Сергей Руденко – Цветущий ад #2 (страница 2)
— Пошли! — Ромка явно знал что делал.
Выйдя на открытое пространство, он принялся оглядываться, а я — терпеливо ждал подсказок. В какой-то момент добытчик все же определился, и двинулся к самой глубокой впадине. Сейчас она выглядела она так, будто засыхала последней, и уже после того, как остальное русло потрескалось и давно забыло о дождях. Нет, трещины здесь тоже были, но они не могли скрыть прежние расклады.
— Смотри! — подмигнул приятель, и воткнул заостренный конец в ему одному понятное место у своих ног.
Пользуясь бамбуковым шестом, словно импровизированной лопатой, он вывалил кусок слипшейся земли, присмотрелся к чему-то на дне ямы, и просветлел лицом.
— Смотри…
— И?
— Совсем-совсем ничего не видишь⁈ — хмыкнул этот гад насмешливо.
Я присмотрелся в поисках чего-то необычного, но нет. Земля и земля. Да, чуть влажноватая, но — совершенно ничем не примечательная:
— Давай, уже…
— Господин князь не хочет испытать свой ум? — хмыкнул Ромка снова.
— Блин, скоро вообще-то потемнеет… — намекнул я, что пора бы перестать выделываться.
— Ладно, скучный ты… — изобразил разочарование Боцман, и ткнул кончиком своего шеста в один из углов образовавшейся ямы. — Вот сюда присмотрись!
— Ну что там… земля чуть более влажная, чем с другой стороны?
— Именно! — похвалил меня этот позер. — Ты запоминай, вдруг самому придется жратву искать…
Я наклонился пониже, и попытался угадать, чем это мне поможет: тени вытянулись настолько, что свет заходящего светила скорее мешал, чем помогал.
— Низменности в тех местах, где раньше стояла вода, это считай, кладовые. Не всегда богатые, но одному или небольшой группе можно прокормиться! — ловким движением шеста Ромка подцепил и вывалил из стенки что-то, показавшееся мне поначалу обычным камнем.
Напарник подобрал добытое, и — умело содрал с него, что-то вроде пленки или мокрой «кожуры». В руках у него осталась здоровенная, и вполне свежая на вид «мокрица», размером сантиметров в пятнадцать. Блестящий темно-зеленый панцирь как бы намекал, что тварь вполне свежа и, следовательно, съедобна.
— Это местные «креветки». На вкус, как настоящие раки, хотя понятно, что это какое-то насекомое…
Неуверенно приняв добычу у напарника, я взвесил ее в руках и мысленно согласился: да, шутка весомая, наверное, грамм в четыреста. «Не наесться, так перекусить…»
— И много их здесь? — Ромка в это время пытался вывернуть еще один грязевой валун.
— Должно быть да, но во время сезона вода заливает очень большое пространство, — обвел взглядом Ромка всю низменность, — и не всегда угадаешь, где именно закопаются все эти… А не угадал — замучаешься перекапывать. Бамбук все же не железо. Лови! — бросив мне очередной «комок», добытчик продолжил ковыряться в земле.
— А что с ними, анабиоз? — содрал я что-то вроде кокона уже сам, и сунул добычу в мешок, к ее товарке.
— Ну да. Когда водоем начинает сохнуть, они зарываются в самое глубокое место, выпускают какую-то слизь, та затвердевает, и твари спят несколько месяцев вместе с собственным запасом воды. Начинается очередной сезон, вода пропитывает землю, они это понимают, и просыпаются. Потом, жрут пару-тройку месяцев друг друга, растут, и потом снова в спячку… — продолжил копать и рассказывать Роман. — Не знаю, сколько таких циклов нужно, но в какой-то момент твари достигают зрелости и размеров теленка. Правда, после этого они уже в спячку не впадают и становятся травоядными.
— О, так их нужно разводить! — заинтересовался я.
— А как? Долго протянуть в горах и предгорьях они не могут, дохнут отчего-то, а мы в саване не живем. Пока не судьба… — Ромка время от времени добывал очередную «анабиозную креветку» и бросал ее мне.
В итоге почти четыре десятка тварей мы добыли меньше чем за полчаса. Основную нагрузку взял на себя напарник, поэтому я решил взвалить на себя оба мешка с добычей. Не все существа были такие же крупные, как первая, но весу получилось килограмм пятнадцать, если не больше. Действительно, если на вкус ничего, то отряд и впрямь можно накормить.
— А почему мы не нашли по-настоящему крупных? — поинтересовался я на обратном пути.
