Сергей Родин – Колодец и другие рассказы (страница 1)

Сергей Родин

Колодец и другие рассказы

СЕРГЕЙ РОДИН

КОЛОДЕЦ И ДРУГИЕ РАССКАЗЫ

(Сборник рассказов)

ОГЛАВЛЕНИЕ

КОЛОДЕЦ

САД КАМЕННЫХ СТАТУЙ

ЗЕРКАЛЬНЫЙ ЛАБИРИНТ

СКАЗКА О ПАДИШАХЕ И СЕМИ ВИЗИРЯХ

ДРУГАЯ ИСТОРИЯ

РЕЗОНАНС

ПУГАЛО

КВАНТОВЫЙ АРХИВАРИУС

КОЛЛЕКЦИОНЕР ОТРАЖЕНИЙ

МЕХАНИЧЕСКИЙ ЧЕЛОВЕК В ПОИСКАХ КЛЮЧА

АННОТАЦИЯ

В сборник "Колодец и другие рассказы" вошли десять философских притч о природе реальности и сознания. Герои этих историй обнаруживают, что привычный мир – лишь тонкая пленка на поверхности гораздо более глубокой реальности. Молодой человек, живущий в городе-колодце, начинает долгое восхождение к свету. Обитатели мира масок учатся видеть истинные лица. Ткач снов осознает иллюзорность своего кокона. Пугало, неподвижно стоящее посреди огорода, наблюдает за узорами бытия. Квантовый архивариус обнаруживает, что реальность существует во множестве версий одновременно.

Это книга о пробуждении и трансформации сознания, о поиске подлинной природы существования, о тех дверях восприятия, которые открываются, когда человек начинает замечать несоответствия в ткани привычной реальности. Сочетая элементы магического реализма, философской притчи и метафизической прозы, автор создает многослойное повествование, приглашающее читателя к исследованию природы сознания и реальности.

ПРЕДИСЛОВИЕ

Реальность не такова, какой кажется на первый взгляд. За привычной картиной мира скрываются иные измерения существования, иные уровни восприятия, иные возможности бытия. Но чтобы увидеть их, нужно сначала заметить трещины в фасаде обыденного – те мелкие несоответствия, странности и парадоксы, которые намекают на присутствие чего-то большего.

Герои этого сборника проходят именно такой путь. Они начинают замечать то, что всегда было перед глазами, но оставалось невидимым из-за силы привычки и автоматизма восприятия. Трещина в маске, прозрачная нить в коконе сновидений, странная нота в симфонии реальности – эти первые знаки пробуждения ведут их к радикальной трансформации сознания и восприятия.

Каждый рассказ в этом сборнике можно читать как самостоятельное произведение, но вместе они складываются в единую мозаику, исследующую различные грани того особого состояния сознания, когда привычная реальность начинает раскрывать свои тайны. Это истории о пробуждении, но не в религиозном или мистическом смысле, а скорее как метафора расширения восприятия, выхода за пределы автоматических реакций и шаблонов мышления.

Важно отметить, что эти рассказы не предлагают готовых ответов или конкретных методик трансформации сознания. Вместо этого они создают особое пространство, в котором читатель может исследовать природу реальности и сознания через призму метафор и образов. Это приглашение к путешествию, в котором каждый найдет свой собственный путь к пробуждению.

В каком-то смысле эта книга сама является экспериментом с восприятием. Различные стилистические приемы, смена перспектив повествования, игра с формой и языком – все это создает многослойный текст, который можно читать на разных уровнях: как собрание увлекательных историй, как философские притчи или как практическое руководство по исследованию природы сознания.

Приглашаю вас в это путешествие. Возможно, вы тоже заметите первые трещины в фасаде привычной реальности.

Сергей Родин

КОЛОДЕЦ

Мне нравилось плавать на поверхности, в тишине, в изоляции от гула людей. Я лежал на черной поверхности воды. Я плавал, слегка шевеля руками и ногами. Изредка облака пузырей, поднимающиеся со дна, взрывались клокочущими холмами и пропадали, сразу же становилось тихо. Иногда кто-нибудь из людей снизу толкал меня в спину или случайно хватал за ноги. Я привык к этому и не волновался. В таких случаях, даже когда я погружался с головой под воду, я старался сохранить равновесие и спокойствие – и это неизменно возвращало меня на поверхность. Я просто лежал, раскинув руки и ноги, и глядел наверх. Там, неизмеримо высоко, бесконечно высоко сиял ровный и ясный свет.

