Сергей Романов – Ведомственный притон (страница 43)

— А сейф на дубе? А дуб… — Милославский философски махнул рукой.

— Под Истрой, товарищ генерал, — внес ясность полковник.

— А если в сейфе и впрямь окажется утка? Не в полном, а в переносном значении? — Начальник управления заговорщически посмотрел на Полуярова. — Наделаем шума, тогда не Кощею, а нам, с тобой, Иван, придется яйцами поплатиться.

— А если без шума, товарищ генерал?

— Проникнуть в замок, вскрыть сейф, найти иглу…

— Есть у меня одна идея, — ответил Полуяров, разглядывая носки ботинок.

— Эх! Твои идеи, полковник, все равно что нерожденные дети. — Генерал, казалось, совсем забыл о том, зачем был вызван Полуяров. — Тут недавно мы с одним известным олигархом из Заполярья разговаривали.

— Защиты просит?

— Просит. Местные короеды из отдела по борьбе с экономическими преступлениями явились к нему с идеей о сотрудничестве. Мол, они закрывают глаза на деятельность его дочерних фирм и предприятий, а он за эту услугу должен им отчислять мизерный процент с прибыли. У меня даже голова закружилась, когда он этот мизерный процент перевел в реальные деньги. Но их это не смущало, у них был собственный план, где каждый отдел, каждое отделение милиции были закреплены за той или иной фирмой.

— Выгнали? — переминаясь с ноги на ногу и уже готовый приступить к осуществлению своей идеи, поторопил с ответом Полуяров.

— Выгнал, конечно. Позвонил мне, попросил о встрече и тут же приехал в Москву. Но я разговор не о короедах веду, а о планах и идеях. Когда я спросил того олигарха, как ему удалось достичь таких финансовых высот, он ответил просто: если человек не хочет потерять свое положение и собственные деньги, надо подальше держаться от чужих планов и идей. И знаешь, Иван, я ему поверил. Подумал о том, к чему нашу страну привело «планов громадье», и согласился. На протяжении многих лет мы кормим наш народ несбыточными идеями и неосуществимыми планами.

Полуяров с полуслова понял, на что намекает Милославский, и лишь улыбнулся:

— Разве не вы, товарищ генерал, заставляете нас писать планы и всегда требуете новых идей?

Милославский отмахнулся:

— Иди, полковник, осуществляй свою идею, но я вижу, что ни хрена ты не понял.

— Где уж нам? — через плечо донесся ответ начальника оперативного отдела.

Полуяров долго копался в столе и перебирал страницы старых записных книжек. Давно уже обещал сам себе, что выберет время и перенесет все справочные данные в компьютер, но не хватало времени. Наконец, в потрепанном блокноте с выпавшими страницами он нашел то, что искал, и набрал номер телефона.

— Пантелеич? Наше вам с кисточкой! Это Полуяров о тебе вспомнил. Нет, уже не майор, уже полковник…

35

К обеду вернувшийся из СИЗО Золотарев, куда он по приказу Полуярова сопровождал Венедикта Малкина, привез и заключение медицинских экспертов. Последним вздохом для Черемисовой послужило яблоко сорта гольден, в мякоть которого шприцем был закачан цианистый калий. Передача с воли была получена ровно через час после того, как Полуяров и Катышев закончили допрос. Надзиратель, который за неплохое вознаграждение тайно доставил передачу в камеру, тщательно допрошен и теперь лишь винится, что его падшая душа не смогла устоять перед искушением. Благо, хоть не стал скрывать, что пакет с фруктами и сигаретами ему передали обворожительные девицы, как две капли воды похожие друг на дружку и назвавшиеся дочерьми Черемисовой.

Катышев отлично понимал, что попытаться разыскать очаровательных «сестер» можно в одном из заведений Белоцерковского. Но в то же время был далеко не уверен, что сразу после выполнения задания они, от греха подальше, не отбыли за границу или не переправились в какой-нибудь черноморский санаторий, где могли не оставлять профессиональной деятельности и пополнять казну Белоцерковского. Конечно, он все-таки попросил следователя из районной прокуратуры проверить наличие девиц и даже по секрету поделился адресами нескольких модельных и эскортных агентств, но в успехе был не уверен.

После бурной и веселой ночи, вытирая мокрый лоб и только силой воли заставляя себя перемещаться по кабинету, Золотареву все-таки удалось добраться до своего кресла.

— Ты как себя чувствуешь, Фочкин?

— Идентично! — отозвался майор. — Если после вчерашнего болит голова, то она думает только о пиве.

Глядя на товарищей, Катышеву стало весело:

— Не стоит этого делать, мужики.

— А почему ты нам запрещаешь? — тут же разыграл возмущение Золотарев.

— Даже глоток пива в вашем состоянии — это уже шаг в неизвестность. А у нас дел — невпроворот.

