Сергей Протасов – Цусимские хроники. На восток (страница 6)

В то время как у японцев, по заслуживающим доверия данным разведки, основывавшимся, в первую очередь, на результатах частых усиленных конных рекогносцировок с захватами пленных и изъятием документов у убитых японцев, перед войсками генерала Ли-невича стояли с запада на восток 3-я, 2-я, 4-я, 1-я и 5-я японские армии. В общей сложности в них едва набиралось 750 000 человек (включая транспортные формирования, состоящие из кули). Из них около 150 тысяч в тылу и в Корее.

При этом японские войска испытывали заметные трудности со снабжением, особенно обострившиеся в последнее время. Недостаток гужевого транспорта, бывший для их тылов главной проблемой сразу после высадки, удалось с лихвой компенсировать прокладкой сети полевых железных дорог, о чем сообщала наша разведка. Еще к началу октября 1904 года полевая узкоколейка была проведена от Яллу до Фынхуанчена и продвигалась на Ляоян. Теперь эта дорога была закончена. По данным разведки, японцы к сентябрю прошлого года закончили перешивку колеи захваченной ими части ЮМЖД и привезли паровозы, что позволило наладить снабжение по железнодорожным веткам Дальний – Мукден, и Инкоу – Ташичао. Но с приходом нашего флота и резким сокращением поставок по морю, эта отлаженная система практически бездействовала. Просто нечего стало возить.

В ходе последних боев отмечалось резкое снижение активности японской артиллерии, не имевшей теперь снарядов в достаточном количестве. А японская кавалерия в Маньчжурии вообще перестала существовать как вид вооруженных сил. После оккупации нашим флотом Цусимы японские армии на континенте элементарно голодали. Недостаток продовольствия не могли покрыть даже обширные экспроприации у местного населения.

Зато они вызвали рост антияпонских настроений, со средневековой жестокостью подавляемых армией. Любому, заподозренному в шпионаже, публично отрубали голову. А для подозрения порой было достаточно одного взгляда на японского офицера. Такая манера поведения новых оккупантов заставляла местное население делать выбор между азиатами и русскими на своей земле. Уже было с чем сравнивать. Этим незамедлительно воспользовалась наша разведка.

Даже местные хунхузы все чаще отказывались грабить русских интендантов и тыловиков за японские деньги, предпочитая нападать на японские обозы. Самый известный из нанятых японцами главарей маньчжурских банд Чжень Цзолинь был убит в перестрелке со своими подельниками. После чего часть его отрядов разбежалась, часть была выловлена нашей пограничной стражей. А оставшиеся перешли на русскую службу.

Военный комиссар Маньчжурской Гиринской провинции полковник Соковнин договорился с предводителем местных хунхузов Ханденгю о сотрудничестве за умеренную оплату в русских рублях. В результате его отряд, насчитывавший более десяти тысяч человек, прекратил набеги на русские коммуникации и даже, наоборот, взял их под свою охрану.

Безопасность перевозок по притокам Амура, имеющим в том числе и китайские берега, достигла того уровня, когда использованные ранее в целях охраны специальные вооруженные суда стало возможно привлекать к обычным транспортным рейсам. Потери грузов сократились в разы, а объем перевозимых товаров вырос на порядок.

Принципиально изменилась ситуация и в Монголии. Если с самого начала войны русских поддерживали только северные хошуны, сумевшие отстоять свою независимость от Пекина, то теперь, вслед за князем Южного Горлеса, заключившим договор об охране КВЖД, почти все перешли на нашу сторону и очистили свои территории от японских агентов и бандитского отребья. Даже в ставке явного японопоклонника Джанайд-вана теперь придерживались нейтралитета, хоть и не упускали случая нагадить исподтишка.

Воспользовавшись пассивностью противника, казаки из отряда генерала Мищенко к началу июля сравнительно легко овладели передовыми японскими опорными пунктами у деревни Санвайдзе, полностью уничтожив оборонявшийся там японский батальон, и существенно продвинулись в глубину их позиций на левом фланге.

Боевой дух японской армии был уже не тот! Серьезного сопротивления оказано не было. Это позволило продолжить движение в направлении города Кайпинсян, еще глубже охватывая левый фланг 3-й японской армии генерала Ноги и выходя в тыл всей японской группировке.

Однако прошедшие сильные дожди размыли дороги, сделав их непригодными для движения. К тому же для развития успеха не нашлось сил в достаточном количестве. Поэтому, как только позволила погода, Мищенко начал закрепляться на новых позициях, отправив в обход левого японского фланга только несколько казачьих сотен без обозов для действий против железной дороги.

