Сергей Романов – Байки под хмельком (страница 44)

— Выпить хочешь?

— Нет.

— Тогда скажи, где дом номер сорок.

— Вот, — показал прохожий на дом за железными воротами.

Дверь в подъезд была заперта и мужик, в очередной раз отхлебнув из бутылки, принялся колотить в неё ногами и руками. Наконец, дверь открылась и перед приезжим нарисовалась фигура милиционера.

— Дом номер сорок?

— Так точно.

— Квартира двадцать три?

— Заходи, родной, гостем будешь, — радушно улыбнувшись, сказал милиционер.

Едва державшийся на ногах мужик с початой бутылкой водки в руке, перешагнул порог и тут же рухнул на пол. Несколько стражей порядка с трудом оттащили его в «номер», уложили на топчан, раздели, укрыли чистой простыней и постарались до утра не будить. Когда такое было, чтобы клиенты сами приходили в вытрезвитель.

Утром мужик плакался: надо же пять улиц с именами летчиков обошел. На последней в вытрезвитель угодил, а старого дружка так и не нашел.

— Так их не пять, а шесть, — отдавая паспорт клиенту, сказал дежурный по вытрезвителю.

— На Мересьева был, на Кожедуба был, — стал перечислять мужик.

— Так на Чкалова-то не был?

— На Чкалова не был, — ответил незадачливый посетитель и вышел на улицу.

Напротив вытрезвителя красовалась вывеска «Трактир „У трех фонарей“». И он решительно зашагал на улицу Чкалова. В гости…

ПРОМИЛЛЕ

Знакомого милиционера, который сделал для меня очень важную услугу, я пригласил в кафе-бар. Нет, это была не взятка, а скорее благодарность. Мало того, «под шафе» я даже надеялся использовать его в своих целях. И вот когда мы уже сидели за столиком, любовались красивыми девушками и слушали плавную музыку, мой капитан не в меру разболтался и без всякого принуждения поделился со мной служебными секретами. Перед дежурством каждый из стражей порядка должен ознакомиться с памяткой. Так вот, патрульная милиция имеет право забирать людей в вытрезвитель только в средней и сильной степени опьянения. Но как определить, в какой степени опьянения движется тот или иной человек. Одному для отруба и 50 граммов водки хватит, а другой и две бутылки выпив не запьянеет. Поэтому, чтобы милиционер не ошибся есть и специальные толковые таблицы. В них по всем приметам расписано, когда наступает легкая стадия опьянения, когда средняя, а когда тяжелая. Так вот, легкой считается после приема 20–40 граммов чистого алкоголя. Это могут быть две бутылки трехпроцентного пива, полтора-два стакана восемнадцатиградусного портвейна типа «Чашма» или «Кавказ» или же 50-100 миллиграммов водочки или коньячка. Средняя равна 50-100 граммам чистого алкоголя. Это уже две бутылки «Чашмы» по 0,7 или полбутылки водяры. Тут уж работнику милиции определить степень опьянения не сложно: если у поддавшего глаза блестят и при этом он движется по улице вальяжной походкой, а при обращении о предъявлении документов, начинает шутить, показывая, что является более остроумным чем патрульный, то ему автоматически налагается средняя степень. А про сильную степень и говорить не стоит: здесь от работника милиции требуется лишь недюжинная сила, дабы поднять с асфальта и перенести в машину почти мертвое тело. Хорошо еще, если оно сухое, ничего не разбрызгивает по дороге и не лягается.

Сколько мы выпили водки в минуты откровения, подсчитать трудно. Правда, была хорошая закуска и мы все ещё считали себя трезвыми. А мой знакомый не остановился на первом откровении и пожелал выдать ещё один секрет. Оказывается есть и смертельная доза алкоголя для человека — 5 промилле. Честно сказать, что означает «промилле» и чему оно равняется, я до сих пор не знаю. Убедился только в том, что эти самые пять для русского человека, как удар ладошкой по голой заднице. Когда одного моего очень хорошего друга остановили на дорожном посту и замерили его степень опьянения у него было 9 промилле. Значит, четырьмя промилле ранее он должен быть уже на том свете. Но он не только не умер, а умудрялся управлять автомобилем.

Рассказ оказался «в руку». Как сон. Мы пропили все мои деньги и возвращаться домой вынуждены были на метро. Несколько патрульных с удивительной точностью определили последнюю степень нашего опьянения. Мой знакомый мент ни то чтобы заступиться, — сказать ничего не мог, потому что безнадежно висел у меня на руке. Боже мой! Нас доставили туда, куда следует, попросили раздеться и сделали контрольный замер. У меня оказалось 7 промилле! Семь! А у моего товарища — 12. Всего лишь. Да мне вообще бы не было до него никакого дела, если бы не его удостоверение. Оно к месту выпало из кармана, когда с него снимали рубаху.

