Сергей Руденко – Цветущий ад #2 (страница 9)

— А каковы мои служебные обязанности? Ну и, хотелось бы, жалованье обсудить… — принял игру Ромка, продолжая, правда, все так же лежать на земле.

— Официально, ты командир над всеми нижними чинами: как строевыми, так и не строевыми. Но пока, сам понимаешь, все командирские обязанности мы будем делить на двоих. Как и нашего единственного подчиненного, — кивнул я на все еще ничего не понимающего англичанина. — Оплату, в виду отсутствия инвестора, будем обсуждать. Но первое время, наверное, станем делить доходы по пиратскому кодексу. Ну, знаешь, сколько-то долей заработанного мне, сколько-то тебе, этому — рыжемордому…

— А те, почти две тонны в трюме?

— Об их судьбе надо посовещаться, но понимаешь, если все-таки сможем взлететь, а потом и приземлиться, то мне кажется, мы должны разделить их с Урюпинском. Это было бы…как-то справедливо, что ли.

— Звучит, в принципе, разумно… — согласился напарник.

— Я, кстати, был вынужден принять на себя бремя капитанства.

— Погоди, — Ромка оживился, и даже приподнялся на локоть. — А наша лоханка не слишком мала для полноценного капитана? У этих, у змеюк, вроде всего лишь саб-лейтенант рулил. Если ничего не путаю, это же на целую ступень меньше…

— Вы, милсдарь боцман, безусловно, правы, но наш иностранный пленник тут подсказал, что раз других кораблей у нас все равно нет, как и начальства, то с учетом должности, я могу считать себя еще и главой независимого флота. Тут, понятно, без капитана уже никак.

— Ну да, справедливо, — теперь Ромка взбодрился до того, что даже сел. — А этот прыщ англосаксонский, кем будет?

— Кем и был, старшим матросом. Доверия ему никакого, но давай не будем забывать, что он же тут сейчас единственный, кто уже летал. Было бы тоже, не очень правильно, этого не оценить по достоинству…

Разговор Ромку явно не оставил равнодушным. Когда я договорил, он даже вскочил и, не в силах стоять, мерять площадку перед входом в канонерку шагами. Пять — в одну сторону, пять — в другую…

— Ты серьёзно, мы и вправду поплывем… эм, в смысле — полетим?

— Есть очень высокая вероятность! — заверил я напарника.

В этот момент, мое внимание привлекла траву, которую продолжал топтать Ромка. Она была полусухая. И ладно бы только у входа. В этот момент у меня будто глаза открылись, и я с удивлением осознал, что все открытое пространство вокруг нас, сереет пожухшей травой.

— Это что за фигня такая, — ошарашенно пробормотал я, — Ром, это блин, что такое?

Напарник был слишком погружен в открывшиеся перспективы, поэтому взгляд его послушно проследил за моим пальцем, но ничего необычного не рассмотрел.

— Ты о чём?

— Да смотри же, трава! Она сохнет!

— А, ты об этом, ерунда! Так всегда бывает, когда занимают пустовавшие оазисы… — отмахнулся он. — Не помнишь разве, в Урюпинске на тропинках разве трава росла?

Живя там, мне и в голову не приходило изучать эту тему, но теперь же я был капитаном, а потому дураком выглядеть, было «не комильфо». Прежде чем спросить еще что-нибудь, столь же эмоциональное, я обвел взглядом пространство вокруг, и вдруг понял: те же самые растения, но растущие между корней, чувствовали себя так же, как и всегда.

— Так ты не прикалываешься…

Ромка выразительно обвел взглядом смрадные пятна на своей одежде и поинтересовался:

— Ты точно думаешь, что я сейчас готов так глупо шутить, даже не успев смыть всю эту гнилую слизь, натекшую из людей, с которыми я буквально вчера собирался допить остатки вина? Кстати, оно же еще осталось… — взгляд напарника вильнул и замер на узнаваемом рюкзаке Свары.

«…Точно, командир же вчера упоминал о своих богатствах, и предлагали допить!» — мысль была странно равнодушной для ситуации.

— Ну, отлично! Князья, оказывается, могут управлять даже ростом сорняков в своих оазисах… — однако осознать такое было куда труднее, чем произнести. — Слушай, предлагаю, сейчас сообразить чего-нибудь на обед, оставшуюся часть дня — потратить на сборы в дорогу, ну и уже вечером — допьем. Добро?

День 65, утро

Проснулись мы еще засветло.

Две полулитровые фляжки легкого вина на троих, для крепких парней были ни о чем, лишь расслабиться. Но повырубались мы вчера, все равно едва стемнело, и отдохнули в итоге всласть. Особенно на фоне предыдущей бессонной ночи. Впервые за последние две недели внутри все буквально пело. Сама мысль, что мы полетим, почти как птицы — вызывала в душе настоящую бурю восторженного ожидания. Страшно, естественно, тоже было, но в нашем возрасте люди, наверное, еще не умеют по-настоящему бояться.