Я увидел его впервые случайно, но о тех временах я предпочитаю не вспоминать. Меня вытолкнуло на поверхность, я был обращен лицом ко дну, но внезапно меня развернуло, и в мои глаза ударил свет. Он оглушил меня, ослепил. Я инстинктивно закрыл глаза и опустился в спасительную глубину. Но эта пульсирующая боль, это жжение в глазах – их словно разъедало. Никогда прежде я не видел ничего подобного. Эта вспышка длилась мгновение, но я запомнил ее навсегда. В последующие дни я размышлял. Странно, я и не думал, что такой свет может существовать. То, что я всегда считал светом, оказалось лишь жалким подобием, лишь тенью того света, что царил над поверхностью. И вот что-то (скорее любопытство) заставило меня снова взглянуть на него. Я поднимался медленно, съедаемый условностями и приличиями. Никто меня не остановил. Никто не хватал меня за ноги и не тянул вниз.

Сначала я глядел на свет сквозь тонкую пленку воды, которая преломляла его и несколько смягчала. Я хотел, чтобы глаза привыкли. Через некоторое время я решился высунуть голову и поглядеть на него без искажения. Это было трудно, но к тому моменту свет настолько меня заинтересовал, что я уже не мог отступить.

Мои глаза привыкли. Это было вполне естественно, и я это понимал. С тех пор я все большую часть своего времени проводил на поверхности, любуясь светом, медленно перебирая руками, чтобы не уйти на дно. Я плавал на поверхности, как поплавок, постепенно учась не обращать внимания на тех людей, что случайными прикосновениями погружали меня в глубину.

Я начал жить новой жизнью. Странное дело, но я отвык жить в глубине. Плавая на поверхности, я видел черноту глубины, ее непроницаемую мглу, которая становилась все гуще с каждым метром. Мне казалось весьма красивым сочетание света, проходящего сквозь воду и рассеивающегося в ней. Я наслаждался этой красотой.

Мои глаза настолько привыкли к свету, что, погружаясь каждый раз под воду, я становился слепцом. Все изменилось с точностью до наоборот. Подводная мгла стала непроницаемой для меня – я с трудом различал людей, плавающих в ней. Некоторые, кого я раньше знал, приобрели в моих глазах незнакомые очертания. Глубина наполнилась призраками. Мне стало неприятно, просто страшно находиться в ней. Удары и пинки, случайные столкновения удвоились, потому что я плохо видел и больше не мог принимать участие в грациозных подводных танцах и круженьях. Но потом я понял – мне это уже и не нужно.

Все произошло естественно, я отдал свое место в хороводе и поднялся на поверхность. Свет стал для меня единственным смыслом. В нем я черпал вдохновение. Мои фантазии и мечты вырастали из него. Я стал отшельником – распластавшись на поверхности, я глядел на свет и слабо махал руками. Я представлял себя некой белой птицей, поэтом, воспевающим красоту, неведомую другим.

Позже я убедился, что красота, которую я воспевал, была известна не только одному мне. Таких людей было достаточно много. С одним из них я встретился случайно, и наш разговор произвел на меня сильное впечатление. Это был старик, назвавший себя странным и длинным именем, которое я сейчас уже помню смутно. Он всплыл возле меня однажды и уже хотел погрузиться обратно, но заметил меня и остался. Мы плавали вместе, глядя вверх, на свет, и беседовали.

То, что для меня было священным, для старика не представляло никакой ценности. Напротив, он презирал это. С его слов я понял, что некоторую часть своей жизни он провел так же, как и я, – постоянно плавая на поверхности воды и глядя на свет, но затем что-то произошло, и он вернулся в глубину. Я настойчиво спрашивал старика, что же с ним случилось, но он только улыбался. Мне не приходило в голову ничего, что могло бы заставить человека, познавшего подобное, погрузиться обратно в толщу воды.

– Скажи мне, что заставило тебя сделать это? – просил я.

Старик смотрел на меня как-то странно. Его улыбка была полна иронии.

– Похоже, что история повторяется, – сказал он.

Мне пришлось уговаривать старика. Он был жесток и полон желчи. Но я хотел знать.

Он рассказал мне то, что сам узнал очень давно, от другого человека, который, в свою очередь, узнал это от другого, и так далее.

– Мы внутри колодца, все очень просто, – объяснил мне старик.

Я слушал его, мы медленно кружили друг напротив друга. Вода была холодна, под нами, в темной глубине, кружились люди. Они уходили вниз ярус за ярусом – сложные, переплетенные друг с другом конструкции. Когда-то я был в их рядах. Я был звеном цепи, неотъемлемой частью общества, через меня одно построение соединялось с другим. Внизу каждый считает себя незаменимым, тем, без кого вся система рухнет. Но система, как не странно, продолжает существовать, даже после их ухода и смерти. Кажется, она на этом и держится – на том, что каждый отводит себе решающую роль. Так это или нет – разве это важно?

Указав рукой вверх, старик прошептал:

– Как ты думаешь, что это такое?

– Свет.

– Да, это свет. Но я знаю еще, что этот свет является выходом.

– Выходом?

– Есть мнение, согласно которому этот свет – это еще и выход, дверь, через которую человек может пройти.

Я испытал шок. Слова старика перевернули весь мир с ног на голову.

– Как же он может быть дверью?