И транспорт тут же нашелся…

ЗАЩИТНИЧЕК НАШЕЛСЯ…

Младший брат к старшему в гости пришел. Давно не виделись. Впрочем, не виделись бы ещё столько же, да крайняя необходимость привела на огонек. Ночью жена младшего с курорта возвращалась, а Курский вокзал находился в двух шагах от дома, в котором жил старшой. На курорте, как рассказывала жена по телефону — жарища, а в Москве уже белые мухи закружились. Вот и попросила супруга поднести к поезду пальтишко да шапочку. Да и надежнее глубокой ночью добираться до дома в сопровождении мужа.

Старший брат, несказанно радуясь дорогому гостю, бутылку на стол поставил. Младший из кармана тоже такую же достал. Решили малость посидеть, о былом вспомнить — когда ещё случай представится?

Двух оказалось мало. Сходили за третьей и четвертой. А часам к девяти старшой младшего спать уложил — отдохни, протрезвей, чтобы перед женой молодцом предстать. А в два часа ночи, как и обещал, поднял братана, всучил в руки пакет с пальто и шапкой и выставил за дверь — иди встречай свою ненаглядную. А как встретишь — сразу сюда.

Младший с пакетом под мышкой вышел на улицу, поежился от промозглого ветра и направился в сторону Курского. Только дойти до вокзала не успел. Он, одинокий пешеход с поклажей, вызвал подозрение у милицейского патруля. Канарейка затормозила рядом, из машины вышел бравый сержант и попросил предъявить ночного гуляку документы.

— Не взял я, к сожалению, документы, — разбавляя морозный воздух парами перегара, ответил встречающий.

— А в пакете, что несешь? — спросил страж порядка.

— Шапчонку да пальтишко.

— А ну покажь!

Патруль взглянул на вещички — женские. Да и лицо припозднившегося пешехода милиционерам не понравилось. Не бритое, помытое, испускающее во все стороны такое амбре, что хоть соленый огурец хватай.

— Для установления личности вам, гражданин хороший, придется в отделение проехать.

— Да я же жену не успею встретить! Вещи-то её, а поезд с юга через сорок минут должен прибыть! — возмутился хороший гражданин.

Доказывать что-либо милиции, особенно в ночное время, труд напрасный. Пакет и встречающего запихали в воронок и отвезли в отделение. Дежурный, бросив взгляд на задержанного, спросил:

— Чем докажешь, что ты тот, за кого себя выдаешь?

— Брату позвоните. Вот телефон.

Капитан набрал номер, включил телефон в режим громкоговорящей связи. На другом конце провода трубку подняли.

— Это гражданин Смирнов?

— Да, а чем обязан? — заполнил дежурку голос старшего брата.

— Это из отделения милиция вас беспокоят. У вас брат есть?

— Конечно.

— А где он в данный момент находится?

После нескольких секунд молчания, бодрый голос старшего брата произнес:

— Спит в кровати, где же ему ещё в такое время быть!

Дежурный положил трубку и с угрозой посмотрел на задержанного:

— Ну, а теперь быстренько колись — с кого снял пальто и шапку? Аль какую квартирку подломил?

Младший в ужасе за голову схватился:

— Да старшой с похмелья-то, видимо, совсем забыл, как сам меня разбудил и отправил встречать жену. Звоните ему ещё раз.

Позвонили. Брат снова поднял трубку и уже со злобой в голосе ответил дежурному, что не позволит марать честное имя младшего братишки, который в данное время продолжает крепко почивать в смежной комнате.

Пакет с верхней одеждой изъяли, а задержанного засунули в обезьянник. Мол, дождемся утра, которое мудренее, а там и выясним по предполагаемому месту жительства — откуда и кто такой?

И в самом деле, к десяти утра на задержанного имелась полная информации. Художник, заслуженный деятель искусств, лауреат государственных премий, проживает по указанному адресу, имеет жену, сына и брата.

Что делать? Да ничего — отдали пакет и нехотя принесли извинения. Бывает…

Младший, понимая, что в десять утра искать жену на вокзале уже бесполезно, помчался к старшему брату. Тот открывает дверь с довольной миной, палец к губам прикладывает:

— Тише, не ори. Твоя в комнате отдохнуть прилегла. А ты знаешь, братуха, тебя-то всю ночь милиция разыскивала. Ты что натворил-то? Звонили из отделения спрашивали, где ваш брат? Только я тебя не выдал, защищал как мог. Отвечал, где же ему ещё быть? Вон — в комнате спит. Так ты успокойся и расскажи, где был, почему жену не встретил, и по какому поводу тебя менты искали-то?..

ВЕРХОЛАЗЫ

Первого января мы гуляли с Мишкой, Левой и Пашкой. А к вечеру нас забрали в милицию. Правда, быстренько разобрались, что по чем и отпустили. А беда началось с того, что в Пашкином чемоданчике мы обнаружили четыре красных шубы — торжественное одеяние Деда Мороза. Пашка — актер. Еще позавчера он взял из театральной реквизиторской дедморозовское одеяние. Себе и своим товарищам по актерскому цеху. С завтрашнего дня они должны проводить праздничные елки. Главный костюмер слезно просил Пашку войти в его положение, не тревожить в новогодние дни и умолил взять все четыре комплекта сразу, чтобы потом он их раздал остальным актерам. Пашка — душа человек.