Сергей Ребров – «Варвара Мухина или „Цокотуха 21 века“ (страница 2)

– Объект получил уведомление, – негромко произнёс он в гарнитуру, – Муха летит на свет. Сеть расставлена.

Варвара влетела в двери кафе под звонкие аккорды «Крылатых качелей». Зал уже наполнялся гостями, и каждый прибывший добавлял свою ноту в этот праздничный хаос.

Первыми появились Таракановы, близнецы Яромир и Радомир. Одинаковые строгие костюмы, одинаковые блокноты в руках, но в глазах читался живой интерес.

– Ну, Мухина, – пробасил Яромир, – если это очередная твоя караоке‑авантюра, мы с братом проверим всё до последнего плинтуса!

– А если не авантюра? – подмигнула Варвара.

Радомир открыл блокнот:

– Тогда мы запишем историю успеха. Но сначала – осмотр помещения. Где твой «новый дом»?

Следом впорхнули Эльза и Белла Блошкины – две вихревые блондинки в ярких пальто. В руках они несли коробки с обувью.

– Варя, мы принесли самое лучшее! – закричала Эльза, доставая ботильоны на шпильке, – смотри, кожа крокодила, ручная строчка!

– А у меня – красные лодочки с кристаллами! – Белла покрутилась, демонстрируя туфли, – сегодня будем танцевать так, что пол затрещит!

Последним пришёл пасечник Пчелкин в грубом шерстяном пиджаке, с увесистой банкой мёда в руках. Он кивнул Варваре, и в этом кивке было больше поддержки, чем в любых словах.

– Ну, Муха, – хрипловато усмехнулся он, – опять вляпалась во что‑то грандиозное?

– Не «вляпалась», а «взлетела»! – рассмеялась Варвара. – У нас новый дом, дедуля! «Цокотуха‑City»!

Мухина подняла брошь, и золото вспыхнуло в лучах софитов. Зал взорвался аплодисментами. Кто‑то достал телефон, чтобы снять видео. Таракановы тут же начали что‑то записывать в блокноты – толи меню для проверки, толи первые заметки о будущем проекте. Эльза и Белла уже примерили новые сапоги и кружились в импровизированном танце.

Официантка Лида, балансируя подносом с коктейлями, крикнула:

– Варя, ты чего такая сияющая?

– У нас новый дом, Лида! – повторила Варвара, – «Цокотуха‑City»!

Но среди всеобщего ликования Варвара вдруг замерла. У входа стоял мужчина в сером костюме. Тёмные очки скрывали глаза, но Варе показалось, что он смотрит прямо на неё. Он не улыбался. Не аплодировал. Просто наблюдал.

Она тихо подошла к Вике Мошкиной.

– Кто это? – шепнула Муха.

– Не знаю, – пожала плечами Вика, – сказал, что друг друга друга. Попросил пропустить. Добавил, что «хочет увидеть, как сияет победа».

Мужчина медленно поднял руку. В его пальцах блеснула тонкая, почти невидимая рояльная струна. Она переливалась в свете ламп, будто живая.

Варвара почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Что он здесь делает? И почему струна?» Но прежде чем она успела задать вопрос, мужчина развернулся и исчез в толпе. Только струна, словно след, ещё мгновение висела в воздухе – или это было игрой света?

Музыка играла. Гости смеялись. А где‑то в глубине зала, за колонной, Ревзин наблюдал. Он знал: праздник – это лишь увертюра.

…И струны уже натянуты.

Глава 2

Глава 2. Паучьи нити

Праздник в «Цокотухе» набирал обороты. Зал наполнился смехом, звоном бокалов и ритмичным топотом каблуков Эльзы и Беллы. Они уже устроили импровизированный подиум у барной стойки. Сестры по очереди демонстрировали новые пары обуви, то и дело восклицая:

– Варя, посмотри, эти лодочки с кристаллами просто созданы для «Крылатых качелей»!

– А мои ботильоны для танго! Кто составит мне пару?

Таракановы, к удивлению Варвары, не доставали блокноты – вместо этого Яромир пытался научить Радомира твисту, а тот упорно сбивался с ритма.

– Брат, ты как слон в посудной лавке! – хохотал Яромир, подхватывая брата под локоть, – смотри, как надо!

– Я не виноват, что у тебя ноги длиннее! – отшучивался Радомир, снова наступая брату на ботинок.

Пасечник Пчелкин, сидя в углу, качал головой, но в глазах его светилась тёплая усмешка. Он отхлебнул мёда из маленькой баночки и пробормотал:

– Ну и цирк ты устроила, Муха. Но живой. Это главное.

Варвара, сияя, обходила гостей, то и дело касаясь броши на груди. Та отчего‑то теплела под пальцами, будто живая. В душе разливалось редкое чувство – счастье. Не просто успех, не просто победа в тендере, а именно счастье: её люди, её кафе, её праздник.

