Сергей Ростовцев – Дубли (страница 6)

Вошел Абрамов с каким-то свертком и сказал, что все готово. Но… нужно одеть спецодежду.

Спецодеждой, вынутой из свертка, оказались цельные комбинезоны с капюшонами, которые одели поверх одежды, плюс маски и береты, и удивительно удобные перчатки. Все было исключительно белое и плотное, и приятное на ощупь. Рукава комбинезонов, застегивались на молнию, а потом на большие зеркальные пуговицы, так чтобы полностью соединить рукава с перчатками. А на пуговицу можно смотреться как в зеркало.

«Знака качества не хватает». – Подумал Валерка – «В магазине такое, фиг купишь».

Войдя в ангар с «летающей тарелкой» Валерка, наконец, поймал ту эмоцию удивления и восторга, которая, почему-то, так запоздала. Перед ними был огромнейший экземпляр какого-то Сифонофора – это медуза-колония, но перевернутый наоборот и с ороговевшей сифосомой. Валерка глянул на Серёгу и понял, что тот в не меньшем восторге. Яна и Володя наблюдали за их реакцией.

«Видимо они ее такой, без «тазика» уже видели.

Ничто в сифонофоре не шевелилось, но запаха гниения, который мог быть, тоже не было.

– Так она висела? – Спросил Валерка.

– Висела. – Ответил Володя.

– Потрогать можно?

– Потрогайте – ответил Тимошук.

Валерка потрогал сифонофор. Он оставил ощущение абсолютной пластичной крепости. Никакой хлипкости в этом медузоидном образовании не было. Но КОРАЛ это тоже не напоминало, потому, как хрупкость тоже не ощущалась. Валерка взялся за край и слегка потянул вверх.

Сифонофор тяжело оторвался от пола. Но оторвался так, как будто его поднимали со всех сторон.

– Нужно его взвесить и вычислить объем.

– Уже – сказал Володя, и передал Валерке листок с цифрами.

Пока Валерка прикинул, чему может соответствовать удельная масса, Серёга потянул за какой-то «лепесток», сверху, но ближе к центру перевернутого Сифонофора, раздался щелчок и четыре лепестка поднялись вверх, чем-то напомнив двери открывающегося автомобиля.

Валерка вздрогнул и заметил, как все отступили на шаг назад. А Серёга наоборот потянулся вперед, чтобы разглядеть, что же открыли «лепестки».

– Ты на карусели давно катался?

Поскольку все молчали, и никто возмущения поведением Серёги не высказал, Валерка тоже потянулся вперед, и облокотившись на роговую поверхность, заглянул в открывшуюся нишу.

– Бионика – еле слышно, так, что мог услышать только Валерка, сказал Серёга.

– Красота – сказал Валерка громко.

Действительно под «лепестками» располагались углубления, куда вполне мог сесть или даже прилечь человек.

«лепесток» если смотреть на него снизу, имел замутненную матовыми разводами прозрачность.

– Клетки медузы. – Сказал Валерка, как будто размышляя, но на самом деле его слова были обращены к Серёге. Это был ответ на его замечание. Искусственный объект не мог иметь клеток.

Серёга улыбнулся, искоса глянул на Валерку. Что-то потрогал и сказал:

– Огурец. Тепличный огурец.

К тому, что потрогал Серёга, это замечание отношения явно не имело.

Валерка понял Серёгину мысль. Серёга считал, что это выращенный из клеток сифонофора летательный аппарат.

«Вот пижон» – подумал Валерка. – «Ничего не понятно, а этот уже и построил гипотезу и бросился спорить в ее защиту».

Валерка поймал себя на ощущении, что чувствует голод. Ел он часов в десять, перед тем как отправиться в КГБ. Сейчас половина седьмого вечера, а печенье хоть и вкусное, но оно к чаю, а не чтобы нажираться.

Валерка даже удивился таким своим чувствам.

Человечество на пороге больших открытий, а он только о пожрать и думает.

