Сергей Руденко – Цветущий ад #2 (страница 38)
«…Ну, что, двинулись!»
Охрана бронебашенной, но совершенно беззащитной против нас сейчас громадины, не могла не заметить изменение обстановки. Обстрел снова активизировался, но мы пока все равно оставались в безопасности.
Когда до края гостеприимно откинутой аппарели осталось не больше десятка метров, и мы начали мысленно готовиться к рукопашной, из трюма неожиданно рвану небольшая группа англичан, мгновенно скрывшаяся за ближайшим контейнером права от входа. Наша стрелковая группа поддержки на этот прорыв отреагировала с запозданием, и пятеро вражеских стрелков сумели укрыться безо всяких потерь.
Я тут же «уронил» механизм, потому что стоило нам переместиться еще на пару метров вперед, и теперь враг смог бы расстреливать штурмовиков с фланга. Как раз ту часть отряда, что толкала наше прикрытие.
Такая резкая остановка заставила одного из увлекшихся процессом парней высунуться из-под прикрытия, и его тут же отбросило назад то ли двойным, то ли даже тройным попаданием в грудь.
— Аа-а-ха!! — взвыл на одной ноте пострадавший, пытаясь в панике стянуть с себя броню.
— Что с тобой, куда именно попало? — наперебой задергались над ним товарищи.
Пару минут спустя выяснилось: один из прилетов пришелся в самый край кирасы — в бок, плазменный заряд раскололо, и его меньшая часть скользнула под броню, поджарив заодно и ребро парня. Ужасно, но запах был до отвращения аппетитный, и от этого реально хотелось блевать.
— Капитан, мы атакуем? — Прапор впервые обратился ко мне по должности, очевидно, его солдатская душа сейчас не принимала все эти игры в слова.
Прикинув стоит или нет, я мысленно отмахнулся и предложил «кое-что проверить». Возражений не было. Приподняв «тяжелый маневровый двигатель» над землей сантиметров на двадцать, я велел развернуть его «носом» точно в трюм и расступиться, суеверно три раза сплюнул и выжал одну из тех команд, к которой присматривался с самого начала. Мгновением позже тяжелая силовая машина, словно торпеда, рванула вперед, а секунду спустя изнутри донесся звук столкновения, скрежет и панически вопли.
— Убейте тех, кто сам не поднимет руки! — кивнул я обалдевшим десантникам, и принялся семафорить стрелкам, чтоб они бежали к нам на помощь.
— Вы двое, режьте тех, кто снаружи!! — отреагировал Прапор, и рванул в сторону трюма во главе своих невеликих сил.
Едва рассмотрев, что мои новые родственники все поняли и бегут сюда, я поудобнее перехватил мушкет, и потрусил вслед штурмовикам. Им явно сейчас не помешает хотя бы один стрелок.
У входа, пришлось переступать через самый настоящий ручей из крови и говна.
Влетевший внутрь двигатель, размазал о стенку минимум двух стрелков, превратив их тела в изломанные связки костей. Дальше было немногим лучше: десантники, просидевшие столько под безответным обстрелом, не церемонились. Кажись, им удалось застать англичан совершенно не готовыми к рукопашной, потому что протиснувшись мимо того, что я сам же и натворил, насчитал восемь зверски изрубленных — буквально измочаленных трупов врагов — и лишь одного нашего, застеленного в упор.
В голове у мужика было прожжено ужасно аккуратное, почти кинематографичное отверстие. Никого живого тут не было, а звуки боя раздавались где-то далеко внутри.
— Какие будут приказы, командир? — тяжело выдохнул Ромка мне в спину и едва не получил в ответ «пулю», когда я резко обернулся и на автомате навел на него мушкет. — Э-ээ, Глеб, мы на одной стороне… — напомнил он не без опасения.
— Извини, нервно здесь как-то…
— Фигня, не подстрелил же, — хохотнул он. — Те, что сидели на улице, убили одного нашего и потеряли одного сами, но смогли сбежать. Мы стреляли им вслед, но гоняться не решились. Переоценили парни свои силы… Так что мне делать-то?
— Возьми кого-то одного себе в помощь, и Анну, оставайся присматривать за этим входом, а я с остальным пойду на помощь Прапору. Надо зачистить корабль, пока у нас есть такая возможность…
— Понял… — хмыкнув какой-то своей мысли, Ромка неожиданно вытянулся и выдал. — Слушаюсь, капитан!
— Пошел вон, дурак! — теперь от резкого крика дернулся уже я.
— Рад стараться! — снова отрапортовал приятель, и со смехом ненадолго покинул трюм.
Когда он снова появился, мы с матросами собрались в разреженную группу, ощетинились штыками и двинулись вглубь корабля, а он остался присматривать.
Изнутри громадина корабля производила соответствующее впечатление и, по-моему, отсюда она казалась куда больше, чем снаружи.
