Сергей Рохмистров – Лёд и Пламя (страница 17)

Надо сказать, что в итоге слухи обрастут таким количеством подробностей, что в итоге само событие узнать будет невозможно.

То, что не пришлось пробиваться через толпу, уже хорошо, не княжеское это дело. Народ заполонил собой все обочины дороги. Такое событие! После оно будет обсуждаться на все лады, может даже не один год. Не каждый день приезжают с посольством настолько высокие персоны, да если честно, никогда не были на памяти людской.

Князь Словен встретил нас, как и положено, на крыльце своего терема.

— Поздорову ли доехали? — Вопрос традиционный, так же, как и ответ.

— Поздорову! Как твоё здоровье? Как семья?

— Всё хорошо, слава богам! Прошу в терем пройти да отдохнуть с дороги, на пиру успеем ещё наговориться о делах, да и не только. Вот отрок проведёт вас в ваши покои. Ежели что нужно, спрашивайте у ключника. — Дальше нас вёл отрок, покои нам отведённые просторны, однако же, дверные проёмы высотой не отличаются, впрочем, как и везде.

Приведя себя в порядок, всё же негоже в дорожном платье отправляться на праздник, и подготовив как надлежит дары, мы в сопровождении всё того же отрока отправились пировать.

У дверей гридницы[52] нас остановил ключник.

— Ожидай здесь, княже, я позову вскоре.

— Хорошо, однако не слишком долго.

— Не беспокойся, княже. Только объявлю тебя.

— Ступай же.

И действительно, звучным голосом было объявлено моё прибытие с посольством.

Гридница была освещена десятками свечей, что характерно, в знак особого богатства свечи были восковыми. Впрочем, учитывая, что воск как раз из словенских земель и везут, не такой уж это и знак богатства. А вот для франков это символ роскоши.

На особом возвышении стоял княжеский трон, который тут называется «стол», однако у меня даже роскошнее. Так я и богаче.

— Здрав будь, княже! — князь Словен как равного встречал меня, стоя у подножия стола, рядом стояло кресло. Судя по всему, именно для меня как равного князю Изборскому.

— Прими, княже, дары мои от чистого сердца, — и я, махнув рукой, велел внести то, что хотел подарить будущему тестю. А посмотреть там было на что.

Полный латный доспех, что здесь видели разве что в Ромейской империи и то не факт.[53]

Полные наборы инструментов, каких тут не видели никогда, от кузнечных и до златокузнечных.

Огромный сундук с разнообразными тканями, от шелка и до парчи златотканой.

Ну и конечно бочки с медами ставленными. Всё же когда напиток выдерживается десятки лет, нет никакой разницы, из чего изначально был напиток. Всё равно он будет одинаково драгоценным. Разве что напиток из винограда имеет куда больше шансов скиснуть в процессе приготовления.

— Благодарю тебя, княже! Не знаю, смогу ли отдариться? — но вот прими в дар меч, что принадлежал самому первому князю словенского языка именем, как и у меня, Словену.

Мне поднесли меч в простых ножнах, но явно стальной, правда, сталь та была какая-то странная, не похожа ни на дамаск, ни на Рарогову.

— Благодарю, княже. То дар невообразимой ценности и меч этот не должен никогда покидать земель словенских, — я был впечатлён. Подарить национальную святыню хоть и союзному князю, но изначально не словенского языка человеку, это показатель.

— У тебя он будет сохраннее. Говорят, град твой, Чистое — вовсе неприступен и ты сам сможешь его защитить лучше меня.

— Постараюсь, княже. Да будет священная реликвия неприкосновенна для врагов!

— Скажи, княже, для чего приехал ты в град мой? Путь от Чистого не близок, и по рекам его полностью не пройти.

— Видел я в приезд твой в град мой девицу. Красавицу такую, что забыть её нельзя, говорят, то дочь твоя именем Забава, хочу ныне спросить, отдашь ли за меня неё? Водимой женой. Обещаю холить её и лелеять, но при том держать в строгости, чтобы не разбаловалась.

— О том после поговорим, княже, ныне же да начнётся пир! И пусть гости наши чувствуют себя как дома.

Дальше меда и прочие напитки лились рекой, а еду и заедки чуть ли не горами несли.

Моя дружина, и бояре, и детские Словена сидели вперемешку, это могло бы быть опасно, но видимо ничего враждебного никто не замышлял.

Однако же переговоры о женитьбе моей на Забаве были тяжелейшие, хотели что князь, что ближники его очень много. Моя же задача тут была в том, чтобы дать за княжну как можно меньше. Любовь любовью, но ведь политика политикой.

Князя я всё же дожал. Он признал моё независимое положение, впрочем, в этом никто не сомневался, и даже более того, отстоял независимое своё положение. Кроме того выкупом за невесту стало сто доспехов, что есть сумма просто запредельная, но за Забаву мне ничего не жалко.

