Сергей Романов – Байки о любви, семье и теще (страница 54)

— А мой друг? — спросил я, кивнув в сторону храпевшего в пьяном угаре жениха и его не менее накачавшегося тестя.

— Завтра и до них доберусь, — улыбнулась пожилая женщина и показала на кастрюльку с гранатовым сиропом.

Я пошел в свою комнату, заметив на кухне, очередного гостя-пациента, который держал крохотную рюмку с настойкой пустырника…

НАДЗИРАТЕЛЬША

— А что это вы здесь делаете? — спросила теща, когда возбужденный Костик нежно снимал со своей жены ночную рубашку.

Непрошеная гостья стояла в распахнутых дверях комнаты молодоженов и в кромешной темноте старалась разглядеть, чем же занимается молодая чета.

— М-мм, уже ничего, — промычал Костик и плюхнулся лицом в пуховою подушку. Жена шустро натянула одеяло до подбородка.

— Ах, да! — как будто что-то вспомнила теща, — А я то вас на чаек пришла пригласить. Только-только свежий заварила…

О чайке, пряниках, обеде, позднем ужине и всяком другом «неотложном» деле теща всегда имела привычку вспоминать именно в те моменты, когда Костик с женой уединялись и вот-вот готовы были уже заняться важным процессом, после которого неожиданно рождаются дети. И сразу же чертова баба начинала барабанить в двери.

— У нас, наверное, никогда не будет детей, — однажды мрачно заметил Костик, когда теща начала стучать в ванную комнату, где на «пять минут» уединилась молодая пара. Ведро для мытья полов, видите ли, ей неожиданно понадобилось. Хотя полы в квартиры были вымыты всего лишь два часа тому назад.

Она гасила страсть не только в спальне молодых, но и в кладовке, и в туалете. От неё было просто невозможно укрыться или спрятаться.

Так жить было больше невозможно. Час пробил. И сколько не упрашивала тещенька зятя, тот все-таки настоял на переезде. Молодые сняли небольшую квартирку по скудным деньгам, и через месяц жена наконец торжественно объявила о своей беременности. Они жили весело и беззаботно.

Только теща, оставшись в полном одиночестве, заметно сдала и постарела. Сгорбилась, исхудала, жаловалась по телефону на головные боли. И это в 49 лет!

— Она помрет без нас! — взмолилась жена Костика и они вновь вернулись в родные пенаты. Конечно, предполагали, что «мамаша» сделает необходимые выводы.

Как бы не так!

В первый же вечер после возвращения теща просидела в спальне супругов до самого утра. А в дальнейшем её «неожиданные» кавалерийские наскоки свели всю интимную жизнь на нет.

— У твоей мамочки с головой не все в порядке! — ругался Костик и снова требовал немедленного съезда с квартиры.

— Дурка ты, Костя, — сказал однажды ему друг — врач — психотерапевт. Теща твоя — баба ещё молодая. Завидуем вашим играм. Потому и появляется в минуты интима, как бы желая разделить свое горе на всех членов семьи. Знаешь такую пословицу: сам не ам и другим не дам.

— Так мы-то в чем виноваты?

— Найдите ей мужика! И забудете и проблемах.

Жена сильно сомневалась в истинности совета психолога. Зато Костя заделался самым настоящим сватом и уже через пару недель привел в гости пожилого мужика. Конструктора из НИИ, с которым приходилось вместе работать.

Конструктор уже начал оформлять документы на пенсию, но был ещё мужиком хоть куда и в полном всеоружии. Костя этот вопрос сразу выяснил.

Во время чаепития с коньяком теща не сводила глаз с гостя. Примерялась, приценивалась, а уже через неделю, словно молодая девчонка бросилась с головой в любовный омут. Каждый вечер, принаряживалась, подкрашивалась и отправлялась на свидание. А ещё через месяц конструктор заявился в их квартиру с огромным чемоданом. Пояснил — временно. Вот скоро сын отправиться по распределению на Дальний Восток, тогда они вместе с тещей и съедут.

А Косте то что? Живите, только не мешайте!

Никто и не думал мешать. Потому как интимная жизнь обеих пар бала ключом. Когда замолкали пружины на диване молодых, можно было с умилением слушать утомленные стоны пожилых, доносившиеся из гостиной. Мало того, и в дневные часы Костик частенько натыкался на запертые двери в ванной комнате, где устраивали внеочередную «стирку» теща с конструктором. А ещё в кладовке он обнаружил расстеленный по всему полу матрац. А однажды, когда он раньше времени вернулся с работы…

— Вы нам надоели! — в один прекрасный день объявила Костику теща и протянула ладонь, на которой лежали ключи от квартиры конструктора, — Вам пора съезжать! Это будет ваша квартира! Мы так решили.

… Через несколько месяцев у Костика родился сын, и молодые родители надеялись на помощь бабушки. Только зря надеялись. При первой же просьбе понянчиться с внуком, теща в негодовании хмыкнула:

— Нянчится? Ну вот еще! Я — энергичная, полная сил и желаний женщина. А вы меня в бабки записываете. Нет и нет. Сами родили — сами и воспитывайте. А у нас с Левиком (так звали конструктора) медовый месяц. Мы едем в Ялту.

