Сергей Родин – За горизонтом разума (страница 4)
"Алессандра Керр, родилась 22 марта 1967 года, Венеция, Италия. Нейробиолог, информационный архитектор, одна из основателей Глобальных Архивов Памяти. Докторские степени по нейрокогнитивной архитектуре (Миланский университет, 2009) и квантовой информатике (MIT, 2015). Ведущий исследователь проекта "Точка Схода" (2050-2055), первой успешной технологии ментального объединения. Глава Совета Хранителей Архивов (2060-2070). Текущий статус: действующий хранитель высшей категории, Лунный Кольцевой Город".
Перечень её научных работ занимал несколько динамических страниц. Связи с сотнями исследователей, политиков, общественных деятелей… и ни одного художника или деятеля искусства.
Дамир нахмурился, увеличивая раздел, посвящённый проекту "Точка Схода".
"Первый крупномасштабный эксперимент по созданию объединённого сознания. Ванкувер, 2055 год. Двенадцать участников, связанных через нейроинтерфейсы, впервые в истории достигли состояния устойчивой когнитивной конвергенции…"
Там, в списке исследователей проекта, рядом с именем Керр, стояло: "Д. Чен, руководитель", а дальше изображение расплывалось, словно эта часть информации была неполной или повреждённой.
Странно. Общедоступные данные обычно отличались кристальной чёткостью и полнотой.
– Аш-Шамс, есть ли в публичном доступе визуальные материалы с церемонии запуска проекта "Точка Схода"? – спросил Дамир, чувствуя, как внутри нарастает необъяснимое беспокойство.
– Архивная запись существует, но доступ к ней в данный момент ограничен. Указана техническая причина: "Данные проходят плановую верификацию".
Ещё более странно. Ограничения доступа к историческим записям такого уровня были крайне редки, особенно для событий двадцатилетней давности, уже ставших достоянием истории.
Дамир ощутил внезапное головокружение. Перед глазами на миг возникло размытое видение – яркий свет, группа людей в белых халатах, среди них молодая женщина с тёмными волосами – она была похожа на Алессандру Керр, но значительно моложе. И рядом с ней мужчина, чьё лицо расплывалось, когда Дамир пытался сфокусировать на нём внимание.
Видение исчезло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя привкус металла во рту и лёгкую головную боль.
Что это было? Спонтанная нейроактивация? Аномальный сигнал в имплантах? Или что-то более тревожное?
Дамир понял, что потерял аппетит. Он встал из-за стола и подошёл к рабочей зоне мастерской, где в воздухе парили голографические модели его текущего проекта – "Вектора Схождения", названного так задолго до получения странного послания от Трансцендентов.
Семь взаимосвязанных скульптур, которые должны были быть установлены в разных точках Марса. Семь частей единого целого, создающих при правильном взаимном расположении наблюдателей эффект "хронотопического резонанса" – новаторской техники, позволяющей зрителям ощущать искажение субъективного времени.
"Семь инсталляций в семи ключевых локациях Солнечной системы".
Теперь Дамиру предлагали расширить проект до масштабов всей системы. Не просто несколько точек на Марсе, а ключевые локации во всей Солнечной системе – Земля, Луна, Марс, Церера, возможно, станции у газовых гигантов.
Рядом с голограммами парило изображение той самой структуры, которую он интуитивно использовал в качестве основы для всех своих работ последних лет – многомерного "Кристалла Мёбиуса", чья геометрия не подчинялась обычным законам трёхмерного пространства. Объект, который он увидел впервые в полубредовом состоянии после тяжёлой лихорадки, перенесённой вскоре после прибытия на Марс.
Он увеличил изображение, рассматривая тончайшие грани кристалла, изгибающиеся под невозможными углами. По какой-то необъяснимой причине взгляд снова и снова возвращался к одной специфической точке – месту, где сходились семь граней, образуя то, что в его личных заметках называлось "сингулярностью перцепции".
Дамир активировал нейроинтерфейс на максимальную чувствительность и погрузил руку прямо в голограмму, ощущая странную вибрацию там, где его пальцы проходили через виртуальную структуру кристалла. Его сознание словно расслоилось на мгновение – и он почувствовал …присутствие.
Кто-то или что-то наблюдало за ним через эту сингулярную точку. Не злонамеренное, не пугающее, просто… иное.
Дамир резко отдёрнул руку и деактивировал нейроинтерфейс. Голограмма невозмутимо продолжала вращаться в воздухе, словно ничего не произошло.
Он глубоко вдохнул, возвращая своему сознанию чёткость.
– Аш-Шамс, подготовь мой рабочий костюм. Полная комплектация для внешней среды. Сегодня я буду работать в Равнине Аркадия.
