Сергей Руденко – Цветущий ад #2 (страница 19)

— Мужики, так чего вы вздумали копать ямы на моем участке? — поинтересовался я, высунувшись в окно капитанской каюты.

* Птица говорун отличается умом и сообразительностью — отсылка к обладающему речью существу из популярного советского мультфильма «Тайна третьей планеты», снятому в 1981 году по фантастической повести Кира Булычёва.

Глава 10

Горячая встреча

День 67, ночь

Тонко взвизгнув, Наташка пластом вытянулась поперек широченной кровати, мгновением позже я замер рядом с ней, окончательно обессилев. Некоторое время безмолвно наблюдал за покачиванием тонкой кисти прямо перед глазами, не в силах родить ни одной мысли.

Спинок у гостиничных двуспалок конструкцией изначально не было предусмотрено, поэтому свешиваться с них можно было беспрепятственно. Не только сбоку — ну, как обычно — но и вообще с любой стороны. Из-за этого я пока никак не мог привыкнуть к параметрам этого скрипучего сооружения, и постоянно болтал чем-нибудь то спереди, то сзади кровати, хотя за последние два часа, как нас наконец-то отпустили на покой, наверное, можно было уже и попривыкнуть.

Не знаю, сколько мы пролежали без единой мысли в голове, но первой в себе силы поговорить нашла моя — … кто? Мелкая подруга или все же жена? Интересно, можно ли считать нашу дикарскую свадьбу по незамысловатым местным обычая полноценным браком⁈

— Боже, оказывается я и правда сильно соскучилась по всем «этим» глупостям… — хихикнула девушка, когда смогла или все-таки решила заговорить.

Она продолжала лежать на животе и выражения лица Наташки я, конечно же, рассмотреть не мог, но кончики ушей так красноречиво порозовели в свете двух светильников-жировиков, что наблюдать это было чертовски несложно и приятно. Тонкое девичье тело, хрупкие позвонки и ребра, казалось, действительно просвечивающие сквозь кожу… На меня неожиданно накатило ощущение странно глубокого умиления, но оно не привело к новому желанию наброситься. Просто внутри все защемило от восторга и…счастья?

Пока я пытался вникнуть в происходящее, щемящая неопределенность отступила, а окончательно морок развеял факт, что в моем новом номере были по-прежнему очень тонкие стены:

— Это что же, она всю ночь будет визжать, стонать и поминать имя Господа всуе? Да как ты здесь спишь-то, сын мой⁈ — пророкотал голос отца Андрея за стеной, но слышно было так отчетливо, будто он заночевал прямо вместе с нами.

— Отче, уверяю вас, последние две недели она вела себя куда скромнее, по крайней мере, я так думаю. Ночевала эта крикунья не здесь, а в своем бывшем доме… — Саня объяснял, с трудом сдерживая смех. — Но ничего не поделаешь, у них же «медовый месяц». Глеб ушел в экспедицию почти сразу же после передачи выкупа, так что придется терпеть. Природа требует своего…

— Но человек, не животное! — парировал бывший священник, правда, без запальчивости, а так — больше для порядка.

— Так-то оно вроде и так, отче, но в этом мире такое утверждение не настолько очевидно, как на Земле, — вздохнул мой приятель-Погонщик, немал успевший повидать, за время своей новой жизни.

Как оказалось, он по-прежнему жил в недешёвой гостинице Черпака, умудрившись неплохо подзаработать за короткий сезон с условно бесплатной рабской силой. Сейчас-то, понятно, немногочисленные Пустыши вернулись в сознание, а Саня остался безработным. Пройдет еще немало месяцев до момента, когда его профессиональные услуги снова могут понадобиться окружающим, но приятель отчего-то не торопился с поисками параллельного занятия на остальную часть года.

Кстати, я уже знал, не меньше половины таких — временных — рабов были из местных же. Народ все-таки нет-нет, а погибал, и если «родня» успевала тело обшмонать (спасти Зерно Жизни) для самых бедных групп поденщиков это был неплохой выход.

Те работяги, которых подрядили выкопать яму под мой будущий дом, это и рассказали. Одного из них перед самым мокрым сезоном слишком уж покалечили на охоте, и в итоге он как раз недавно вернулся из Пустышей, пробыв все бессознательное время, как раз на сборе фрукты. Все это время его неплохо кормили, ну и отчисляли семье за аренду.

Получалась двойная польза: и заметная экономия на продуктах, и какой-никакой заработок…

В этот момент отец Андрей, судя по всему, как раз пытался себя уговорить, что дареному коню за шум не предъявляют — я отдал ему свою половину Сашкиного номера, за который продолжал платить.

— Ладно, что поделаешь, попробуем заснуть раньше, чем они снова заведут свою скрипящую шарманку… — вздохнул священник не слишком уверенно.

