Сергей Романюк – Остоженка, Пречистенка, Остров и их окрестности (страница 4)
По красной линии проезда набережной стоит одно из самых оригинальных московских зданий, похожее на искусно украшенный ларец (№ 29), где находилась «Цветковская галерея», история которой была исследована С.В. Кузаковым и опубликована в сборнике «Москва. Люди, проблемы, события» в 1997 г.
Иван Евменьевич Цветков, скромный служащий банка (постепенно выдвинувшийся в его руководители), заинтересовался русским искусством и, движимый примером П.М. Третьякова, решил собирать произведения русских художников. Но, не обладая возможностями Третьякова, он был вынужден ограничиться покупкой более доступных ему вещей – в его собрании было немало этюдов и подготовительных работ. Начал собирать он в 1880-х гг. и первые свои приобретения помещал в доме в Кривоарбатском переулке (№ 5). С ростом галереи Цветков задумался о постройке для нее специального здания и осенью 1898 г. приобрел на Пречистенской набережной пустопорожнее место, занятое складом мебельной фирмы «Тонет», «чудное по своему положению на берегу Москвы-реки, близ Кремля, близ храма Спасителя и близ шумного водопада бабьегородской плотины». Сам Иван Евменьевич в своих воспоминаниях, оставшихся неизданными и хранящимися в архиве, рассказывал, что он много лет изучал архитектуру русских зданий XVII в., надолго ездил в Ярославль и Ростов Великий, советовался с известными московскими архитекторами, но, в конце концов, «план дома и расположение комнат я составил себе сам, – вспоминал Цветков, – по своему вкусу и по своим потребностям, внешний же вид, все его четыре фасада сделаны по рисункам и указаниям моего доброжелателя художника В.М. Васнецова, по его же рисункам и указаниям сделаны все украшения дома, как изразцы, так и раскраска».
Техническую часть проекта и самого строительства, оконченного в мае 1901 г., обеспечивал, как видно, архитектор Б.Н. Шнауберт (или В.Н. Башкиров).
В 1909 г. И.Е. Цветков пожертвовал все свое собрание городу. В нем тогда насчитывалось почти 1500 рисунков и свыше 300 картин, но общедоступным музеем собрание стало только после кончины владельца (16 февраля 1917 г.). В доме сделали ремонт, и 16 августа 1917 г. комиссия городской думы во главе с И.Э. Грабарем приняла 429 живописных полотен, 1499 рисунков и 38 скульптур. В советское время, когда перетрясали всю систему музеев, цветковское собрание расформировали и передали экспонаты в различные музеи, а в доме разместили Музей восточных культур (до 1929 г.).
Современники неоднозначно отзывались и о доме, и о самом собирателе. Вот рассказ передвижника Я.Д. Минченкова о посещении галереи: «Дом Цветкова в русском стиле, дородный и тяжелый, олицетворял своего хозяина. Когда вы входили в вестибюль, навстречу появлялся сам Иван Евменьевич и ожидал вас на площадке лестницы, ведущей на второй этаж. На нем бархатный камзол, вроде боярского, а на голове расшитая золотом тюбетейка. Совсем Борис Годунов. Вечером хозяин зажигал электрический свет в люстрах второго этажа, показывая гостю свою галерею и давая объяснения». Известны и неблагоприятные отзывы М.В. Нестерова и И.Э. Грабаря, а восторженный и увлекающийся Илья Ефимович Репин воскликнул: «Еще один драгоценный перл в диадему Москвы! И в каком царственном месте!»
Во время Отечественной войны тут находилась французская военная миссия. На стене мемориальная доска с надписями на французском и русском языках: «Вы жили не долго, но ярко» – в память 42 летчиков полка «Нормандия – Неман», павших во время Второй мировой войны.
Французские летчики воевали в СССР с марта 1943 г. и в продолжение двух лет провели почти тысячу воздушных боев, четверо из них стали Героями Советского Союза. В Москве на Введенском кладбище в 1964 г. установлен памятник неизвестному летчику полка «Нормандия – Неман», а на здании французской военной миссии в 1956 г. поставили мемориальную доску. Теперь дом занят резиденцией военного атташе Франции.
Далее по Пречистенской набережной большое производственное здание фирмы «Август Тонет» находится с левой стороны (№ 9 по Курсовому переулку), построенное архитектором Д.М. Виноградовым в 1897 г. Эта фирма была широко известна своей гнутой мебелью, называвшейся «венской». Стулья и иные предметы – легкие, прочные и удобные – были чуть ли не в каждой квартире и в каждом конторском помещении.
У пересечения набережной с 1-м Зачатьевским переулком находились бани, появившиеся здесь в 1818 г. Назывались они Новозачатейскими торговыми и просуществовали до советского времени. В 1920 г. бывшие банные здания приспосабливались для конного двора московской милиции.
