Сергей Руденко – Конунг: Вечный отпуск (страница 16)
То место, где всех лечили, находится на 1/3 от геометрической высоты, и точка как бы сдвинута к югу от центральной оси еще на 1/12 от высоты. «Сердце Жизни» напоминает сине-зеленое облако и способно восстановить любой сложный организм – человека, собаку, лошадь, а вот какого-нибудь насекомого – уже нет. При этом размер «облака» может заметно меняется, в зависимости от того, используется ли энергия. Если слишком много раненных, оно сожмется до небольшого шарика, годного лишь на поддержание жизни в одном единственном теле. Сама по себе пирамида восстанавливает только один организм за один сеанс, но полностью. А вот если рядом жрец, изменения в организме происходят целенаправленно: например, только остановить кровь, зарастить раны и прочее. Это помогает сохранить силу и спасти многих.
– А что за четвертое «сердце»?
– Вот тут по мне, так прямо удивительная чертовщина. Самое нижнее и большое облако, называется «Сердцем Вечности». Напоминает темное пятно, клубящееся вокруг некой условной точки, расположенное под центром основания пирамиды. Примерно на 1/5 ниже уровня ее высоты30. Любой человек там через некоторое время как бы засыпает, процессы в организме замедляются, и он может находиться в таком состоянии сколько угодно долго. Но если дверь открыть в то помещение, человек довольно быстро снова очнется, при этом совсем не постаревшим. Таких тут называют «ушедшие», и изрядно не любят. Так и не понял почему.
– А как на счет вернуться? – после недолго молчания, срывающимся от волнения голосом, Катя озвучила общие чаяния.
– По словам ярла, Врата, через которые они пришли, разрушились. И больше полутора тысяч лет ни чем таким они не пользовались. Если все правильно понял, строительство и использование храмов-пирамид, сами янгоны переняли у тех, кто жил здесь намного раньше. А технологию Врат – то ли не смогли вообще, то ли не до конца, то ли слишком дорого их возводить… В общем, ребят, я бы сильно на это не рассчитывал.
Глава 3. Переселенцы
(18 сентябрь 2017 года по «земному» календарю)
За последние две недели произошло не так много событий, но скукой даже не пахло. Бывшие жители земного XXI века спали, ели, пили, а иногда и выпивали. Женщины, в сопровождении Анвара, ежедневно бродили по цитадели, да и всей остальной крепости, стараясь рассмотреть за обыденной суетой местные традиции и привычки.
Игорь ко всему этому, еще хотя бы пару часов в день общался с ярлом или его страхолюдным мастером-оружейником по прозвищу Бэйтель – с фризского «Зубило». Когда Катерина или Наталья начинали «трясти» парня на предмет, чего это он сутками пропадает в подвале под казармой для хускарлов-холостяков, тот всегда отшучивался и дело заканчивалось диагнозом, что «этот гад все равно не признается». Надо заметить, так оно пока и получалось.
Но самым главным было, конечно же, старание бывших туристов при каждой возможности учить язык. Ежедневно ближе к ночи, а иногда и еще перед ужином, они устраивали что-то вроде «классного часа». Вынужденные переселенцы обменивались выученными словами и идеями о принципах построения предложений на фриза. Были даже какие-никакие, но заметные успехи. И не в последнюю очередь, благодаря двум 12-13-летним дочерям местных бондов, которых приставили по очереди обслуживать странных чужаков.
Две живые светловолосые юлы прекрасно справлялись с незамысловатой работой вроде стирки-уборки. Вовремя и по первому требованию приносили еду, помогали с учебой, и отличались вполне себе сформировавшимися женскими пропорциями. Однако подозрительные взгляды бывших москвичек не могли уловить даже скрытой попытки со стороны своих спутников, растлевать молоденьких и простоватых язычниц.
Сегодня они даже организовали небольшой «заговор». Выбрав в качестве «жертвы» самую старшую и более разумную горничную. Дождавшись, когда после завтрак мужчины займутся своими делами, они поймали девушку в коридоре между замковой кухней и собственными покоями, и пустили в ход все свое обаяние и знание языка. Ход этот, однако, принес несколько неожиданные плоды.
Выяснилось, что земляки Свани31, не видят в добрачных шашнях ничего особенно пугающего. В отличие от порицаемой супружеской измены, молодым девушкам позволялось довольно многое. И хотя сама жертва «пыток», призналась, что пока еще не изведала плотских радостей, по ее словам выходило, что дети до брака в здешних краях вовсе не считаются чем-то необычным. Поэтому случаются. И происходит это, во-первых, нередко, во-вторых, в довольно раннем возрасте.
– Разве, что если бы какая-нибудь дурочка спуталась с рабом-янгоном. Вот тут бы ей всыпали так, что дней двадцать присесть не смогла бы, – уточнила девушка, явно вспоминая чью-то вполне конкретную историю.