Варвара шла между столиками, улыбалась, обменивалась шутками с гостями, и в душе её расцветала редкая, почти забытая радость. Это было не просто удовлетворение от удачно проведённой сделки, не самодовольная гордость победителя. Это было настоящее счастье – тёплое, объёмное, заполняющее каждую клеточку тела.

«Вот оно, – думала она, незаметно касаясь броши, – мои люди. Моё место. Мой праздник».

Взгляд скользил по знакомым лицам: по Эльзе и Белле, которые, забыв о возрасте, кружились в танце, словно школьницы на выпускном; по братьям Таракановым, чьи строгие лица сейчас светились искренним весельем; по пасечнику Пчелкину, который, прищурившись, наблюдал за всем этим хаосом с мудрой полуулыбкой; по Вике и Лиде, суетящимся у барной стойки, но всё равно успевающим подмигнуть ей в ответ.

В этот момент Варвара почти физически ощущала, как вокруг неё формируется поле силы, то самое, что она так долго пыталась создать. Поле доверия, тепла, взаимной поддержки. Поле, где каждый гость становится частью большой истории под названием «Цокотуха». Но где‑то в глубине сознания, за этой ослепительной радостью, шевельнулся холодок. Тихий, почти незаметный, как дуновение сквозняка в тёплый летний день.

«Это только начало, – подумала Варя, и в этой мысли не было страха, только трезвая уверенность, – начало пути. И на этом пути будут не только аплодисменты и танцы».

Мухина вспомнила про «Дом на Набережной» – его тяжёлые двери, тёмные окна, молчаливую угрозу, таящуюся в старых стенах. Погладила странную брошь, её необъяснимое тепло, загадочную гравировку на обратной стороне.

Страхи были где‑то рядом, как тени в углах зала, как неясные силуэты за шторами. Они шептали:

«А вдруг не справишься? А вдруг потеряешь всё? А вдруг этот дом окажется сильнее тебя?».

Но Варвара не позволяла им выйти на свет. Не здесь. Не сейчас. Не перед этими людьми, которые пришли разделить с ней радость.

«Пусть пока будет праздник, – решила она, снова улыбаясь кому‑то из гостей, – пусть они видят только уверенность. А страхи… Страхи я встречу лицом к лицу позже. Когда останусь одна».

Варя поправила брошь, чувствуя, как та пульсирует под пальцами, толи в такт музыке, толи в такт её решимости. И в этот миг Варвара поняла: счастье – это не точка прибытия. Это первый шаг. Первый шаг на длинной дороге, где её ждут и победы, и поражения, и тайны, и битвы.

Но сейчас… сейчас она просто хозяйка праздника. И этого достаточно.

Мухина остановилась у столика, где компания студентов распевала «Песню про зайцев». Ребята смеялись, подпевая, и один из них, заметив Варвару, поднял бокал:

– За хозяйку «Цокотухи»! Без вас тут было бы скучно!

Она улыбнулась, кивнула, но уже через мгновение её взгляд зацепился за странность.

У барной стойки, где обычно толпились гости, ожидая кофе, было непривычно пусто. Лишь официантка Лида металась между столиками, а Вика Мошкина, администратор, нервно оглядывалась по сторонам.

– Варя! – к ней подскочила Вика, бледная, с дрожащими руками, – проблема…

– Что случилось? – Варвара мгновенно переключилась в режим «боевой готовности».

– Самовар… то есть кофе‑машина… Она пропала.

– Как пропала?! – Варвара рванула к барной стойке. Место, где ещё час назад величественно возвышалась хромированная кофе‑машина (её любимый

«самовар», как она ласково называла агрегат), пустовало. Лишь кабель сиротливо свисал со стойки.

– Я проверяла её пять минут назад! – тараторила Вика, – потом отвернулась на заказ… а когда обернулась – пусто! И никто не видел, кто мог её забрать!

– Ты уверена, что никто не проходил мимо? – Варвара схватила Вику за руку, пальцы сжались крепче, чем она рассчитывала.

– Абсолютно! – Вика всхлипнула, глаза блестели от слёз, – я стояла здесь, готовила латте для Эльзы. Повернулась к холодильнику, а когда вернулась, машины уже не было. Будто испарилась!

Варвара отпустила её руку и сделала шаг назад, сканируя пространство. Взгляд зацепился за едва заметные царапины на полировке – тонкие, но отчётливые борозды, тянущиеся от барной стойки к служебному проходу.

– Кто‑нибудь заходил в подсобку? – голос Варвары прозвучал резче, чем она хотела.

– Не знаю… Может кто‑то из гостей? – Вика растерянно пожала плечами, оглядываясь по сторонам, – или… или это мог быть тот мужчина в сером. Он стоял у колонны, когда я отвернулась.

В этот момент к ним подошла Лида, официантка. В руках она держала что‑то металлическое, блеснувшее в свете софитов.

– Варвара Сергеевна, я нашла это у выхода, – она протянула находку.