Сергей Ребров – Орден рассвета (страница 5)

Наконец спутницы спустились в подвал, пахнущий землёй и старой плесенью, и Элара сдвинула тяжёлую, заросшую паутиной полку. За ней оказалась дверь. Оттолкнув её плечом, чтобы войти в заброшенную часовую мастерскую.

Воздух внутри был неподвижным, пыльным и сухим – резкий контраст с ливнем снаружи. Пыльные солнечные лучи, пробивавшиеся через разбитое окно на втором этаже, освещали верстаки, уставленные скелетами давно умерших часов, и стены, увешанные гирляндами шестерёнок и пружин. Кап-кап-кап – с потолка стекала вода в ржавое ведро, отсчитывая секунды. Лира рухнула на ящик с деталями, согнувшись пополам. Теперь, когда непосредственная опасность миновала, её накрыла волна истощения и стыда. Она дрожала.

– Спасибо, – выдавила пироманка, не глядя на свою спасительницу. – Я… я бы не справилась.

Элара не села. Она прислонилась к верстаку, скрестив руки на груди. Плащ медленно стекал с плеч, и Лира впервые разглядела свою незнакомку получше: стройную, почти хрупкую фигуру, скрытую под простой шерстяной туникой, бледную кожу, на которой голубоватые прожилки у висков выглядели как узоры на мраморе. И эти глаза. Всевидящие.

– Ты бы справилась, – сказала Элара. Её голос в тишине мастерской звучал громче, но не теплее. – Просто закончила бы иначе. Сгорела бы сама или сожгла полквартала, прежде чем они тебя скрутили.

Она кивнула на обожжённые руки Лиры: «Шрамы пирокинетика всегда на виду. Их не спрячешь. Как и последствия».

– А у тебя нет шрамов? – бросила Лира с вызовом, поднимая голову. Её глаза горели, – или ты просто умеешь лучше прятаться?

Уголок рта Элары дрогнул. Не улыбка. Скорее, тень чего-то горького.

– Мои шрамы внутри, – девушка провела рукой по груди, чуть ниже ключицы. – Там, где холод выжигает всё лишнее. И да. Я научилась прятаться. Потому что пламя – это крик. А лёд… лёд – это тишина. Тишина, которая убивает так же верно, но куда незаметнее.

Она отодвинулась от верстака и сделала шаг к луже света от окна. Медленно, почти небрежно, разжала ладонь. На кожу упала пылинка, кружащая в луче света. Элара сконцентрировалась. Воздух вокруг пальцев заискрился, не от тепла, а от внезапного, интенсивного холода. Пылинка замёрзла, превратившись в микроскопическую снежинку, и упала ей на ладонь. Затем растаяла от тепла кожи. Лира смотрела, заворожённая. Это не была грубая, разрушительная сила. Это было… искусство. Страшное и прекрасное.

– Зачем ты мне показала это? – прошептала Лира.

– Чтобы ты знала, – тихо ответила Элара, сжимая ладонь. – Что ты не одна в своём проклятии. И что сила – это не только разрушение. Это контроль. Или смерть. Твой выбор.

В её голосе не было снисхождения или жалости. Была лишь голая, ледяная правда. И в этой правде Лира неожиданно нашла странное утешение. Она не была чудовищем. Она была… одной из многих. Проклятой, да. Но не одинокой.

Элара вывела её через потайной люк в полу мастерской, который вёл в старую дренажную систему. Девушки шли молча по колено в ледяной, зловонной воде. Наконец, решётка, ведущая к реке. Элара с лёгкостью, непостижимой для её хрупкого вида, раздвинула ржавые прутья руками, обёрнутыми инеем – металл стал хрупким и поддался.

Снаружи ливень стих, превратившись в морось. Открывался вид на чёрную ленту реки и освещённые огнями шпили Верхнего Города на другом берегу – недостижимого, чужого мира.

– Дальше сама, – сказала Элара, не глядя на Лиру. Её профиль вырисовывался на фоне ночного неба. – Плыви по течению. Выберись из города.

Лира стояла, чувствуя, как дрожь в руках наконец утихает. Огонь внутри уснул, насыщенный адреналином и этой странной, холодной ясностью, которую излучала незнакомка. «А ты?»

– У меня свои пути, – Элара повернулась. Её лицо в полумраке было похоже на маску из бледного мрамора. Но в глубине ледяных глаз что-то мелькнуло. Не тепло. Но… признание, – учись контролировать свой страх, пирокинетик. Страх – это искра, от которой загорается пожар. Погаси его. Или однажды он сожжёт тебя изнутри.

– Как тебя зовут? – спросила Лира, прежде чем та успела раствориться в тени.

Элара замерла на мгновение.

– Элара Винтер, но помни, что имена имеют вес. Ими можно попасть в плен, – она сделала шаг назад, в темноту переулка, – если судьба снова столкнёт наши дороги…

И исчезла. Словно её и не было. Осталась только лёгкая дымка пара в том месте, где стояла, – тёплый воздух, встретившийся с остаточным холодом её ауры. Лира долго смотрела в пустоту, где только что была её спасительница. На ладонях больше не было искр. Была лишь влажная прохлада ночи и новое, странное чувство – не надежды, нет. Но цели. Кто-то другой выживал. Кто-то другой боролся. И если она смогла… то, может быть, и Лира сможет не просто выживать, а научиться жить со своим пламенем. Развернувшись пироманка и шагнула в чёрные воды реки, оставляя позади горящий город и унося с собой ледяной урок тишины.