Сергей Реутов – Слово одесского пацана. Классики криминала (страница 2)

Но обо всем по порядку.

Арман Эммануэль София Септимани де Виньеро дю Плесси, граф де Шинон, пятый герцог Ришелье, был не только пра… внучатым племянником кардинала, но и внуком маршала Франции. В семнадцать лет юный Арман становится камергером при французском дворе – совсем недурная карьера для юноши. Однако он был совершенно лишен желания жить придворной жизнью и весьма застенчив. Во время Великой французской революции Арман Эммануэль бежал в Россию – в те времена эта страна была в большой моде и эмигрировать сюда у европейцев считалось своего рода признаком утонченного вкуса. Русская армия готовилась к штурму Измаила – и пылкий француз пожелал присоединиться к войскам. Он дошел до самого графа Потемкина и добился у него разрешения на этот шаг. Во время сражения Арман проявил невероятную храбрость, получив в награду золотую шпагу. После сражения Ришелье решил поселиться в Петербурге и приступить к изучению русского языка. Как часто это бывало и до него, имя отважного француза тут же перекроили, придав звучание, более привычное туземному уху, – и стал он Эммануилом Осиповичем де Ришелье.

Де Ришелье верой и правдой служил России, но и ему довелось испытать монарший гнев, с той его стороны, которую позже назовут глупостью недалекого тирана. Как-то зимой в окрестностях Петербурга занялся сильный пожар. Ришелье вместе со своими кирасирами – он же был генералом – кинулся спасать людей и тушить огонь. Царь Павел I отчитал француза и отправил в отставку, лишив всех званий, – де Ришелье имел наглость принять решение бороться с огнем самостоятельно, не получив приказа свыше.

Но все изменилось с воцарением сына Павла – Александра I. Новый царь возвращает Ришелье из опалы. Теперь он вновь становится генералом со всеми положенными регалиями и получает предложение избрать себе должность и место дальнейшей службы. Де Ришелье делает выбор и становится градоначальником заштатного городишки на юге империи. Он прибыл в Одессу в марте 1803 года. Город тогда носил множество нелестных имен: это была и «республика жуликов», и даже «помойная яма Европы». Герцог принял решение превратить это сомнительное поселение в европейский город – задача весьма нелегкая и в более просвещенные и развитые времена, что уж говорить о рубеже XIX века.

На строительство города из казны отпускались ничтожные, просто мизерные средства. Но, несмотря на это, при Ришелье – новом градоначальнике – проложили широкие улицы, разбили сады, соорудили собор, католическую церковь, синагогу. Его стараниями были выстроены театр, больница, рынок, а также коммерческая гимназия. Здания проектировал и надзирал за строительством Тома де Томон, знаменитый архитектор, а некоторые из его творений дошли до нас через два минувших столетия. Прошло всего несколько лет правления Ришелье – и Одесса обрела известность по всей Европе. В городе сосуществовали представители множества национальностей. Историк Василий Надлер писал: «В Одессе не было места для исключительного господства какой-либо национальности, все были одинаково равны, одинаково свободны, и результатом этого… явилось неслыханно быстрое возрастание города».

Пользуясь дружеским расположением монарха и неограниченными полномочиями, де Ришелье, говоря современным языком, заложил основы инфраструктуры города как значительного транзитного пункта торговли между Востоком и Западом. Именно он наладил хлебный экспорт, позвав сюда колонистов-аграриев из Германии, Франции, Швейцарии и других стран. Именно благодаря ему Одесса стала европейским городом. Ришелье также освободил ее от непомерных налогов и стал автором идеи «порто-франко», которую реализовал уже его преемник Ланжерон.

Более того, Ришелье, соблюдая и государственные, и региональные интересы, добился уникального: хлебная торговля между Россией и Турцией не прекращалась, даже когда эти страны воевали между собой! Все деньги, заработанные на царской службе, дюк потратил на создание в Одессе лицея – самого значительного учебного заведения на Юге, второго после Царскосельского.

Можно смело сказать, что именно его усилиями на южной окраине России возник настоящий европейский порт со всеми атрибутами, необходимыми городу такого ранга: биржей и самоуправлением, карантином и коммерческим судом, транспортными морскими конторами, банками и страховыми учреждениями, учебными, культурными заведениями, благотворительными департаментами и др. К тому же здесь появились русские чайные и трактиры, французские булочные и кофейни, турецкие курительные и еще много мелочей, без которых город – не более чем красивая картинка в книге.

Делопроизводство, практически все, Ришелье вел сам – отметим, что ответные документы он писал на том языке, на котором к нему обращались. Питался первый из плеяды великих градоправителей очень умеренно, свою небольшую канцелярию содержал за собственный счет. Дюк ежедневно обходил или объезжал город, вникая даже в незначительные дела. Он беседовал с подрядчиками, купцами, медиками, военными, мастеровыми, иностранными консулами, гостями города, простонародьем, обязательно посещал все общественные и частные балы. Ришелье также занимался озеленением Одессы и прилегающих к ней безводных территорий и лично выписывал недешевые саженцы из-за рубежа.

