Сергей Романов – Байки о любви, семье и теще (страница 41)

Проводнице поезда пришлось давать взятку, дабы она позволила втащить рога в вагон. Даже на третью полку они не вмещались, а потому Митрохин оставил их в проходе. А чтобы не сперли, накрепко в нескольких местах привязал веревочкой к поручням. Катил несколько суток в столицу и воображал, как нажмет на кнопку звонка, как дверь в квартиру, где теперь проживала бывшая жена, откроет сосед по подъезду, а он, Митрохин, скажет: «Вот, сосед, решил я тебе свадебный сувенир преподнести. Передаю тебе рога…» Нет-нет, это очень банально. Он вовсе не так скажет. Он скажет по-другому. Например: «Вот соседушка, эти раскидистые рога самцы ещё пятьсот тысяч лет назад носили, теперь торжественно дарю их тебе». И тут же Митрохин тяжело вздыхал: ни фига себе подарочек — триста целковых! На эти деньги целую неделю можно было безбедно жить. Это же в переводе на американскую валюту — страшно подумать! Но уж очень Митрохину хотелось преподнести неверной жене и её новому мужу подарок с подтекстом. И потому, в сотовый раз переворачиваясь на полке с боку набок, он мысленно махал рукой: хрен с ними, деньгами. Зато подтекст, подтекст-то какой!

…В одиночестве попив чаю, Митрохин выволок рога не лестничную площадку. Спустился двумя этажами ниже и нажал на кнопку заветного звонка. Сейчас он скажет…

Дверь открыл новый муж его старой жены.

— А Митрохин! Вот молодец, что пожаловал! Проходи, проходи. Сейчас коньячок откроем, лимончик порежем, за жизнь покалякаем. А это что у тебя такое?

— Да вот, рога…

Сосед захохотал на всю лестничную площадку:

— Так зачем же они теперь тебе! Тебе они вовсе не требуются. Ты ведь у нас теперь холостяк. Может быть мне продашь?

Заготовленная фраза Митрохина куда-то выветрилась. Он ожидал услышать все что угодно. Но только не то, что за свой сувенир с подтекстом, ему ещё и деньги отдадут. Да коньяком с лимоном напоят.

— Триста пятьдесят, — втаскивая рога в прихожую, назвал цену Митрохин.

— Что-то больно дешево ты берешь, — не деланно удивился сосед, — Такие рога в комиссионке пятьсот рублей стоят. Я однажды видел.

— Ну, хорошо, — отозвался Митрохин, — по старой дружбе уступаю за четыреста.

Они выпили по стопке коньяку, и Митрохин почувствовал, как через внутренний карман пиджака приятно греют душу четыреста рублей. «Мало взял, — в то же время думал Митрохин, пропуская мимо ушей тирады похвал, которые отпускались в адрес его бывшей жены, — Надо было брать пятьсот. А может быть ещё не поздно переиграть цену?»

Он сам наполнил рюмки коньяком и положил себе на блюдечко две дольки лимона. Собрался с духом.

— А знаешь, сосед, это ведь рога первобытного оленя! Этим рогам около полумиллиона лет!

— Да ладно тебе, Митрохин! — посерьезнел собеседник, — Я ведь понимаю, отчего от тебя жена-то ушла. Жадный ты, Митрохин, не в меру. Баба твоя всю прошлую зиму в летних туфлях проходила…

— Вот те крест — первобытные рога! — осенил себя знамением Митрохин. Их якуты в тундре нашли.

— Хорошо, хорошо! — замахал рукой сосед, — Я тебе, Митрохин, с получки за рога ещё сотню подкину.

Митрохин даже в туалет не поднялся, пока бутылка конька не была опорожнена. Вернулся к себе в квартиру со счастливой мыслью, что через неделю разбогатеет ещё на сто рублей. Получка-то у соседа, кажется пятого. А сегодня?..

Через неделю сосед занес деньги. Только вместо сотни рублей, протянул сотню баксов. Счастливый такой, рот до ушей, в новой дубленке и норковой шапке.

— Хватит за рога, Митрохин?

— За жену откупаешься? — принимая валюту, с ехидцей спросил Митрохин.

— Откупаюсь, Митрохин, откупаюсь. Не хотел тебе говорить, но скажу. Рога-то и в самом деле первобытные. Правда, им не полмиллиона, а всего лишь двести с лишним тысяч лет.

Митрохин, предчувствуя неладное, напрягся. Предательски задрожали коленки.

— Ну и что?

— За десять тысяч долларов их у меня купили, Митрохин! Представляешь, за десять тысяч долларов! Понес я их в палеонтологический музей…

Но Митрохин уже не слышал, что таких денег у администрации музея не было. Зато рядом оказался какой-то богатенький нувориш… Митрохин потерял сознание. Упал прямо в руки тому, кого облагодетельствовал.

СЛЕД, БУРАН, СЛЕД!

— Ну что ж это за напасть такая! — всплеснула руками Маргарита Сергеевна, — Как выходные — так дежурство. До подполковника дослужился, а тебя как мальчишку в наряды ставят…

— Никитин тоже тяжело вздохнул:

— Служба, Ритушка, у меня такая, ракетная, ответственная. Сама понимаешь, какой-нибудь олух нажмет по ошибке не ту кнопочку — и нет Америки. Вот и ставят нас, опытных, по выходным на суточное дежурство.