– Внешние условия сегодня неоптимальны, – возразил ассистент. – Прогнозируется пылевое возмущение на поверхности. Видимость будет ограничена.
– Идеально, – отрезал Дамир. – Именно то, что нужно для новой фазы проекта.
Художник направился к гардеробному отсеку, где его ожидал специальный костюм – не совсем скафандр в старом понимании этого слова, скорее, вторая кожа из умных материалов, обеспечивающая защиту, поддержание жизненных функций и расширенное восприятие в условиях марсианской атмосферы, всё ещё слишком разреженной для прямого контакта.
Пока автоматизированные системы помогали ему облачиться в костюм, он вспоминал странное послание Трансцендентов и свою не менее странную реакцию на новости об Алессандре Керр. Словно две не связанные между собой нити внезапно начали переплетаться в узор, значение которого ускользало от понимания.
Помимо всего прочего, его беспокоила фраза из послания: "…материалы любые, включая те, что находятся под запретом Конвенции о метаматериалах". Речь шла о субстанциях, манипулирующих пространственно-временным континуумом на квантовом уровне – материалах, теоретически способных создавать "карманы искривлённого времени", как их называли популярные научные издания. Исследования в этой области были сильно ограничены после серии инцидентов в 2060-х, когда несколько экспериментальных лабораторий буквально исчезли вместе с персоналом.
Костюм полностью активировался, создавая ощущение прохладной второй кожи. Шлем материализовался из воротника, формируя прозрачный купол вокруг головы Дамира.
– Координаты локации переданы в навигационную систему, – сообщил Аш-Шамс. – Транспортный модуль готов. Напоминаю, что у тебя консультация со студентами в 12:30. Рекомендуемое время возвращения – 11:45.
– Понял, – кивнул Дамир, направляясь к шлюзу, соединявшему его мастерскую с внешним транспортным хабом.
Выйдя на посадочную платформу, он увидел свой персональный транспорт – небольшой обтекаемый модуль, сочетавший в себе черты ховеркрафта и антигравитационной платформы. Транспорт, как и большинство вещей на Марсе, был адаптирован к местным условиям – низкой гравитации, разреженной атмосфере, частым пылевым бурям.
Забравшись внутрь, Дамир активировал системы управления и задал маршрут. Платформа плавно поднялась в воздух и устремилась сквозь защитный барьер купола в открытое пространство марсианской поверхности.
Красновато-охряный пейзаж стремительно проносился под ним. Искусственные озёра и оазисы растительности в терраформированных зонах сменялись нетронутыми участками первозданного Марса. Вдали виднелась громада горы Олимпус – высочайшего вулкана Солнечной системы, чья вершина пряталась в облаках из кристаллов углекислого газа.
Дамир вёл свой транспорт к Равнине Аркадия – обширной территории к северо-западу от Олимпуса, где он установил первые компоненты своего "Вектора Схождения". Это был минимально терраформированный регион, сохранивший большую часть марсианской дикости. Идеальный холст для творческих экспериментов.
Но мысли его возвращались к странной череде событий этого утра. Послание Трансцендентов. Новости об Алессандре Керр. Необъяснимые видения. Загадочный "Кристалл Мёбиуса", лежащий в основе его работ.
С каждой минутой он всё больше убеждался, что за всем этим скрывается нечто большее, чем простое совпадение. Словно некий паттерн, незаметный на первый взгляд, формировался в его жизни, соединяя, казалось бы, разрозненные элементы в целостную картину, смысл которой ещё предстояло понять.
Транспортный модуль начал снижаться, когда на горизонте показались первые инсталляции "Вектора Схождения" – три массивные структуры, частично погружённые в красноватый марсианский грунт, частично возвышающиеся над поверхностью. Издалека они напоминали древние менгиры, но при ближайшем рассмотрении оказывались сложными композициями из метаматериалов, способных избирательно искажать световые и гравитационные поля.
Дамир направил модуль к центральной инсталляции – структуре высотой около шести метров, состоящей из концентрических окружностей, вращающихся в противофазе друг к другу. Парадоксальным образом, наблюдателю казалось, что внутренние кольца больше внешних – оптическая иллюзия, создаваемая специфическими свойствами материала.
Приземлившись неподалёку, он активировал внешний режим костюма. Оболочка мгновенно адаптировалась к окружающим условиям, утолщаясь и уплотняясь там, где требовалась дополнительная защита от радиации, и становясь почти невесомой в других местах. Встроенные экзомускульные усилители компенсировали низкую гравитацию, не позволяя телу "забыть" нормальную мышечную нагрузку.