Итогом переговоров, что длились седмицу, с перерывами на отдых, стал уговор о свадьбе.

Правда, по уговору свадьба сначала проводилась в Чистом, а после нужно было ехать обратно в Изборск и праздновать тут во второй раз. Ох уж эти обычаи!

Тут же провели смотрины, что и говорить, приданое было богатейшим, притом, что большая часть постельного и рубах была вышита руками самой Забавы. Княжеские дочери тут белоручками не бывают. Княжна должна уметь всё, что и последняя селянка, разве что навоз выгребать ей невместно, однако же, за своей лошадью ухаживать должна уметь. Оттого у её кобылки всегда в гриву ленты вплетены. Ещё княжна должна уметь прясть, шить и вышивать. Да следить за хозяйством, за холопами пригляд всегда нужен, они же, если волю почуют, либо пропьют всё, что смогут, либо просто ничего делать не будут, а кормить его хозяин обязан. Вот для того и нужен пригляд хозяйский, а так же люди ближние вроде ключника или дворского. Да помогают княжне сенные девки, то ближние её, как у князя есть свои ближние вроде покладника.

Поезд княжны Изборской был велик и роскошен, ведь кроме приданого везли и дворовых её и даже собственную дружину, пусть и небольшую. А дальше было почти как в Изборске, но в тоже время несколько по-другому. Ведь ритуал встречи невесты, на то он и ритуал. Всё должно быть «по старине», ничуть не отступая от традиций. Хорошо хоть предупредили обо всех тонкостях, и не пришлось мне ударить в грязь лицом.

Глава 14

Dura lex, sed lex.

Свадьба, тем более княжеская свадьба — это праздник, который потом будут обсуждать долгие годы и в который нужно показать себя хозяином не только рачительным, но и щедрым. У нас народ простой, на язык скорый, прилепят кличку «Скупой», потом не смоешь. А потому надо предусмотреть всё, чтобы никого не обидеть, даже самого последнего смерда, буде тот на княжеской свадьбе случится. Впрочем, для люда чёрного предусмотрены столы со скамьями на площади. Ближники же, бояре и послы — те празднуют в гриднице, для родителей невесты предусмотрены места по правую руку от молодых. Были бы родители у жениха — там сидели бы они, а родители невесты сидели бы леворучь, впрочем, по местным меркам жених сирота, но муж достойный, сумевший своими силами достичь места высшего. Однако не только из земель словенских ныне в гриднице пируют люди. Есть и от данского конунга послы, и от свейских ярлов. Даже нигри[54], и те прислали послов с дарами. Нет только послов от короля франков, да и от базилевса ромеев тоже. Ну да у них нынче проблем хватает, нурманны разошлись, и теперь побережье франкское напрочь опустело и селиться там из их подданных совсем никто не хочет. Так управитель тамошний именем Пипин и прозвищем Короткий[55] придумал переселять туда саксов, для чего предпринял ряд походов, захватывая в землях саксонских пленных. Саксы обратились за помощью к Вышану, и тот помог, не бесплатно, конечно. Собрав огромное войско из вильцев и бодричей, да ещё и руян пригласил и прошелся по Нейстрии[56] и прочим франкским государствам подобно пожару. В результате этого похода Пипин Короткий был вынужден выплатить Вышану огромную дань в две тысячи фунтов серебра и отдал саксам некоторые пограничные земли. Саксы за то отдали уже часть своих земель вильцам и бодричам, поскольку земли те всё равно опустели благодаря переселению саксов западнее.

У Константина пятого этого имени, тоже не всё гладко, как раз в это время воюет с арабами, да и с болгарами у него не всё ладно. Всё же строить города и крепости в приграничной местности, не уладив этот вопрос с соседями, не самый разумный шаг.

Ну а у нас пир идёт своим чередом. У чёрного люда угощение попроще, но обильно, у ближников и дружины получше. Впрочем, думаю, заморские вина простой люд вряд ли оценит, зато меда варёные да пиво зимнее вполне.

Свадебный пир длился три дня. Но шел он так, что позже вошел в легенды. Упоили даже иноземных купцов, на свою беду приехавших в город. А что делать? Обычай велит кормить и поить всех, кто придёт. Гость священен и обидеть его нельзя.

Дары были разнообразны, но богаты. Перечислять не стоит, ибо это займёт слишком много времени. В числе прочего, к примеру, конунг данов подарил связку золотых браслетов, ещё раз подтвердив своё прозвище. Князь же Вышан подарил корону, что раньше принадлежала Пипину Короткому. Ну да франки себе новую сделают. Мои же дружинники отличились тем, что зачем-то привезли сломанные ворота Уппсалы и подарили мне, так сказать, на память. Впрочем, больше всего среди даров было разнообразных мехов и металлов.

Отгремела свадьба, причём в Изборске она праздновалась, наверное, даже пышнее, чем в Чистом. Ну да у Словена опыта побольше.