Сергей Разин – Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г. (страница 2)

Утрата архивных материалов была обусловлена несколькими причинами[31]. Во-первых, спешной эвакуацией в июле 1941 г. Отдела архивов Наркомата обороны (впоследствии ЦАМО) в глубокий тыл – г. Бузулук Оренбургской области, хранением там фондов в неприспособленных помещениях, неоднократной реорганизацией архива, а затем вновь его переездом в г. Подольск. Во-вторых, оперативно-штабные и учетные документы были уничтожены по приказу командования осенью 1941 г., когда ополченческие дивизии вели тяжелые бои в окружении под Вязьмой. В-третьих, документы военкоматов районов и Военного отдела МВО оказались уничтоженными в октябре 1941 г., когда существовала прямая угроза захвата Москвы врагом.

Ограниченность архивных сведений создала значительные трудности в работе над темой исследования. Именно поэтому изучать боевой путь 13-й ДНО во многом пришлось по документам (приказам, сводкам, донесениям) Московского военного округа, Западного и Резервного фронтов, 32-й и 33-й армий, соседних ополченческих дивизий.

Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ)[32]. Материалы архива сохранили разноплановую информацию, в том числе о денежном содержании бойцов добровольческих соединений. Среди документов важен текст Отчетного доклада МГК ВКП(б) на декабрьском пленуме МК и МГК ВКП(б) за 1941 г. перед партийным активом столицы[33]. В нем отражены многие проблемы, с которыми столкнулось руководство города и центральных органов военного снабжения в процессе укомплектования ополченческих соединений. Научный интерес представляет зафиксированное в докладе выступление члена Военного совета Московского военного округа К.Ф. Телегина.

Отмечая серьезные трудности при формировании народного ополчения, К.Ф. Телегин подчеркивал важнейшую роль райкомов ВКП(б) столицы в обеспечении добровольцев необходимой амуницией и снаряжением, в проведении на предприятиях районов качественного ремонта и обслуживания материально-технической базы ополченческих частей.

Центральный государственный архив города Москвы (ЦГА Москвы)[34]. Важным источником, обнаруженным в фондах архива, стала директивная, организационно-распорядительная и отчетно-статистическая документация государственных структур – директивы ЦК ВКП(б), постановления МГК партии и Военного Совета МВО, отчеты и решения бюро райкомов и др. Представленные отчетные документы партийных органов о численности народного ополчения в дни Московской битвы достаточно противоречивы. Так, они почти не отражают возникшие проблемы при создании добровольческих частей: трудности, связанные с эвакуацией, материальным обеспечением, боевой подготовкой, ведением документации в подразделениях.

В фондах № 3 и № 4 архива, в которых хранятся документы Московского областного и городского комитетов ВКП(б), удалось обнаружить ряд документов, представляющих первостепенное значение для исследования:

1) Постановление Военного Совета МВО № 0031 от 2 июля 1941 г. «О добровольной мобилизации трудящихся Москвы и Московской области в дивизии народного ополчения»[35], определяющее штатно-организационную структуру столичного ополчения, ответственных за его формирование.

2) Отчет Военного отдела МГК ВКП(б) о деятельности в период Великой Отечественной войны[36], содержащий итоговые цифры о количестве партийных и комсомольских работников, ушедших на фронт, а также общее число москвичей, вступивших в дивизии народного ополчения, истребительные батальоны и партизанские отряды в указанный период.

3) Информационные сообщения Ростокинского райкома ВКП(б) № 62 от 22 июня[37] и № 70 от 3 июля[38] 1941 г., которые на примере многочисленных митингов трудовых коллективов отражают общее патриотическое настроение жителей района, их желание сразиться с врагом в рядах действующей армии и в ополчении независимо от пола и возраста.

4) В «Политдонесении заместителя командира 21-й дивизии народного ополчения Киевского района»[39] от 14 июля 1941 г. впервые отмечаются недостатки и недопустимый подход некоторых организаций при комплектовании частей – принудительная и заочная запись; зачисление непригодных к военной службе – инвалидов, лиц с инфекционными и психическими заболеваниями.

В фонде № 81 (особый сектор), состоящем из материалов Ростокинского райкома ВКП(б), сохранилась выписка из протокола заседаний бюро райкома от 6 июля 1941 г., на котором был представлен и утвержден командный и политический состав 13-й ДНО[40]. В дальнейшем этот список изменялся за счет присоединения к дивизии на марше дополнительных частей и назначения в них новых политработников.

Научный архив Института российской истории Российской академии наук (НА ИРИ РАН)[41]. В фонде № 2 архива содержатся материалы Комиссии по истории Великой Отечественной войны – это разноплановая документация, отражающая деятельность армий, корпусов, дивизий, полков, участвовавших в боевых действиях в 1941–1945 гг.; письма бойцов с фронта к родным и близким.

