Сергей Руденко – Конунг: Вечный отпуск (страница 6)
Не смотря на отупляющую ходьбу в течение почти семи с половиной часов, ее внимание привлекли лежащие на мелководье странные, темно-коричневые, почти черные и какие-то удлиненно-овальные камни. Очень похожие друг на друга, не смотря на разнообразие размеров.
Уже практически собравшись брести дальше, она вдруг издала какой-то особенно звонкий хрип – сродни подстреленному аккордеону, – и вот спустя час туристы сидят вокруг здоровенного костра. В ожидании углей и раскаленных булыжников, а рядом своей судьбы дожидаются почти два десятка отмытых крупных 15-18-сантиметровых двустворчатых речных моллюсков.
Идея жарки неожиданных трофеев выглядела незамысловато.
Импровизированную плиту собрали из уложенных плотными рядами плоских камней, которые сначала нагрели с помощью разожженного на них же костра, а затем, все смели, но саму жаровню обложили со всех сторон, горящими сосновыми углями.
И идея себя полностью оправдала. Плотно сжатые раковины довольно быстро открылись, и – добро пожаловать к столу! Тот-то и выяснилось, что если утром съесть по небольшому вареному яйцу, а после этого почти весь день шагать по жаре, небольшие плоские кусочки сомнительного «мяса» идут на ура. Даже без соли, всяких там изысков вроде лимонов, и прочих благ цивилизации. «Диета из ледяной воды – еде не замена!» – иронично заметил Игорь, еще в самом начале эксперимента.
– О, Господи, ну какая же я была дура! – патетическое заявление Катерина произнесла чуточку лениво, без надрывных нот в голосе, и с выражением на лице, не позволяющим даже намека на хоть какую-нибудь самокритичность. – Это же такое счастье, поесть «после шести…»
– …да и после 9.23, – предположил Игорь, глянув на часы, – а если чего-то осталось, то и все остальное сожрать, не утомляя себя изучением положения стрелок?
Потрепанные путешествием лица, снова, как и несколько дней назад, подкрасило чувство такого глубоко удовольствия, что многие в обычной жизни, обязательно приняли бы его за счастье. Сытые туристы, прикрыв глаза, затихли, расслабившись на традиционном общем «диване». Собирать его во время вечерних стоянок из более-менее подходящих веток, листьев и кустов, за четыре дня стало делом само собой разумеющимся.
– Да, сейчас многие привычные вещи воспринимаются со-о-овсем иначе, – согласилась проникшаяся философским духом бухгалтер. – Народ, как вы считаете, раз мы сегодня не умрем с голоду, то время поговорить о будущем уже пришло? А то мы все, который день уже стараемся избегать таких разговоров, но нельзя же делать это бесконечно…
– Эх, Наташа-Наташа, это все ваше финансово-хозяйственное бессердечие, – грустно пошутил журналист. – Понятно же, что все мы в глубине души надеемся, что вот сейчас спустимся с гор, а там – сначала высоковольтные линии передач, потом, к примеру, альпийские коровки и, конечно же, асфальтовая, или какая там еще, дорога с аккуратными европейскими машинами. И мы такие «Же не манж па…»12, а они нам в ответ, с подносом в руках, «битте шюн!»13, – мужчина немного помолчал. – Дай-то Бог, конечно, но…
* * *
Пятый день пути начался тоже «не по правилам» – чуть раньше, чем обычно.
Плотно поужинавшие впервые за три дня путешественники, встали еще затемно. Без привычных попыток собраться с силами, «потягушек» и прочего расслабона. Все остальные разбрелись в поисках дров, а Игорь традиционно взял на себя самое неприятное – полез в особенно ледяную после сна воду, за остатками вчерашних моллюсков.
К тому времени, как парень перестал чувствовать ступни и кисти, а пальцы начало даже ломить, на берегу лежало минимум с полведра, в основном средних и небольших раковин. Пара солидных – как вчерашние, – выделялись на общем фоне, но погоды не делали. Игорь на это примирительно заметил, что во время отдыха в Крыму друзья жарили на решетке куда более мелких.
– И такие были, пожалуй, на вкус даже получше. Мясо у мелкоты, по-моему, мягче должно быть, – охотно пояснил он, пытаясь отогреться у огня.
Катя и Анвар в это время отправились в очередной поход за дровами, и кроме стучащего зубами рыбака, на берегу осталась только Наталья.
– С удовольствием в этом «убедюсь», э… «убежусь»? – согласилась она, выкладывая на плотный слой листьев очередную отмытую раковину, и продолжила без паузы, но заметно тише, – Скажи-ка, критик ты наш ресторанный, гурман черноморский, долго собираешься бессмысленно пялиться на Катькину задницу?! А она, между прочим, после того, как вы вчера с Анваром захрапели, плакала. Зазвал бы ее, что ли шишки там пособирать или ягоды… Не знаю, как у вас, журналистов, это делать полагается, но девушка измучалась и нуждается в поддержке. Это же никуда ни годно, сколько ночей с двумя мужиками в одной «кровати», и никто даже за зад не ущипнул?!