Маргарита Сергеевна была против международных конфликтов и ей вовсе не хотелось, чтобы какой-нибудь олух одним разом уничтожил землю, когда-то с трудом открытую Колумбом. Тем более Америка давала России деньги и как могла помогала строить крепкое капиталистическое государство.

Смирившись с несправедливостью, она подошла к мужу и заботливо поправила форменный галстук. В благодарность Никитин наклонился к жене и чмокнул её в щеку:

— Я очень тебя люблю дорогая. Но не забудь Бурана выгулять.

Кабель немецкой породы Буран, услышав свое имя, подошел к хозяину и протяжно заскулил. Пес тоже переживал частые отлучки подполковника по выходным дням.

— Я к подруге поеду, — сказала Маргарита Сергеевна, — Чего мне в пустой квартире одной целые сутки делать! Из угла в угол ходить?

— Вот правильно поступишь, — обрадовался Никитин, но тут же на лице нарисовалась озабоченность, — А Буран?

— И Бурана с собой возьму.

…Школьная подруга Маргариты Сергеевны, женщина, преодолевшая три несчастливых брака после получения аттестата и потому с легкостью отклонившая все последующие, с сожалением посмотрела на свою наивную одноклассницу.

— Наряды говоришь, дежурства? Это я уже проходила. Мой первый, собираясь в неожиданные командировки, в один носок прятал деньги, а в другой презервативы. Второй тоже по ночам проводил исследовательские опыты в своем НИИ, пока его лаборантка не забеременела. А третий «додежурился» до того, что стал меня называть чужим именем и при этом уверял, дескать экспериментирует и проверяет мою реакцию…

— Неправда, — защищала не только собственного мужа Маргарита Сергеевна, но и все ракетные войска и рассказала подруге историю про олуха, который чуть было не нажал кнопочку запуска ракеты, нацеленную на другой континент.

— Все они, кобели, как твой Буран. — Не согласилась подруга. — Как увидят смазливую шавку, так руководствуются не головой, а этим самым… передним местом. Рефлексы у них, понимаешь?

Буран, услышав свое имя, завилял хвостом, требуя обязательной прогулки. Да и Маргарита Сергеевна, чтобы прервать никчемный спор, засобиралась:

— Пойду с собакой пройдусь.

— Пойди, пойди — проветри-то мозги.

Маргарита Сергеевна прицепила к ошейнику поводок и вышла. Стала спускаться вниз по лестнице, да на третьем этаже Буран словно сошел с ума. Вдруг ни с того ни с сего стал обнюхивать коврик под чужой дверью, заскулил протяжно, залаял. «Уж не течная ли сука проживает в этой квартире?» подумала Маргарита Сергеевна и с трудом оттянула собаку от чужой двери.

Далеко от подъезда, где находилась квартира подруги, Буран уходить не пожелал. Справив наскоро собачью нужду, разлегся на травке, не отрывая взгляда от подъездной двери. А вскоре из парадного вышел бравый подполковник-ракетчик. Приложил ребро ладони к носу, поправил козырек фуражки и, чеканя шаг, скрылся за углом. «Да не Никитин ли этой мой?» сердце Маргариты Сергеевны лихорадочно заколотилось.

Послушный пес вилял хвостом, ожидая команды.

— След, Буран, след! — приказала Маргарита Сергеевна и через несколько мгновений увидела, как радостный пес, догнав хозяина, кинулся ему в объятия.

А на третьем этаже и вправду жила сука. Правда, нетечная. И жизнь на американском континенте в эти сутки не оборвалась…

РАСПЛАТА

У одного мужика семейная жизнь не заладилась. Нет, вовсе не из-за него. Жена взбрыкнула. Как-то вечером сказала, что надоела однообразица. Один день как две капли похож на другой: «Поспали, пожрали, поработали, снова пожрали и опять спать. Никакой романтики! В общем так, дорогой, ты можешь продолжать спокойно катиться к могиле, а я так жить больше не могу!»

Утром собрала свои вещи и исчезла.

Две недели мужик на завтрак и ужин жарил яйца и терпеливо ждал, когда жена опомнится и вернется в семейное гнездышко. Но тут вдруг до него дошли слухи, что супруга и не думает о семейном очаге. Живет у родителей, с каким-то бойфрендом развлекается в ресторанах и кафе, делает набеги в театры и в концерты. Словом, наполнила свою жизнь романтикой.

Совсем мужику стало невмоготу. Как никак, а любил он свою распутную жену до умопомрачения. И своей жизни без неё не представлял. А значит, на хрена, извините, ему эта жизнь нужна? А раз так…

На черном рынке купил пистолет дореволюционной системы «наган» с единственным патроном в барабане, вернулся домой, написал предсмертную записку и приставил ствол к виску. Прочитал молитву, нажал на курок револьвер дал осечку. Полчаса ещё пытался мужик застрелиться — ничего не выходило. То ли капсюль в патроне отсырел, то ли слишком стар был револьвер. Бросил в сердцах мужик оружие и ещё больше захотелось ему повстречаться с потусторонним миром. Помчался на кухню к плите, пустил газ в духовке, сунул туда голову, но не только угара, даже какого-либо запаха не почувствовал. И вспомнил, как ещё вчера его предупредили, что газ отключен за неуплату.