— А ты попробуй этой бамбуковой фигней выкопать метровую яму, — рассмеялся напарник. — Те закапываются куда глубже, и самое главное: проблема с угадыванием места становится только острее. Прикинь, старался-копал несколько часов, но ошибся…
— Ну да, обидно получилось бы.
— Слабо сказано!
Путь назад много времени не занял, хотя практически окончательно стемнело. В лагере к нашему возвращению успели нарубить дров и добыть воду. Оба походные котелка — дорогая штука, надо заметить — грелись, и вроде даже уже собирались кипеть. Нас встретили нетерпеливыми, но довольно доброжелательными выкриками:
— Я же говорил, Боцман в этом деле дока! Ох, и пожрем сейчас! — оживились откуда-то справа, из темноты.
— Жалко пивка нет… — вторил ему голос со стороны костров.
— Ага, «пивка», может тебе еще и баб вызвать?
— А ты вызови! Или впадлу для товарищей постараться? А-а-а… единицы экономишь!
— Телефон дома забыл, — доброжелательно отшучивался критик, судя по голосу — отрядный ворчливец Репей.
— Вот и я облажался с этим… — вздыхал в ответ собеседник.
Очевидно почувствовав, что разговор сворачивает куда-то не туда, Свара решил вмешаться:
— Так, никакого вам пива! Но предлагаю допить неприкосновенный запас вина. У нас осталось еще почти полтора литра…
Одобрительные крики были настолько искренними и громкими, что на мгновение я даже забыл, что мы совсем не на пикнике. Свара напомнил, правда, прозвучало это куда мягче, чем обычно:
— Так, не забыли, вокруг вообще-то незнакомый оазис, а мы далеко от дома? Однако разрешаю по стакану аперитива… Ну и добытчиков больше сегодня не напрягать, пусть перекурят…
Последнее касалось нас с Ромкой, и я мысленно не мог не согласиться, что хотя в командиры нам достался изрядный придурок, но фишку он рубит.
— Раз наша часть работы позади, — поспешил воспользоваться Боцман, — может, пошли, поболтаем с твоим интуристом?
Костры горели в метрах двадцати от захваченной канонерки, и до пленника было идти всего ничего.
— Как он сказал, «товарисч»? — не поверил я. — Что-то новенькое…
— Ага! Ха-ха-ха, в туалет просится… — перевел Ромка и, отсмеявшись, продолжил уже на английском.
— Что говорит? — заинтересовался я.
— Да, говорит, приходили обалдуи, и научили его правильно обращаться к русским. As you wish! (Как пожелаешь!) — обратился Ромка уже к англичанину, и пояснил снова мне. — Беспокоится, можно ли так обращаться к нам, но я сказал, что пофиг. Так как, будем этого писклявого ссыкуна выгуливать?
— Слушай, пошли и правда, прогуляемся. Не обсыкать же здесь все… Особенно, если оно и впрямь летает. Неудобно как-то…
— Ага! — снова расхохотался Ромка, и принялся отвязывать англичанина от дерева. Тот о чем-то жаловался своим тонким, плачущим голоском, а развеселившийся напарник явно его приободрял.
Я ни слова не разобрал из его хохочущей тирады. Стало чертовски обидно, но напоминать о переводе показалось неловко: речь явно шла о чем-то несерьезном.
— Эк, измучался-то, болезный, — посочувствовал Ромка по-русски.
— Ссы спокойно, дорогой интурист! — заржал напарник, но переводить ничего не стал.
— Дружище, спроси старшего матроса Джона, тяжело ли управлять этой штукой? — кивнул я на нависающую над нами громаду канонерку. — А то я, признаться, до сих пор не верю, что эта бандура и впрямь летает…
Не смотря на довольно скромные в целом размеры, сейчас — в почти наступивших сумерках — сооружение выглядело более чем внушительно. Бортик на крыше, ну или возможно — верхней палубе — находился почти на трехметровой высоте.
— А действительно… — оживился Ромка.
Англичанин дожурчал, дважды аккуратно «тряхнул», стеснительно опустил задранный край набедренной повязки, и только после этого обернулся:
Пленник изрядно оживился от вопроса, и снова принялся тараторить своим писклявым голосом. Низкий, худощавый мужичок лет около тридцати, в этот момент выглядел, скорее — испуганным подростком. Не очень впечатляющее зрелище, но добавьте сюда еще и незнание английского, и станет понятно, что такая манера рассказывать, меня откровенно раздражала.