Перестав на некоторое время пытаться влезть в костер. Обескураженный постановкой вопроса, журналист обернулся и искренне рассмеялся.
– Положа руку на сердце (в смысле не на ваше, конечно, потому что я тогда не смогу какую-нибудь внятную мысль сформулировать, а на свое), признаюсь. Когда неопытные школьницы рассказывают, что мы, мужчины, только и думаем о «всяких глупостях», они изрядно преувеличивают. Безусловно, об этом думать приятнее всего, но, к сожалению, приходится отвлекаться на множество других, не менее важных тем. Опытные женщины, как мне кажется, насчет этого совершенно в курсе…
– …не уходи от темы! – иронично посоветовала бухгалтер.
– Так вот, в свое оправдание могу ответственно заявить следующее: со вчерашнего утра, когда подобный интерес снова ко мне вернулся, я с не меньшим любопытством обращаю внимания и на ваши многочисленные выпуклости… Два первых дня, знаешь, как отпало, – доверительно пояснил он, уже всерьез.
– И…
– Но вчера, все это «беспокойство» закончилось уже к полудню. К вечеру, как в том анекдоте, меня такая жизнь полностью «удовлетворила», и если бы какая женщина стала чего настойчиво предлагать, я бы, наверное, самым настоящим образом не просто оконфузился, а даже стал бы отбиваться. И вот теперь, собственно, «признание», с которого хотел начать.
– Жги! – улыбнулась сводница.
– Обо всем этом я подумал сразу после нашего, если можно так сказать, приземления. По какому-то чисто мужскому рефлексу что ли. Правда, только на берегу, – подчеркнуто стеснительно уточнил Игорь. – Знаешь, вычитал в какой-то фантастической книжке мысль, что секс ради удовольствия – это дело благополучных людей. Если есть проблемы с едой и выживанием, то чтобы восстановить силы хотя бы после «одного раза», ее может не хватить и такой шалун в особый момент просто не осилит собственное выживание. Не говоря уже о том, чтобы спасти кого-то еще.
– Думаешь о том, что были еще выжившие после падения, но они могли утонуть без нашей помощи?
– Нет! – резко ответил Игорь. – Не думаю, – чуть мягче уточнил он, – но в глубине души, нет-нет, да мелькнет такая заноза. Правда, сейчас не в этом дело. Понимаешь, опасных хищников пока вроде не встретили, «фашисты» – не нападали, но я почему-то уверен, что расслабляться слишком рано. Мне не хотелось бы вести такие разговоры… И не хотелось бы разжигать нервозность, но ведь даже наши обычные перекрикивания перед ночевкой могут быть по-настоящему опасными. Представь, крикнул кто из нас, а в это время какой-нибудь местный тигр услышал. В итоге пришел – и застал кого-то из нас не возле огня, где хоть какие-то шансы. В общем, лучше иметь в виду, что здесь все же не кубинские пляжи.
– Поэтому ты всю ночь просыпаешься и нам пятки «поджариваешь»?
– Одна из причин…
– Да ладно, не грызи себя! С таким предусмотрительным гусаром все будет отлично, – Наталья заговорщицки подмигнула и еще понизила голос. – Можешь даже «для оптимизму» немного меня за сиську подержать?
Нагруженные очередной партией веток дровосеки, так и не дождались объяснений, почему остававшиеся на берегу, по словам Кати – «ржут, как наркоманы проклятые».
* * *
Единственный шанс сдержать удар более многочисленного врага, был в возможности встретить атаку в строю. Поэтому накануне ярл велел всю ночь жечь костры поперек ущелья. Как раз перед намеченным для битвы, самым узким отрезком высохшего русла. Рейдеры янгонов вняли предупреждению.
Не напали они ни вечером, ни ночью. Не ударили они и на рассвете.
Хотя Гослин-бонд заверил: их разведчики точно дошли до линии огня, но никак не проявив себя, растворились среди подступающего леса.
Эрвин Сильный был уверен, что осознав невозможность застать врасплох, жрецы решат дать своим воинам восстановить силы. И может быть даже немного измотать фризов ожиданием. Мысль об этом, вызвали лишь презрительную усмешку: если бы он привел сюда фирд14 – это может быть и имело смысл. Но дружинники были способны выспаться даже в строю, а у взятых в поход бондов-охотников, многие битвы за плечами не имели разве что самые младшие из сыновей. Именно поэтому им досталось всю ночь поддерживать огонь и сидеть в секретах.
Только к концу второй утренней стражи15 у самой кромки леса начали скапливаться желтокожие воины. Уже не пытаясь скрываться, они медленно, но безостановочно, начали выходить на открытое пространство. На расстоянии двух полетов стрелы от линии вчерашних костров, враги принялись собирать пока еще аморфный атакующий строй.