Сергей Ронин – Перевоспиталовка (страница 3)

– Это вы нашему Александру Николаевичу до сведения доведите. Он говорил вы с ним вроде как однокашники.

– Доведем! – рассмеялся Проныркин, – а не ценит он вас из зависти. Пальцы у него что сапоги фабричные: под заготовку заточены – потому сам даже на мобильный телефон как на невидаль диковинную смотрит.

– А разве не положена амнистия героям?

– Я бы с радостью, – сердечно ответил Проныркин, – с радостью, но никак нельзя. Да и куда спешить? Поживите у нас, попривыкните. Лето, воздух – отрада, одним словом. Я бы и сам в таком режиме поперевоспитывался с удовольствием, да некогда – долг зовет!

– На фабрике хотя бы деньги платят.

– Будет вам, Федор Евгеньевич… Хоть и рановато вам домой, но кое-что можно придумать. Номера у нас, конечно, заранее распределены, но вас думаю куда покомфортней переселить, раз вы у нас такой герой, а тем более свой человек. Мы же с Александром Николаевичем – Санькой, как вы верно подметили – земляки, в школе вместе учились. Он вот теперь насовсем в Москву перебрался, а я пожил в столице, поработал, но на малую Родину вернулся – патриотизм свое взял!

– За комфорт был бы признателен.

– Вот и договорились, – улыбнулся Проныркин и, взяв недолгую паузу, добавил страдальческим почти слезливым голоском, – даже просить неловко, к Лёньке не загляните на пару минуток, с ЭВМ подсобить? Жалуется, что сломался, а у меня мастер уволился, нового не прислали пока. Каждый день ко мне ходит – ноет как баба на сносях, замучил в конец. А сразу не разберетесь, хоть чего случилось глянете – как быть посоветуете: может деталь какую заменить или там – закоротило чего.

– Зайду.

– Вот и замечательно! Рюкзачок хотите тут оставьте, а я пока про номер покумекаю. Соседняя дверь справа.

Проныркин проводил Федора к выходу, сам открыл дверь и мягко улыбнулся на прощанье.

* * *

За именной дверью замначальника АХО – Гренкина скрывался точно такой же кабинет, разве что из мебели место нашлось только столу, все остальное пространство занимали коробки, набитые стройинструментом и хозяйственным хламьем навроде обрезков пластиковых труб, дверных ручек и мотков проводов, обнаружились даже смесители и гофры для унитазов.

Одинокая герань на подоконнике задыхалась от табачного дыма что выпускал долговязый хиляк в рабочем комбинезоне, сухое тонкое лицо было тщательно выбрито, точно, как у одного дежурного сантехника из УК что как ему казалось ловко маскировало похмелье после недельного запоя; выдавали его находчивую уловку только руки что предательски тряслись как с мороза.

– Вам с компом помочь? – обратился Федор, к Гренкину, поглядывая на древний системник под столом и благо что плоский монитор.

– Ну помоги, – равнодушно отозвался Гренкин, бросил окурок в стакан с коричневой жижей и, задумчиво оглядев Федора, поинтересовался, – системщик что ль новый?

– На добровольных началах.

– Перевоспитанник?

– Он самый.

– Проходи! – приободрился Гренкин, – а то совсем техника не фурычит.

Федор уселся в кресло, сидение под ним провалилось и опустилось чуть ли не до пола; он нащупал ручку регулировки, подергал – не помогло.

– Сломано, – посетовал Гренкин, – хошь вон под зад чего-нибудь подложи.

Федор поднялся – кресло вернулось на исходную высоту.

– Только ты мне скажи сперва, – увлеченно начал Гренкин, – сколько вся эта аппаратура стоит? Чую на барахолке за такую и бутылки пива не выручить.

– Монитор рублей пятьсот. Системник от железа зависит, но скорее всего внутри хлам, так что тысячи полторы и то если заведется.

– Негусто, – огорчился Гренкин.

– Что ж директор на новый не раскошелится?

– Дождешься от него. Новенький он только себе поставил, – проворчал Гренкин, – я вон заявку на кресло отправил, уж второй месяц никак не согласует; я ведь его и не чиню специально – на свежем посидеть охота. Ну глянь чего там случилось, а то задолбало на склад каждый раз бегать – накладные в программу вбивать.

Федор нажал кнопку на системнике – замигали огоньки, неистово зашумели вентиляторы, затрещал жесткий диск точно дозиметр возле облученного мха; через пару минут шум стих – на экране показалось меню авторизации операционки.

– Чего вводить?

Гренкин шепнул на ухо пароль. Слово, а точнее хитрозакрученный неологизм, оказался до того непристойным что даже Федору с его изрядным запасом многообразных ругательств стало не по себе.

– Не набирается, – отметил он, безответно стуча по клавишам.

– Говорю ж барахлит. Досюда доходит – дальше виснет.