Здесь сохранились 16 стенограмм бесед с бывшими ополченцами 13-й Ростокинской дивизии, сделанных сотрудниками Комиссии в феврале – августе 1947 г. Среди опрошенных значились начальник штаба дивизии полковник С.С. Мусатов^*, комиссар 37-го (1737-го) стрелкового полка М.В. Сутягин^*, бывший начальник политотдела тыла 32-й армии Резервного фронта П.П. Кулаков, рядовые ополченцы. Несмотря на обилие материалов, только в воспоминаниях С.С. Мусатова и М.В. Сутягина подробно излагаются особенности формирования дивизии и ее участие в боевых действиях на фронте. Остальные свидетельства носят в основном общий характер, без соотношения описываемых событий с пространством и временем.

Фонды городских, заводских, школьных музеев, работающих в настоящее время, содержат воспоминания воинов-добровольцев, их письма с фронта, личные документы, вещи, фотографии. Наиболее полно эти материалы представлены в Государственном музее обороны Москвы, школьном Музее боевой славы 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения Центра образования № 1470, музее металлургического завода «Серп и молот»[42].

Значительный интерес представляют впервые введенные в научный оборот автором еще в 2010 году неопубликованные воспоминания военного комиссара 13-й ДНО П.Г. Тарасова «99 дней жизни 13-й Ростокинской дивизии народного ополчения г. Москвы (воспоминания об формировании, обучении и боевых действиях)»[43]; начальника разведки 13-й ДНО капитана Г.И. Негреева[44], рядовых ополченцев А.В. Орсы[45], Я.Л. Пинского[46], В.А. Ермолаева[47]^*. Только благодаря им стали известны особенности формирования и боевой подготовки 13-й ДНО, приводятся неизвестные подробности ее фронтового пути, что в условиях ограниченности документальных свидетельств имеет особое значение.

Однако существенным недостатком данных личных архивов является большая путаница в датах, местах дислокации и маршей дивизии, ключевых эпизодах боевой жизни, что затрудняет создание полной картины действий росто-кинцев на Ржевско-Вяземском рубеже обороны в октябре 1941 г. Ошибки объясняются тем, что воспоминания записывались на протяжении сорока лет: с 1960-х по 2000-е гг., вследствие чего отдельные события и эпизоды постепенно забывались, а глубина впечатлений от войны приобрела героическую окраску.

Интерес для исследования представляют топографические, кино-, фотодокументы. В музее Центра образования № 1470 сохранилась военная карта 1941 г. из штаба 37-го стрелкового полка дивизии[48]. Благодаря обозначенному на ней месту расположения основных сил дивизии удалось проследить ее боевой путь, уточнить границы и маршрут передислокаций на фронте. Здесь же хранится фронтовой киножурнал июля 1941 г., в котором его создатель – известный кинорежиссер и фронтовой кинооператор Роман Кармен – запечатлел выход ополченцев 13-й ДНО на сборные пункты. В музее завода «Серп и молот» удалось обнаружить частичные списки ополченцев с фотографиями, перечень их походного имущества[49].

Важное значение имеет видеоинтервью, записанное автором с последним ополченцем 13-й Ростокинской дивизии Виктором Андреевичем Ермолаевым[50]. Ветеран подтвердил, что первоначально идея написать о 13-й ДНО отдельную книгу (сборник воспоминаний) возникла у председателя ее совета ветеранов М.В. Сутягина еще в 1958 г., когда Московский комитет ветеранов войны начал вести подготовку к празднованию 20-летия Московской битвы (1961 г.). Но, по словам В.А. Ермолаева, в подготовке издания М.В. Сутягину было отказано. Причина заключалась в том, что секретарем Ростокинского райкома ВКП(б) в 1940–1941 гг. являлся Г.Н. Жиленков. В июне 1941 г., после начала Великой Отечественной войны, он был назначен членом Военного совета 32-й армии Резервного фронта (в состав этой армии входила 13-я ДНО) с присвоением звания бригадного комиссара. В октябре 1941 г. армия была окружена в районе Вязьмы, а сам Г.Н. Жиленков попал в плен. На допросе он скрыл свои настоящие звания и должность, представившись рядовым Максимовым. После чего стал служить шофером в составе 252-й пехотной дивизии вермахта. Однако в мае 1942 г. был опознан и в ходе серии допросов заявил о своем желании бороться с советской властью, после чего передан в распоряжение отдела пропаганды Верховного командования вермахта. С августа 1942 г. Г.Н. Жиленков стал ответственным за всю пропагандистскую работу в Русской освободительной армии (РОА), являясь ближайшим сотрудником генерала А.А. Власова.