Сергей Пухаев – ДЕТИ САЛЬВАТОРА (страница 12)

Молодой двойник Сальватора бездыханно лежал на дне искусственной матки, длинные волосы прикрывали его лицо и плечи, лишь длинная пуповина от его брюшной стенки до плаценты продолжала ритмично пульсировать.

Сальватор продул его легкие чистым кислородом. Двойник сделал свой первый настоящий человеческий вздох, присел и, хватаясь от боли за грудь, открыл глаза.

Юноше было, на вид лет двадцать, он с недоумением глядел по сторонам, вид у него был испуганный и явно растерянный, затем он с изумлением стал рассматривать свои длинные волосы и пульсирующий пупочный канатик.

–

Где я, что со мной? – были первые его слова, – откуда у меня как у новорожденного появилась пуповина?

–

Сын мой, – нежно проговорил Сальватор, то, что двойник сразу умеет говорить, сильно его порадовало. – Успокойся, ты среди друзей, – его белый халат и добрый взгляд придали двойнику немного уверенности.

–

Ты и на самом деле новорожденный, – улыбаясь, сказал Сальватор, – видишь свою пульсирующую пуповину? По ее артериям в плаценту течет твоя кровь, обогащенная углекислым газом, а из плаценты к тебе поступает кровезаменитель, который снабжает кислородом все твои органы и ткани. Сейчас, когда ты начал дышать, удалять углекислый газ и обогащать твою кровь кислородом будут легкие.

Осталось подождать совсем немного. Сейчас пуповина перестанет пульсировать, и мы ее отсечем. Нервных окончаний в ней нет, поэтому процедура абсолютно безболезненная.

–

Я это знаю, я учусь на медика, – сказал молодой человек, – но вы мне ответьте, как я здесь очутился весь обросший, с этой дурацкой пуповиной, что все это значит. Я во сне или наяву?

–

Успокойся, расскажи сначала о себе, а я в свою очередь расскажу, как ты здесь оказался, – сказал Сальватор. – Раз ты сразу заговорил, значит, генная память сработала, а это о многом мне говорит.

Пей во время рассказа этот созданный мною кисломолочный раствор, ты ещё не принимал нормальную пищу. Твой организм стерилен, и тебе необходимо срочно обзавестись полезной микрофлорой.

Выяснилось, что молодой человек учится на четвертом курсе Гарвардского университета в Бостоне. Он на хорошем счету у преподавателей и среди студентов.

Помимо искусства врачевания увлекается биологией, особенно ему интересна ихтиология и океанология.

–

Это изумительно, – радостно сказал Сальватор. Генная память действительно сработала. Сальватор вспомнил себя на четвертом курсе, и их беседа оживилась.

Молодой человек удивлялся, что доктор, который с ним разговаривает, так много о нем знает, а когда узнал о себе кто он и как появился на белый свет, явно этому не поверил и был в полном замешательстве.

Только после детального осмотра своей колыбели и увидев другие барокамеры, в которых продолжали расти якобы его братья, он с восхищением посмотрел на своего создателя.

–

Да, – сказал он, – придумать такой биораствор и кровезаменитель, с помощью которых можно и питаться, и дышать. Мне такое даже в голову не приходило.

Что же ты задумал и какая от меня нужна помощь?

Сальватор рассказал ему о своей мечте, о своих последних достижениях, о создании человека амфибии, о содержании под стражей и побеге Ихтиандра.

–

Я в твои годы, был очень увлечен ихтиологией и океанологией и полюбил пресноводных и морских обитателей рек, озер и морей.

Кстати, на третьем курсе я приобрел кислородный баллон с регулятором подачи кислорода и одним из первых погружался под воду. Ты помнишь это?

Ты волен сам, распоряжаться своей дальнейшей судьбой, но, если ты захочешь быть в моей команде по созданию подводного мира, быть тебе Ихтиологом.

Тебе не надо проходить мой путь и становится выдающимся хирургом, займись исключительно изучением животного и растительного мира морей, озер и рек.

«Будь лучшим в этой области», —Сальватор задумчиво посмотрел на своего молодого двойника и спросил:

–

Интересно, помнишь ли ты дисциплины, которые я изучал в университете?