И уехали. Теща быстро научилась отнимать у жизни последние наслаждения. Но последние ли?

ЛЕБЕДИНАЯ ПЕСНЯ

Если бы не электродрель, которую Колян забыл на даче, жизнь бы проходила скучно и однозначно. Но жена Николая купила новые шторы и попросила заменить карниз над окном в гостиной. В бетонном перекрытии необходимо было просверлить всего лишь шесть дырок. А как их просверлишь, если дрель на даче?

В субботу Колька оседлал свой «Жигуленок» и отправился за инструментом. Всего-то двадцать километров!

Тихо подъехал к воротам, без шума и суеты поднялся на крылечко, открыл дверь, вошел в дом и остолбенел: совершенно обнаженная теща раскачивалась на каком-то незнакомом мужике, потная раскрасневшаяся. Она, в порыве страсти, и Кольку-то не сразу заметила.

Первым увидел незваного гостя истерзанный любовник. Торопливо хлопнул распаленную женщину по ягодицам, без слов кивнул в сторону двери: мол, смотри, кто к нам на огонек заглянул.

Теща с «товарища» мигом соскочила и, не прикрываясь, (нечем было) ломанулась в смежную комнатушку. А через десять секунд уже в халатике выскочила, застегивая пуговки вибрирующими пальцами.

— Кольк, а Кольк! Ты как здесь оказался? — спросила чуть не плача.

— За дрелью, вот, приехал, — стыдясь и краснея, будто сам был пойман на месте согрешения, ответил Колька.

Мужик, одновременная заправляя в штаны рубаху и пряча босые ноги в сандалеты (носки он успел засунуть в карманы брюк), негромко промямлил:

— Ну, я пошел, Валюша.

— Иди, иди, — ответила теща, не удостоив любовника даже взглядом. И уже зятю, — Ой, как мне совестно, Колька!

Зять, низко опустив голову, молчал. Что тут скажешь? Молодец, теща! Продолжай в том же духе!

Пятый год он был женат на её дочери и все это время тесть и теща для него были людьми святыми — образцом супружеской верности и добропорядочности. И вот на тебе! Скажи кому в каком он положении оказался — не поверят. И сдалась ему эта дрель!

— Ты уж, Колька, прости меня, грешницу, — мотала слезы на кулак теща, — Так получилось, что нежданно-негаданно встретила свою первую любовь. Словно в свою былую молодость лет на тридцать перенеслась. Уж не говори никому, а Кольк?

— Да разве я вам судья или Господь?

После этих слов, обстановка вроде бы разрядилась. Колька дрель моментально отыскал, потом с теще посидели, чайку попили. Почти что молча, если не считать дежурных, без всякого смысла фраз. А потом резко засобирался, уже на выходе, совсем не рассчитывая на соглашение, спросил:

— Вас подвести?

— Нет-нет. Сама доберусь. Здесь ещё прибрать кое-что нудно. Да и со своими мыслями нужно побыть наедине. Ты меня понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Колька и подумал: «А вот если бы она его застукала с любовницей, как бы развернулись события? Боже упаси!» — Колька даже ужаснулся такой нелепой фантазии.

Со временем забылся бы нелицеприятный факт, если бы тещенька через месяц не позвонила к ним в квартиру.

— Коль, ты завтра на дачу не поедешь?

— А что, вас с собой прихватить?

— Да… Нет… — и многозначительное молчание.

Колька не дурак. По тещиному сопению сразу догадался, что у «мамочки» на даче вновь намечается любовное рандеву. Вот и звонит, выясняет, дабы Колька своим неожиданным визитом снова таки не оказался свидетелем интимной сцены.

— Вообще не собираюсь, — пришлось отказаться от ранее намечавшейся поездки.

— Ну и очень хорошо! Спасибо Коль. — засуетилась в благодарностях теща и уже почти шепотом, — Ты уж пойми, зятек, это моя последняя лебединая песня.

Ну как не понять? Что же он не живой человек? С каждым случиться может. Колька заставлял себя понимать.

Только лебединая тещина песня надолго затянулась. Раз в неделю в течение трех месяцев теща уже не стыдилась ставить Кольку в известность о временной аренде дачного участка. Вот так просто звонила и сообщала: «Коль, я на дачу завтра собираюсь…» И все было очень даже понятно, по каким делам она туда собирается.

А Колька совсем перестал бывать на квартире у родителей жены. Неловко было тестю в глаза. И ещё труднее — самой теще. А «папаша», добрейшей души человек, беспокоился: «Ты что это, Колька, совсем заходить к нам перестал? Обиделся на что-нибудь?» Колька на всякие неотложные дела ссылался, но давно уже себя зарок дал: пока теща не угомонится — ни за что не переступит порог её дома.

А мелодия лебединой песни все не прекращалась. Теща в своей жизни менять ничего не собиралась. И её мужика, тоже женатого, имеющего внуков, видимо, все устраивало. Но вот Колька-то за что страдал? Мало того, стал первым поверенным в любовных делах помолодевшей «мамаши». По количеству её звонков-предупреждений, он мог был не только легко сосчитать количество тайных встреч, но и вывести синусоиду пиков сексуальной активности.