Федор подумал с минуту, залез под стол, дунул на провода, торчащие из системника, точно корни вековых деревьев, чихнул от пыли и вернул на место вырванный штекер клавиатуры.

Срамное заклинание в этот раз сработало.

– Ну голова! – обрадовался Гренкин, – а я уж выбрасывать собрался. Как говоришь, звать?

– Федор.

– Ну спасибо тебе! Выручил!

– Не за что.

– Заглядывай – с меня причитается. Только Проныркину пока не рассказывай – все равно пускай новый ставит, а этот мы найдем куда пристроить.

* * *

Федор вернулся к Проныркину.

– Чего там случилось? – поинтересовался тот, – серьезное чего или опять Лёнька дурака валяет?

– Плата материнская накрылась – паять надо. Но проще новую купить, а лучше весь системный блок заменить.

– Эх, – мрачно выдохнул Проныркин, – удружил Лёнька. У всех работает годами и ничего. Ни черта я ему не куплю, а то и новую сломает! Пускай хозяйством лучше занимается – нечего ему с компьютерами возиться, сидит в нем наверно пасьянсы целыми днями раскладывает вот и полетело всё.

– Скорее всего. Что с номером?

– Прости уж меня, Федор Евгеньевич, что сразу не приметил, – аккуратно сменил Проныркин вы на ты, – номерок-то есть приличный куда и министра заселить не стыдно, да если бы не приписочка в анкетке, что слонен ты к асоциальной мысли. Таким по регламенту не положено одноместные занимать – придется с соседом потесниться; во избежание, так сказать распространения заразы, чтобы он за тобой приглядывал, и ты за ним. Вот такие правила чудные, а у нас, как понимаешь, отчетность перед министерством строгая – не нарушаем. Ну а то, что к Лёньке сходил это плюс, я себе в блокнотик уже пометил. Ты ко мне через денек другой зайди, а я пока помозгую, как ситуацию в твою пользу выправить, лазеечку подыскать или еще чего поинтереснее предложить. А сейчас в службу размещения ступай. Как найти на схемке погляди, внизу у входа. Найдешь? Вот и славно!

Федор водрузил рюкзак на плечи и отправился на улицу.

Глава 3.

Стенд с красочной схемой санатория пристроился чуть дальше входа, меж двух бетонных скамеек. Разгуляться отдыхающим было где: множество корпусов спальных и лечебных, парки, аллеи, спортивные площадки, озеро, охотничий домик, часовня и всё это заботливо обнималось хвойным леском. Федор приятно отметил летний бассейн, сауну с бильярдной, ресторан и пообещал себе, что обязательно туда заглянет.

Малоприметное укутанное липами одноэтажное здание службы размещения, нашлось неподалеку. Приемную украшали горшки с геранью, памятные фотографии разных лет, помпезная вывеска: «Приятного отдыха!» и симпатичная девица с юным бледным лицом.

– Где у вас тут приятно отдыхают? – обратился к ней Федор, игриво подмигивая. Девица пугливо спровадила его в кабинет приема перевоспитанников.

В кабинете, а вернее тесной подсобке куда годами не проникал ни солнечный свет, ни лесная свежесть, за столом, уткнувшись в монитор, сидела важная ярко накрашенная барышня в черном строгом костюме; представилась она министерским куратором, но в этой камерной обстановке больше походила на дознавателя из прокуратуры.

Федор устроился напротив; на столе помимо монитора, уместились принтер, лоток с именными бейджиками, стопка блокнотов, ручки, и картонная коробка, доверху наполненная дешевыми пластмассовыми будильниками.

Куратор внимательно проверила паспорт Федора, протянула ему три листа, потребовала ознакомиться и подписать.

– Командировочные? – обрадовался Федор.

– Соглашение о неразглашении, ознакомление с правилами пребывания в «Тренинговом Центре Трудового Перевоспитания» и расписка о передаче всех средств связи на хранение до окончания учебных мероприятий. Расписку перепишите от руки.

– А если нет у меня средств?

– Не верю.

– А жене позвонить? О детишках справиться?

– Придется потерпеть. В крайнем случае можете оставить заявку на использование служебного телефона в фойе администрации, но учтите он может прослушиваться. А если жена захочет связаться, вас оповестят. За использование незаконных средств связи – штраф. Вероятно, на период учебных мероприятий включат устройства глушения сигнала. Также не забывайте, что посещения знакомых и родственников на весь период пребывания в санатории запрещены.

– Конспирация у вас как на ракетной базе.

– Санаторий режимный. Но это для вашей же пользы – ничего не должно отвлекать от занятий. Также у нас запрет на покидание территории санатория, а с десяти вечера до восьми утра комендантский час. И сухой закон! – добавила куратор, окинув Федора ледяным взглядом.

– Забирайте раз так, жене только напишу, что какое-то время не на связи буду.

Федор отправил жене сообщение, подписал все бумаги и вместе с мобильником передал куратору.