Они прошли через Лицзявопу, продолжив затем движение на юг к Чжаньзявопу, где сбили японские передовые заслоны, обходя укрепленную японскую позицию с запада. Затем казаки вышли на Мандаринскую дорогу между Факумынем и Такудязой, разорив там большой японский обоз. Продолжая движение на восток, дошли почти до Телина, выйдя на правый берег Ляохе, но не смогли ее форсировать и двинулись вдоль реки.

Попытка обойти селение Шилаза с юга не удалась, так как на Мандаринской дороге наткнулись на сильный японский отряд (саперный батальон и обозные части). Не желая ввязываться в бой, их пытались обойти, уйдя вдоль дороги снова на юг, к переправе через Ляохе, рассчитывая затем все же добраться до железной дороги Дальний – Мукден – Телин. Но у переправы наткнулись на сильный заслон, оказавший ожесточенное сопротивление. Имея серьезные потери, казаки были вынуждены повернуть на запад, атаковав селение Донсяза и уничтожив в жарком скоротечном бою его гарнизон. После чего сожгли все имевшиеся там армейские склады и двинулись обратно, перехватив попутно японскую роту, двигавшуюся к селению Цинсяйпа для усиления гарнизона. Внезапно атакованная пехотная колонна была почти полностью вырублена, после чего казаки вернулись в расположение своего отряда.

Помимо серьезного урона, нанесенного противнику, этим рейдом удалось выяснить расположение фланговых позиций, а также тыловых укреплений второй и третьей линии обороны, спешно сооружаемых японцами, и вынудить их развернуть резервную бригаду для усиления левого фланга армии Ноги.

Спустя три дня попытку прорыва конницы в тыл снова повторили, но на этот раз успеха не достигли. В дальнейшем активные действия казачьих отрядов из состава сил Мищенко против левого фланга третьей армии убедили Ояму, что основной удар готовящегося русскими наступления будет именно там.

Противник был вынужден оттягивать с передовых позиций регулярные войска для обеспечения безопасности своих перевозок. В японский тыл, несмотря на потери, постоянно отправлялись казачьи сотни, нападавшие на обозы на Мандаринской и Сынмитинской дорогах, нанося большой урон тыловым частям и гарнизонам, нарушая связь. Но добраться до значимых узлов железной дороги казакам не удавалось.

Набеги на железнодорожное полотно были малоэффективными. Последствия устранялись максимум за два-три часа. А поскольку охрана всех мостов была многократно усилена, ни один из них захватить наскоком не удалось, поэтому дорога, даже на несколько часов, перерезана не была.

Зато с установлением погоды под усиливавшимся нажимом 2-й армии японцы все же оставили Кайпинсян. Линия соприкосновения войск теперь имела заметно выдвинутый вперед правый фланг русских позиций. Это можно было использовать для наступления вдоль реки Ляохе, с последующим выходом к Телину, который являлся крупным транспортным узлом и опорной тыловой базой японских армий.

Кроме казаков в японских тылах появились и другие противники. Терпя постоянные жесткие притеснения от японцев и видя явные успехи русского оружия, все больше китайцев вступало в отряд «Пинтуй», созданный хабаровским купцом первой гильдии Тифонтаем и полковником китайской армии Чжань Чженюанем. Этот отряд был серьезной и хорошо организованной военной силой, имевшей на вооружении русские кавалерийские карабины, и вел активные партизанские действия в японских тылах на левом фланге русских позиций, занимаясь также и разведкой.

При отряде постоянно находились русские офицеры для связи и конные казаки для доставки депеш. Теперь русское армейское командование имело возможности для полноценной разведывательной деятельности в тылах японских армий. Кроме непосредственно нападений на японские обозы и разведки, «Пинтуй» организовывал снабжение казаков, действовавших в японских тылах, всем необходимым.

Далее пошел доклад по снабжению, тоже обнадеживающий, и еще несколько других, но уже менее важных. Почти все из того, что прозвучало на совещании, уже было известно из доставленной еще на Цусиму докладной записки Линевича. По сути, теперь наместник только лично убедился, что все обстоит именно так, как ему докладывали (после случая с посьетскими рапортами, столь оптимистичные реляции вызывали некоторое недоверие, к счастью не подтвердившееся). Однако в этой связи, вставал вопрос о причинах недостаточной активности армии.

Чтобы убедить командующего войсками в Маньчжурии и его непосредственных подчиненных изменить свое мнение о преждевременности крупного наступления, Рожественский, в свою очередь, предоставил отчет своего штаба и штаба Тихоокеанского флота обо всех последних событиях на морском театре боевых действий, а также успехах в Корее, достигнутых за последние два месяца. Там наши армейские части прочно закрепились на всей территории северо-восточной части страны вплоть до Гензана, от побережья Японского моря до перевалов горного хребта Хам-Киенг-То. За этим хребтом надежно контролировалась территория в бассейне реки Тюмень-ула, до самых ее истоков южнее города Мусан и до верховья рек Сунгари и Ялу с городом Сам-сю на западе.