Эта информация позволила «дознавательницам» сделать сразу два логичных вывода. Сначала согласиться, что нравы здесь царят должно быть очень уж «простые». А потом и порадоваться, что расспрашивать решили все-таки не вторую помощницу – Линд32. Та, не смотря на более юный возраст, полностью соответствовала своему имени, да еще и не так давно что-то явно на эту тему для себя «открыла». При каждой удобной возможности, девица так заинтересованно ощупывала взглядами всех проходящих мимо мужчин, что даже Анвар в свои пятьдесят семь, начинал неуверенно сопеть.
– Ага, такой только подскажи, – озвучила общую мысль Катя, под одобрительный и немного раздраженный смех старшей подруги, когда их «жертва» рванула за будущим обедом.
Сторонний наблюдатель мог бы легко угадать по хмурым и немного раздосадованным лицам женщин, что у них явно были некие «недружественные» планы на их спутников. Уж на Игоря точно. Но обладай «шпион» еще и возможностью заглядывать в души, он так же просто смог бы выяснить, дело при этом было не в простом стремлении землянок замкнуть всю личную жизнь шебутного журналиста только на себя или во вспыхнувшей неимоверной страсти.
Да, парень им нравился, но дело все-таки было в другом. Неожиданный результат отпуска, разом перечеркнувший их прошлую жизнь, заставлял женщин по-особому беспокоиться о будущем. Оказавшись в чужом неспокойном и главное патриархальном мире, где что-то решали только мужчины, они считали крайне неразумным рисковать своим шатким положением.
Всей своей женской природой они чувствовали, что сейчас оказалось бы вдвойне глупо «позволить» единственному члену их группы, увлечься какой-нибудь местной вертихвосткой. Игорь стал единственным из них человеком, у которого неожиданно неплохо получалось заботиться обо всех остальных. И не нужно быть семи пядей во лбу, чтоб предположить: вряд ли их положение укрепится, если он прямо сейчас вдруг примется делить свое внимание и привязанность между ними и кем-то со стороны.
Прямо такие вещи не оговаривались, но им и не нужно было проговаривать вслух настолько очевидное. Поэтому переглянувшись, после ухода горничной, они все так же молча и целеустремлено зашагали куда-то в сторону ванной. Кажется, заговор набирал силу…
* * *
Пока москвички обдумывали первые последствия своего «заговора», их беззаботная жертва сидел в неплохо обжитом за прошедшие дни общем зале. Игорь меланхолично ворошил по столу больше двух с половиной килограмм серебра. Монетами была в лучшем случае четверть от кучи. Остальное состояло из грубоватых поделок в виде шейных гривен-торквесов, массивных браслетов и прочего недешевого хлама.
Сражаясь с целым набором гирек и примитивными весами, он время от времени путался и начинал все сначала. Пытаясь наконец-то все пересчитать, дважды вынужден был сгребать шелестящую груду и, бормоча невнятные ругательства, продолжать свои попытки.
Непривычные местные гельды33, полугельды34, разнообразные тройные монеты35, так и норовили перепутаться и требовали сосредоточения не меньше каких-нибудь дифференциальных уравнений. Филолог, конечно же, их никогда не решал, но представлял себе процесс именно так.
– О, отлично, народ, давайте все сюда! – оживился казначей, когда дамы вошли в комнату. – Будем социализироваться: я вам о местных деньгах и ценах наконец-то расскажу.
– Привет, пропажа! – не упустила возможности закинуть шпильку Катя, несколько разочарованная невниманием последнего времени.
– Присаживайтесь! В общем, у них здесь удивительно запутанная денежная система и еще непривычнее соотношение стоимости товаров. Кто бы, например, мог подумать, что хлеб, может быть очень дорогим?! Вот смотрите, – Игорь отодвинул от общей кучи несколько похожих друг на друга сплющенных кусочков серебра миллиметров по двадцать в диаметре. – Каждая такая штука называется «гельд». Считайте, что это такой местный серебряный конвертируемый «рубль». Если вы обманулись его размерами, то зря. Обычно одного такого блинчика достаточно, чтобы купить двенадцать пшеничных караваев весом почти в килограмм каждый. Или пятнадцать – ржаных, двадцать – ячменных, и двадцать пять – из овса. За такую монету, местные продадут глубокую миску меда, половину овцы или живого ягненка.
Довольный собой докладчик снова смешал серебро в кучу, и начал пересыпать монеты в черненый кожаный мешок, в котором их и принес, не забывая оставить на столе три почти равных стопки дензнаков. Потом, очевидно, вспомнив, что обещал, подробностей, стал выбирать все остальные варианты монет, и передавать на осмотр, выглядящие поновее. Надо признать, лекция не сильно затянулась.