Одним словом, первого одесского градоначальника можно смело назвать, пожалуй, самым гуманным из всех администраторов, которых видел этот город. В 1814 году Ришелье возвращается во Францию и вскоре становится премьер-министром и членом Французской академии. Всю жизнь он искренне стремился в любимую Одессу, но ему было не суждено увидеть ее снова – 17 мая 1822 года герцог де Ришелье скончался в возрасте 55 лет. Император Александр Павлович, вообще отличавшийся впечатлительным характером, искренне горевал, считая Ришелье достаточно близким человеком и другом. Французскому послу царь сказал: «Я оплакиваю герцога Ришелье как единственного друга, говорившего мне правду. Он был образцом чести и правдивости».

А когда весть о смерти герцога Ришелье добралась до Одессы, граф Ланжерон, преемник и в значительной степени продолжатель его славных деяний, предложил собрать средства на установку памятника бывшему одесскому градоначальнику и генерал-губернатору Новороссийского края. На этот призыв откликнулись одесситы всех сословий. Вот поэтому идущий по проспекту к порту градоначальник Южной Пальмиры и сегодня озабоченно смотрит на плоды трудов своих. Судя по выражению его лица, он чаще все-таки доволен тем, что видит. Хотя как знать…

Новым градоначальником, пришедшим на смену дюку, как мы уже сказали, стал граф Александр Ланжерон, француз по происхождению, эмигрировавший в начале Великой французской революции. Сначала он предложил свою шпагу и усилия австрийскому двору, но получил отказ. И сразу после этого отправился в Россию, где его приняли куда радушнее: он был зачислен в армию под управлением Потемкина – в Сибирский гренадерский полк. Сама армия в это время стояла на Дунае, в очередной раз шла война с Оттоманской Портой. Но сам граф тогда с турками сразиться не успел: его патрон, принц Нассау-Зиген, предложил ему повоевать со шведами – война с северными соседями шла уже почти в предместьях Санкт-Петербурга. Ланжерон, полковник гренадерского полка, соглашается и принимает командование Второй дивизией гребного флота принца Нассау-Зигена. Кроме того, Людовик Александр Андро, граф де Ланжерон, маркиз де Косе, превращается в Александра Федоровича Ланжерона. За участие в сражениях при Биорке-Зунде в июне 1790 года он получает орден Святого Георгия 4-й степени.

Ланжерон воевал со шведами до заключения мира. А потом, как и намечалось с самого начала, отправился к Потемкину на Дунай. Затем был штурм турецкого Измаила. Смельчак-граф, по словам Александра Суворова, «…оказал отличную неустрашимость в атаке неприятеля». Неудивительно, что после сражения граф получил золотую шпагу, украшенную надписью «За храбрость». В следующем году, уже под командованием князя Репнина, граф сражался под Мачином, а после войны в составе коалиции принимал участие в сражении с… республиканской Францией. Отношение его к революционерам не изменилось, и он в составе войск отправился в поход в Лотарингию и Шампань, участвовал в многочисленных сражениях. Все больше граф убеждался в том, что именно в России, признавшей его силы и умения, он нашел новую родину, ведь Франция, охваченная безумным пламенем революционного пожарища, должна была перегореть еще не скоро.

Летом 1795 года Ланжерон перевелся в Малороссийский гренадерский полк. Его службу весьма скоро, через год, оценил шеф полка, генерал-фельдмаршал Румянцев-Задунайский, назначив графа Ланжерона полковым командиром и дав чин бригадира. Через год граф стал генерал-майором, еще через год получил следующий чин. А вместе с ним – подданство России и титул графа Российской империи.

Военная карьера графа Ланжерона – это, по сути, отражение военной истории России: битва при Аустерлице, Отечественная война 1812 года, сражение при Бауцене… Но нас интересует не эта сторона его биографии, а то, как граф стал одесситом.

Произошло это в 1815 году – Ланжерона назначили военным губернатором Херсона, одесским градоначальником, главнокомандующим бугскими и черноморскими казаками. В историческом альбоме, посвященном столетию Одессы, писали о временах его градоначальничества так: «Времена генерал-губернаторства Ланжерона если и можно отметить на страницах истории Одессы, то скорее по счастливой случайности, чем благодаря энергии и деятельности преемника Ришелье». «Старая Одесса» писала примерно так же, хотя подобрала и более деликатные выражения: «Графу Ланжерону, сменившему Ришелье, оставалось только во всем следовать своему предшественнику, что он и делал». Зная удивительные особенности города и некоторых обитателей юга империи, можно смело предположить, что даже «во всем следовать своему предшественнику» было далеко не так просто.