Поначалу мы крепко нервничали и проверяли с предосторожностями каждый закуток. Время от времени удавалось наткнуться и на следы совсем недавних схваток: свежие пятна крови, брошенные вещи или оружие, куда реже — трупы.
В процессе мы нашли еще трех англичан и ни одного нашего, что давало повод для определённо оптимизма.
Большинство иллюминаторов или бойниц были забраны люками, а потому внутри было темновато и из-за этого даже казалось, что отряд провалился в какую-то бесконечную параллельную реальность. Ну, да, красться вперед, постоянно ожидая удара или выстрела, было мало похоже на беззаботную прогулку.
Мы тщательно запечатывали встреченные выходы из корабля, и постепенно вырисовывалась картина, куда, собственно, делись обороняющиеся. Большей частью. Ближе к носовой части мы попали в огромный зал, где сливались оба этажа рейдера и вот тут обнаружили первого из «пропавших» десантников.
Он был ранен и скучал на балконе второго этажа, вооруженный мушкетом.
— А, это вы… — окликнул он нас, попросив не палить в него, — а то мы гнали этих гадов двумя группами, и едва не постреляли друг друга, когда встретились. Прямо здесь.
— Мы на сегодня уже настрелялись, — успокоил я его. — Где остальные?
— Здесь недалеко, — успокоил боец, — Несколько мудаков не догадались выпрыгнуть и сбежать, как большинство, поэтому забаррикадировались в местном арсенале и требуют гарантий.
— Гарантий⁈ — искренне поразился я. — Ну надо же, как интересно…
Глава 20
Когда говорят пушки…
День 86, время к полудню
Рыба быстрее всего растет в процессе рассказов о ее поимке. Но наш «улов» просто не нуждался в преувеличениях, его громада и без того внушала уважение, реально просто подавляла своим видом.
Верхняя палуба рейдера находилась на высоте лишь чуть ниже третьего этажа: правда, не «хрущевки» какой-нибудь, а скорее — «сталинки». Наш героический снайпер Саня заверил, что сидя в засаде, он лишь совсем немного возвышался над корпусом, да и то — лишь над его основной частью. Ближе к носовой части судна была отдельная надстройка, добавляющая корпусу рейдера еще этаж, а если брать и огороженную крышу — то фактически два.
Кстати, выяснилось, почему обороняющиеся не снесли нас из той пушки над грузовым входом в трюм: основная заслуга удачного штурма была все-таки за Саней. Да, помимо изначальных двух артиллеристов он положил на том балконе еще трех желающих пострелять и напрочь отбил у остальных желание дальше пытаться.
Узнав об том, я тут же пообещал, что мой, временно переданный ему штуцер, он забирает в качестве наградного и позже, мы обязательно чего-нибудь на нем выгравируем. Ну и, плюс ко всему, объявил, что если народ не против, то предлагаю назначить парню поощрительную — двойную — долю в добыче:
— Мы сегодня неимоверно круты, но все, думаю, согласны, что если бы не неожиданный талант Александра, то охрана бы нас просто разметала? — дождавшись нескольких криков одобрения, я тут же перевел озвученную идею в ранг всеобщего решения, не заморачиваясь с голосованием.
Проблему с забаррикадировавшимися беглецами тоже удалось решить без особого труда и дальнейшей стрельбы.
Единственные трое англичан, сумевших уцелеть во время штурма, но не сбежать, поначалу были крепко не в себе, чтоб сдаться, но оказались слишком опытными, чтобы не прийти в себя даже укрывшись за бронированной дверью с надежными бойницами.
Однако когда десантники, не мудрствуя сняли с петель почти такую же соседнюю дверь и блокировали ею всякую возможность отстреливаться, те осознали расклады и тут же решили прислушаться к моим призывам сдаваться.
— Кто ты такой, и почему мы можем тебе верить? — поинтересовались из-за стены почти спокойно.
— Я капитан канонерки, что вы сбили над городом, и это мои люди загнали вас в эту ловушку. Мне нет никакой необходимости убеждать своих парней, что бывают ситуации, в которых я стану лгать… — сообщил я на английском и принялся ждать.
Негромкое бормотание за стеной закончилось объявлением, что упрямцы сдаются:
— Сэр, кажется, выбора нет, поэтому мы поверим вам. Надеюсь, нам не придется об этом пожалеть…
Никакого «выбрасывания оружия», прежде чем выходить мы требовать не стали, и это было разумно, не смотря на определенные риски. Беглецы и правда укрылись в корабельном арсенале, так что ждать пришлось бы долго — позже внутри мы насчитали почти два десятка только штуцеров и не меньше полутора сотен мушкетов и мушкетонов. Нашлась даже парочка каких-то совсем впечатляющих «инструментов».
Это оказались, плазменные варианты чего-то похожего на помесь из средневековой «гаковницы*» и ручного мелкокалиберного орудия. Немалых размеров нечто, служило чем-то вроде «антиматериального ружья» — крупнокалиберной винтовки, из которых современные снайперы на Земле отстреливают легкую бронетехнику и своих коллег.