– А где здесь ближайший ресторан? – Неожиданно спросил Серёга. – Надо, это дело отметить.

Яна и Володя с удивлением посмотрели на Серёгу. Абрамов все это время присутствовал чисто номинально.

– Тут Вы правы. – Ответил Серёге Тимошук. – ресторана я не обещаю, а поесть, сейчас организуем. А то, – Он усмехнулся, поглядывая на Серёгин животик – Вы еще оголодаете?

Они опять переместились в загородку.

Еда, которую в корзине поставили под дверь, была действительно отменной и никак не уступала ресторанной.

Горячая жареная картошка кружочками, по огромному куску абсолютно постной говядины без всяких прожилок, соус, салат из какой-то южной фигни и свежие огурцы. Огурцы были украшением трапезы. Это не были тепличные, толстые и гладкие до безобразия, которые помянул Серёга. В этом году Валерка еще не позволял себе купить таких огурцов. В магазине их не продавали, а на рынке цены кусались. Ну и конечно прекрасный белый хлеб – паляныця.

Конечно не ресторан. Но и не столовая.

– Шампанского не будет, – сказал Тимошук, когда Абрамов, как официант распаковывал свертки с едой и тарелками – но, насколько я знаю, против пива вы не возражаете?

Как раз в это время Абрамов достал еще запотевший трехлитровый бутылёк пива.

«Следили, когда мы вышли из казарм». – Подумал Валерка.

– Как раз по стаканчику хватит. – Съязвил Серёга. – хотя мне нравиться, как вы это организовали.

– Спасибо за похвалу, Сергей Юрьевич. – Сказал Тимошук улыбаясь. – Я передам начальству, что Вы остались довольны.

«Вот гад!» – Подумал Валерка – «С полковником КГБ пикируется».

– А вот спать придется по-военному. Ну, если кто устанет думать о том, что это за штуковина за дверью.

– А есть ли у кого какие соображения? – спросил Тимошук, когда с едой было покончено.

– Нужно с ней детальней познакомиться. То, что она не кусается, мы уже, кажется, проверили – ответил Валерка.

– Что-нибудь, вам для этого нужно? – спросил Абрамов.

– Несколько баллонов с водородом не помешало бы. Нужно попробовать заставить ее повисеть.

– Доставим. А что-то еще может быть нужно?

– А есть тут телевизор? – неожиданно спросил Серёга.

– Какую-то передачу пропускаете?

– Вы, наверное, когда были мальчишкой, Анатолий Иванович, писали стихи?

Такое неформальное обращение к полковнику КГБ изумило Валерку, хотя ничего крамольного в этом не было. Они же не арестованы.

– А как вы догадались?

– Какой же полковник КГБ в детстве не писал стихов? Чтоб дослужится до полковника, или хотя бы до майора КГБ, нужна фантазия. Это ведь не пехота, где одной выслугой можно взять.

– Ну хорошо, хотя на счёт пехоты я с Вами не согласен. Вопрос то, к чему?

– Была такая поэтесса, Ахматова. В школе ее не проходят…

– Я читал Анну Андреевну.

– Так вот она написала «Когда б вы знали, из какого сора растут стихи…»

– …Не ведая стыда».

– Так вот, сор этот – это то, что в мысли автора изначально не входило. Поэт… да не поэт, для решения любой задачи выходящей за рамки заранее известных условий, необходим некоторый мусор – случайный раздражитель. Мозг и так работает, и, наверное, уже все знает. Надо только помочь ему вывести это знание в сознание. В осознание. Для этого надо дать ему за что-то зацепиться.

Тимошук почесал затылок и поморщился, глядя на Серёгу.

– Не то чтобы Вы меня убедили, Сергей Юрьевич, но телевизор – это не проблема. И четыре телевизора тоже не проблема. К тому моменту, как пиво будет допито, их привезут. Ишь, как Фрейда за Ахматовой замаскировал.

– Крутани!