Еще вчера мы извлекли и установили в специально предназначенные для этого выемки две мачты на верхней палубе и бушприт — фактически еще одну, третью мачту, только установленную впереди — на носу канонерки, под углом.

Пока дополняли такелаж реями, стеньгами и прочим необходимым, Ромка с опытным видом успел пояснить, что парусное вооружение здесь одновременно и упрощенное, и куда боле сложное, чем на яхте.

Из дальнейшего спича я ни слова не понял, кроме того, что он и в самом деле что-то понимает в парусах. Но это было очевидно не из Ромкиной болтовни, а благодаря тому, как ловко и умело он помогал англичанину вязать все это в некое непростое устройство, для движения по горизонтали. По вертикали — нас должны были передвигать шесть силовых установок, с которыми я вчера и впрямь нашел общий язык.

Пока я медитировал на предстоящее нам сегодня, Джон снова перепроверил все это множество веревок и в итоге одобрительно сообщил, мол, все в порядке, сэр, можем лететь!

Мы, конечно, все демократы, но любому будет приятно услышать, чтоб однажды утром кто-то сказал, что «кушать подано, барин!» Вот и сейчас, уважительные интонации змеиноподданного царапнули у меня в душе, какое-то чертовски эрогенное место. С трудом подавив счастливую улыбку, я попросил Ромку перевести, что сейчас запущу двигатели, и спустился вниз.

Когда через минут пятнадцать корпус канонерки дрогнул и стал отрываться от земли, я не видел лица своего напарника, но слышал его — просто отлично! Как и все в округе.

— Вверх! Вверх!!! — вопил он так восторженно, что было просто невозможно не поддержать этот порыв.

Глава 5

Крылья

День 65, утро

Запускать силовые установки я начал попарно от носа к корме, из-за этого в какой-то момент передняя часть корабля довольно заметно задралась. Прибавьте сюда хорошо различимую дрожь и пугающий скрежет корпуса, плюс — невозможность видеть горизонт — в общем, удивительно, как я не облевался.

Нет, сам отрыв от земли вышел довольно плавным, но ощущения внутри канонерки — все равно показались более чем необычными. На короткое время мне даже показалось, будто мы и в самом деле вышли в неспокойное море. Хорошо еще, что англичанин меня предупредил, добавлять мощи постепенно. Боюсь, его слова, что иначе из-за перегруза нас просто разорвет — были совсем не перестраховкой…

Убедившись, что ни одна из машин не отсвечивает красным индикатором, я уже было собрался выбраться на верхнюю палубу, но моему восторженному напарнику не сиделось на месте.

— Ты как? — заорал он, едва сунувшись вниз, хотя машины работали совершенно беззвучно, и никаких объективных причин для шума не было.

— Все хорошо, — отрапортовал я подчеркнуто ровным голосом.

— Охренеть! — снова выдал Ромка, никак не отреагировав на мой намек. — Слушай, ты покажи, как эти штуки запускать? Ну, или выключать, а то мало ли…

Вчера до этого дело так и не дошло, так что нельзя не согласиться, сейчас был подходящий момент чтобы продемонстрировать напарнику расклады максимально наглядно.

— Смотри, — снова откинув панель ближайшей гондолы, я ткнул пальцем в самый центр скрытой там установки. — Видишь что-нибудь здесь?

Как и я, накануне, Ромка очень придирчиво присмотрелся:

— Не, вроде ничего необычного, — сдался он через пару минут, — а что там…должно быть?

— Поднеси руку вот сюда… — показал я, хотя почти не сомневался в неудаче.

Дождавшись, пока напарник не просто поднесет конечность к нужному месту, но и вволю покрутит ею, и даже вдумчиво ощупает холодный пупырчатый металл, я подтвердил:

— Не видишь! А прямо сейчас там горит горизонтальная шкала из дюжины разноцветных квадратов. Если подношу к ним руку, — я продемонстрировал это, — то для меня ближайший из них загорается чуть ярче. Стоит коснуться его, и установка понизит или повысит свою мощность. Ну и мы, соответственно, снизимся или прибавим высоты…

— Это всё благодаря той штуке, что ты получил в оазисе? — на лице Ромки была написана не вселенская скорбь, но что-то к ней близкое.

— Ага, — вернув настенную панель на свое место, я заглянул в глаза напарнику. — Извини, но ты же сам видел: я не рвался в Князья-Батюшки…

— Да ты-то причем… — отмахнулся он, не знаю, правда, насколько искренне.

Мы немного помолчали, но эта тишина была откровенно тягостной.

— Сэр, нам необходимо сменить эшелон! При нынешнем ветре, мы даже вдвоем с господином боцманом не сможем долго продержаться… — жалобный голос из-под потолка бубнил по-английски, но мы обрадовались ему, как родному.

Никому не хотелось продолжать весь этот неразрешимый нудеж, так что более чем прозрачный намек, что мы бросили нашего нового коллегу наедине с работой, рассчитанной, как минимум на трех человек, пришелся кстати.