— Извините, друзья, нам очень неловко! — крикнул я не очень смущенным голосом, но сделал только еще хуже. Заливистый смех Натальи, вынудил меня вслед первому извинению, тут же покаяться еще и за это. — Не обращайте внимания на смех этой милой, но не слишком сдержанной девицы, она просто сейчас эндорфинами переполнена, и готова хохотать вообще от чего угодно. Даже если ей…гм, «просто палец показать».

Учитывая ситуацию, использованная поговорка показалась даже мне чересчур двусмысленной, точнее — совсем однозначно неприличной. Она вызвало растерянное кряканье у священника и очередной взрыв повизгивающих похрюкиваний у моей спутницы. Все это время Наташка продолжала изображать попытки заткнуть самой себе рот, и в итоге звучало это так, будто мы на самом деле пытались продолжить свои «медовые» забавы, прямо во время разговора.

— Господи, женщина, ты же видишь, что получается только хуже? Смейся уже нормально! — улыбнулся я, понимая, что слишком уж мы счастливы для выслушиваний нравоучений из вежливости.

— Ну вот, теперь еще и он принялся поминать Господа… — обречено пробасил отец Андрей, и заскрипел кроватью теперь уже сам.

Эта реплика оказалась последней каплей, и минуту спустя наш хохот стал больше напоминать истерику. В этот мгновение я неожиданно осознал: просто невероятно, что день закончился так хорошо! Всего несколько часов назад, было подозрение, нам крышка. Ну, когда из леса вдруг повалила вооруженная и очень недобро настроенная толпа горожан.

Только чудом наше опознавание обошлось без членовредительства и смертоубийств…

После приземления мы некоторое время спокойно ждали появления переговорщиков. Та тетка-работница явно бежала прямиком к замку Князя-Отца. Но довольно дружеское общение с группой поденщиков, было прервано самым бесцеремонным образом. Пока я выяснял, для чего Наталья подрядила семейную бригаду с подачи своего здешнего батюшки Черпака, обстановка изменилась мгновенно и довольно кардинально.

Сейчас-то я уже знал: сама идея «летающих парусников», для местных старейшин секретом не была еще ДО нашего прилета. Но когда из леса повалил явно организованный народ с оружием наперевес, и на палубу сразу же полетели факелы, в накрывшей меня смеси из страха, недоумения и досады, нашлось место и самому настоящему уважению.

Типа, «ну надо же, какие молодцы! Догадались, как лучше всего подловить корабль в таком уязвимом положении…» Правда, первый же залп из нашего единственного орудия поверх голов решимость нападающих заметно притушил.

Сам выстрел «жухнул» почти неслышно на фоне криков, но небольшой шар-плазмоид пропалил лес на полкилометра в глубину и толпа, с совершенно тем же энтузиазмом, с которым шла в атаку, рванула в обратную сторону. И вот именно в этот момент, отец Андрей вернул всех за стол переговоров своим хорошо поставленным басом.

Одна из горячих палок прилетела ему по плечу, припекла, ну он и врезал в ответ. В Бога-душу-мать… Спич получился такой глубины и убедительности, что и в самом деле в зародыше подавил любую агрессивность нападающих.

Потом уже меня и Ромку узнал трактирщик — без него и его «клиентов»* (конечно же, в древнеримском смысле), это дело обойтись не могло — и все стали друг друга расспрашивать, а что, собственно, тут происходит⁈

Стоило же выяснить, что это вернулась недавняя экспедиция — пусть и в несколько усечённом и одновременно расширенном составе — все пришли в восторг и принялись орать еще громче. Но уже от радости. Можно понять, готовились массово «костьми ложиться» уже второй раз всего за несколько месяцев, а тут — вот такие новости.

На волне радости мы с Ромкой тут же утопали на переговоры, а наш бывший английский пленник вместе со служителем культа остались присматривать за имуществом. Им все равно не с кем было торопиться на встречу. Никого из местных они, естественно, не знали, а ценных вещей на борту было достаточно, чтобы почти любой урюпинец просто мечтал попасть внутрь, хотя бы «на минуточку…»

Экскурсии, как раз по этому поводу, решили отложить даже назавтра для старейшин, потому что им натерпелось нас расспросить, а в бардаке, устроенном вокруг корабля, это было просто физически невозможно. Гомон поднялся такой, что даже рядом стоящим приходилось перекрикиваться.

Хотя, казалось бы, ну, сколько того народу вообще тут живет…

По пути к замку страсти слегка поуспокоились, и разговор внутри уже сложился не так безоблачно, как в лесу. Узнав, что большая часть отряда погибла, до прямых обвинений в предательстве дело не дошло, но мысли такие не могли не мелькать. Несколько сгладил ситуацию только упоминание о найденном англоязычном сообществе и еще одной разумной расе, занявшей у соседей привилегированное положение.