На левом углу 1-го Зачатьевского переулка строится новое здание (№ 13), заменившее собой внешне неинтересное, но богатое историко-бытовыми воспоминаниями, известное в Москве под именем «Голубятни». Как рассказывал Гиляровский, его выстроил богатый трактирщик, любитель голубей. На первом этаже трехэтажного дома находились лавки, на втором «дворянские» залы трактира с отдельными кабинетами, которые приглянулись революционерам, а на третьем – простонародный трактир с огромным залом. Над домом стояла обширная голубятня. Часть трактира отделялась под арену, где происходили запрещенные тогда петушиные бои.
Правый угол переулка образует сейчас небольшой скверик, на месте которого находилась церковь Воскресения «Новая», о которой исследователь московских церквей М.И. Александровский писал в начале ХХ в., что «церковь очень древняя, что видно по архитектуре главного здания; скорее всего, относится к XVI в. Нынешнее пятиглавие позднее, конца XVII в. В 1831 г. выстроена нынешняя западная часть храма – колокольня, трапезная и приделы Варвары-мученицы и Покрова (впервые известен с 1690 г.). Нынешний главный иконостас – 1872 г., придельные – 1900 г.». Далеко просматривались стройная колокольня, увенчанная высоким тонким шпилем, и роскошные резные кресты на ее пяти главах. Церковь эта, как и другая на Остоженке – Успенская, – пали жертвой строительной лихорадки при прокладке метро. Ее сломали в 1934 г.
1-й Зачатьевский переулок в 1962 г. был переименован в улицу Дмитриевского в память героя войны, молодого лейтенанта, командира танковой роты, погибшего уже почти в самом конце войны, 11 марта 1945 г. (он жил в Курсовом переулке, д. 12 – вот здесь и надо было бы поставить мемориальную доску герою). В 1992 г. возвратили исконное название этого переулка, как и еще двух, произошедших от Зачатьевского монастыря, находящегося в квартале между 2-м и 3-м Зачатьевскими, Молочным и Коробейниковым переулками.
Первоначально на месте Зачатьевского стоял другой монастырь – Алексеевский, основанный около 1360 г. св. Алексием, митрополитом Московским, для своих сестер Евдокии и Иулиании. Монастырь имел и еще одно имя – Стародевичий, по старшинству своему между всеми девичьими московскими монастырями. По преданию, у южной стены стоял домик митрополита, в котором он останавливался, приезжая к сестрам, а они и похоронены были в монастыре. В пожар 1547 г. (или же после разорения Москвы ханом Девлет-Гиреем в 1571 г.) его постройки сгорели. В жалованной грамоте царь Михаил Федорович пишет: «При деде нашем Государе Царе и Великом Князе Иване Васильевиче всея Русии в том Зачатейском месте был монастырь Олексея человека Божия и к тому де монастырю дана была вотчина и на ту вотчину была у них жалованная грамота и после де Московсково пожару тот Олексеевской монастырь переведен в каменной город в Чертолье».
Перевели его поближе к городу, в угол, образованный крепостными стенами Белого города (там по приказу Николая I разрушили его постройки и в 1837 г. перевели на окраину Москвы для того, чтобы освободить место для храма Христа Спасителя), а на старом первоначальном месте в Остожье монастырь возобновили, но уже под другим именем – Зачатьевский. Царь Федор Иоаннович и царица Ирина не имели наследника престола и династии и в надежде произвести на свет такового основали между 1584–1585 гг. новый монастырь: «…блаженныя памяти государь Царь и великий князь Федор Иванович всея русии и государыня царица великая княгиня Ирина Федоровна на том месте за чертольскими вороты велели устроить монастырь и в нем храм зачатие Пречистыя Богородицы да в пределех свои ангелы святаго великомученика Федора стратилата и святыя мученицы Ирины, да другой храм рожества Пречистыя Богородицы да в пределе святаго великаго чудотворца Олексея Митрополита».
Так как монастырь пользовался расположением царя, то ему определили ругу, то есть жалованье: «Руги хлебныя по двенадцати четвертей ржи и овса, да денежные руги по два рубли, да по два пуда соли, да по осетру рыбы, да по полуосмине гороху, да по полуосмине конопель старице на год». При Петре I монахини были вынуждены заняться полезным трудом – царь не любил бездельников и заставил их изучить прядильное дело, которым они занимались и позднее, а также призревали офицеров и солдат-ветеранов. Так, например, сообщалось, что в монастыре жил морского флота прапорщик Данило Петров 57 лет, который «имеет три раны, рукоделия никакого не имеет, от ран в голове имеет шум и стрельбу, в животе резь и чахотку».