— И зачем мы все трое потребовались Полуярову? Если ты такой умный, сможешь ответить, Катышев? — тяжело вздохнул Фочкин. — Мне, к примеру, надо срочно побывать в госпитале у Блинкова…

— Понятно, — деловито согласился Катышев. — Так сказать, оперативная необходимость. Вербальная и визуальная идентификация личности задержанного Малкина с показаниями пострадавшего…

— Чего ты лепишь? Какая вербальная? Какая визуальная? — произнес Фочкин, но до конца разойтись не успел.

На пороге вместе с Полуяровым появился невзрач ный старичок-коротышка лет семидесяти. Сморщенное личико с кулак Фочкина, впалые щеки, чуть видные полоски губ под вздернутым носиком, лоб, наглухо прикрытый вязаной шапочкой. На дедке висела видавшая виды болоньевая куртка, на ногах матросские ботинки, за прочность и несгибаемость называемые «гадами». Он стоял и улыбался, с нетерпением ожидая, каким образом представит его операм полковник. Тем не менее сварливые глазки-буравчики нисколько не задерживались ни на лицах, ни на предметах обстановки. Лишь на миг старик уперся в монолитную дверцу несгораемого шкафчика.

— Знакомьтесь, господа, — с пафосом сказал Полуяров, подталкивая старика к свободному стулу, — Виктор Пантелеевич Лебзяк. По кличке Лобзик. В прошлом вор-рецидивист и медвежатник с многолетним стажем. Универсал, каких свет не видывал.

Старик спрятался на сиденье стула, так что оставалось место еще для одного такого же, и широко улыбнулся.

— Так-так-так… — словно подтвердил он сказанное полковником. — Очень приятно. Очень рад.

Пока Золотарев с Фочкиным без всякого интереса разглядывали старика, только Катышеву сразу стало ясно, по какому поводу в кабинете появился столь странный гость.

— И какие же подвиги, дедушка, вы совершили? — с интересом спросил Катышев.

— Какие тебя интересуют, сынок, на благо отечества или на благо собственного кармана? У меня этих подвигов лет на семнадцать потянет…

И пока Катышев соображал, как выкрутиться из щекотливой ситуации, Полуяров в шутливом тоне продолжил знакомство:

— Виктор Пантелеевич, как истинный патриот, милостиво согласился помочь нам.

— Так-так-так, — скороговоркой подтвердил медвежатник и, вытянув руку с оттопыренными мизинцем и большим пальцем, наклонил фигуру в сторону. — Только, это самое, полковник, не забудьте. Очень, понимаете, требуется, чтобы унять дрожь в руках.

— Ну, конечно, Виктор Пантелеевич, что за вопрос!

— Никак, командир, ты нас толкаешь на преступление? — первым не выдержал игру в загадки Фочкин.

— Правильно понял, майор. — Полуяров закончил представление и присел на краешек стола. — Нам ничего не остается, как покопаться в сейфе Белоцерковского. Вполне возможно, что в нем скрываются представляющие для нас важность документы. Но это — не факт!

— Так-так-так, — словно не скрывая удовольствия, откликнулся старик.

— Понятно, разрешения у Белоцерковского спрашивать не будем? — Золотарев в очередной раз промокнул испарину на лице.

— Ну почему же? — задумчиво пожал плечами полковник. — Если хотите, я ему об этом сразу скажу. Но после того, как вы найдете в сейфе то, что нам надо. С королем конкурсов красоты мы договорились встретиться сегодня вечером, и я думаю, что наш разговор закончится нескоро.

— Только так, — снова согласился вор по кличке Лобзик. — Пока не закончим, вы его от себя не отпускайте ни на шаг.

— Теперь необходимая для вас информация. — Полуяров сосредоточился. — Сейф установлен в кабинете на втором этаже особняка. Дом, как меня информировали, под присмотром двух охранников и двух собак породы азиатская овчарка. Так, Катышев?

— Если верить словам Малкина. Но уточним на месте.

— О собаках вы мне ничего не говорили! — вдруг занервничал старик. — Я с собаками никаких дел не хочу иметь.

— Да успокойся, Пантелеич. Твое дело сейф быстренько открыть и снова закрыть, — постарался успокоить старика Полуяров. — А с собаками, я думаю, мои ребята запросто справятся. Или я не прав?

— Уж не хотите ли вы, чтобы мы их разорвали на мелкие кусочки? — недовольно пробурчал Фочкин.

— Это как у вас получится. — Глядя в прозрачные глаза майора, он вспомнил недавний разговор с Милославским и добавил: — Насчет выпить у вас идеи моментально возникают!

— Фочкин, — вдруг неожиданно вмешался в разговор Катышев, — ты же у нас по кошкам мастер! Где ты их ловил, когда теща тебя сковородой огрела?

— При чем тут кошки и моя теща? И не ловил я их вовсе, а валерьянкой приманил, — возмутился Фочкин, понимая, что за проведенную вне дома ночь ему еще предстоит тяжелый разговор.

— Валерьянкой, говоришь?

— Так-так-так, — отозвался старик и снова посмот рел на Полуярова. — А как насчет этого, полковник? Пора бы уже руки успокоить…