–

Отец, – молодой человек засмеялся. – Разреши мне так тебя называть, как не крути, получается ты мой отец, хотя я это ты в молодости.

Я все помню, это я до недавнего времени плавал с кислородным баллоном, пока чуть не отравился, опустившись на большую глубину.

Решил подождать, пока усовершенствуют регулятор подачи кислорода.

–

Точно, так и было, – тайно улыбнулся Сальватор.

–

Не помню только, каким образом я оказался тут в будущем, и какой сейчас год, – продолжил молодой человек и тоже улыбнулся.

–

Я согласен быть в твоей команде Ихтиологом, более того, я уже мечтаю, стать другом Ихтиандра и уметь дышать под водой.

–

Я рад, мой мальчик, – сказал Сальватор. – Я бы мог сразу создавать вас амфибиями, но решил, что выбор должен быть за каждым из вас.

Сегодня 11 марта 1933 года, самое начало аргентинской осени.

У тебя будут документы, и ты продолжишь обучение у моего друга в Гарвардском университете, он стал ректором, и я уверен, тебя сразу зачислят на четвертый курс. Но это будет в 1934 году, у нас много работы. Пока ты будешь помогать мне здесь, затем мы поплывем на Туамоту, где ты встретишься и подружишься с Ихтиандром.

–

Хорошо, а о каком друге, ставшем ректором, ты говоришь? – сказал полностью успокоившийся молодой человек.

–

Когда увидишь, ты его сразу узнаешь, засмеялся Сальватор. – Что ж пуповина перестала пульсировать, пора ею заняться.

Сальватор, протер пупочный канатик спиртом, достал из бикса два стерильных зажима и наложил их на расстоянии 2 и 10 сантиметров от пупочного кольца. Участок пуповины между зажимами обработал 5% спиртовым раствором йода и разрезал стерильными ножницами. Пупочную культю обработал 3% перекисью водорода.

–

Спасибо, – смеясь, сказал Ихтиолог, – теперь буду ждать, когда сама отвалится.

Джим и Кристо накрыли новорожденного простыней, аккуратно взяли под руки, вытащили из барокамеры и помогли дойти до кушетки.

–

Что? – спросил Сальватор, – ножки-то пока слабенькие? Ничего. Скоро всё наладится. Больше двигайся, и главное, когда пупочная культя высохнет и отпадет, следи за стерильностью своего пупка.

Сейчас Кристо тебя побреет и сострижет твои длинные волосы, а Джим принесет тебе нижнее бельё и спортивный костюм. Займешься реабилитацией своего организма, я покажу тебе специальные упражнения, только не переусердствуй.

После стрижки и бритья Сальватор с гордостью отметил, что он неплохо выглядел в свои двадцать лет.

Когда двойникам в барокамерах по их внешнему виду было лет по двадцать семь, Сальватор принялся за пробуждение второго двойника.

Физраствор был спущен и легкие прочищены, двойник открыл глаза, осмотрел себя, барокамеру и стал очень внимательно следить за окружающими его людьми, переводя взгляд с Сальватора на Ихтиолога, с Джима на Кристо.

Сальватору показалось, что он понимает мысли молодого человека. Тот как бы спрашивал его: – Кто вы, так на меня похожие? Один помладше другой старше меня, что происходит, как я здесь очутился? Я же должен быть с Гарвардскими врачами-добровольцами на французском фронте!

Сделав над собой небольшое усилие, он присел и заговорил нормальным человеческим языком. – Объясните мне, что здесь творится? Я прилетел в Париж спасать тяжелораненых солдат и вдруг оказался в этом корыте, вижу себя сразу и студентом, и повзрослевшим доктором. Вижу темнокожего, который похож на моего помощника Джима. Этого индейца похожего на того, кто принес мне умирающего Ихтиандра. Только они сильно постарели. Джим это ты? Где Ихтиандр?

–

Прошу, успокойся, да это Джим, ты дома – сказал ему Сальватор, он ликовал, перед ним был молодой доктор, перенесенный из французской госпитальной операционной, где в свои годы он переделал множество сложнейших черепно-мозговых операций.