Сергей Протасов – Цусимские хроники. На восток (страница 19)

Только ближе к полуночи Рожественский с Михаилом наконец прояснили все, что хотели. Поблагодарив капитана первого ранга за огромную работу, проделанную в таких непростых условиях и в кратчайшие сроки, предложили ему отужинать вместе. Но тут выяснилось, что все это время окончания доклада дожидался его сын, мичман Цывинский, командир одной из 152-миллиметровых башен с «Бородино», так что того сразу отпустили.

На следующий день вернулись во Владивосток, где наместник императора вновь был вынужден с головой уйти в бюрократическую переписку с Петербургом. Как обычно, косяками всплывали совсем неприятные моменты, в основном связанные с межведомственными неувязками. Из столицы, все так же сплошным потоком шли предписания, распоряжения и требования. При этом, несмотря на выданный лично императором карт-бланш на войска, вооружения и прочие виды снабжения, все статьи запрашиваемого подвергались жестокому редактированию, о чем даже не всегда сразу сообщалось во Владивосток.

Так, например, запрос на отправку в распоряжение Владивостокской крепости нескольких гвардейских полков, как наиболее укомплектованных, был урезан более чем в два раза, с объяснением, что гвардейцы нужнее в столице и крупных городах для усмирения беспорядков, набирающих силу в последнее время. А войска на Дальний Восток и без гвардии поступают регулярно. При этом тот факт, что во Владивосток и его окрестности отправляли в основном резервистов, призванных из запаса, совершенно забывших все, чему их учили, а порой и не видевших никогда нового вооружения, совершенно не учитывался.

Примерно так же решался вопрос с пополнением артиллерийского парка Владивостокской крепости взамен уже вывезенных на Сахалин, Цусиму, в залив Посьет, Гензан и в Порт Шестакова орудий. Этого никто не пытался компенсировать хотя бы старыми моделями. Предложение о временном частичном разоружении в пользу воюющего Дальнего Востока Варшавской, Ивангородской и других западных крепостей, отправленное в столицу еще в июне, было вроде бы одобрено, но на практике вопрос решался крайне медленно.

До сих пор доставили только полтора десятка легких восьмидюймовых крепостных мортир, до того пылившихся на складах. А для комплектования активно строящихся повсеместно береговых батарей вместо современных шестидюймовых скорострелок системы Канэ, которых теперь не хватало даже на нужды флота для возмещения потерь, или хотя бы обуховских тридцатипятикалиберных пушек, прислали соответствующее заявке число осадных шестидюймовок в 120 пудов, почти бесполезных в береговой обороне. Девятидюймовок с длиной ствола в 22 калибра, заказанных для вооружения тяжелых крепостных противодесантных батарей, укрытых в складках местности, привезли только четырнадцать штук из запрошенных сорока двух. Это при том, что необходимые детали для переделки их лафетов под углы возвышения до 35^о в артиллерийских мастерских Владивостока изготовили в срок, работая круглосуточно и параллельно с выполнением заказов флота.

С испрашиваемыми пушками главного калибра «Ростислава» также возникла заминка. Причем никаких разъяснений так и не дождались. Только в ответ на личный запрос великого князя, отправленный им уже из Владивостока, адмиралтейство сообщило, что на Черном море в интересах Дальнего Востока уже разоружены два броненосца, в том числе новейший «Князь Потемкин Таврический». В свете обострившихся отношений с Англией предлагалось подождать более подходящего момента либо искать иной выход! И это в разгар боевых действий, когда в прямом смысле слова не из чего стрелять!

Впрочем, когда суть этого запроса стала известна новому шефу флота великому князю Александру Михайловичу, вопрос сдвинулся с места. Из адмиралтейства пришла депеша, в которой сообщалось, что «Ростислав» использовал свой главный калибр для уточнения таблиц стрельбы, в связи с поступившими из Владивостока сведениями о значительном расхождении табличных значений с фактическими по двенадцатидюймовым пушкам. Поэтому смысла отправлять его артиллерию уже нет. А на Дальний Восток отгрузили оба ствола запасных пушек из первой минимально упрочненной партии десятидюймовок, изготовленных для броненосцев береговой обороны, как оказалось, имевшихся на складах. Также, по мере завершения изготовления, отправят еще два запасных ствола того же типа, что стоят на «Ослябе».

Но в итоге вместе с доставкой это займет немалое время. Рекомендовалось в качестве резервного варианта рассмотреть возможность установки 229-миллиметровых пушек в 35 калибров с соответствующей переделкой станков и систем подачи. Сами эти орудия, снятые с «Александра II» и отремонтированные на заводе, так же как и комплект снарядов, уже отправлены поездом более двух недель назад.

Эта рекомендация вызвала некоторое замешательство у всех в крепости, кто был с ней ознакомлен и представлял объем связанных с переделками работ. Даже в Петербурге, с его развитой промышленной базой, это заняло бы немалое время, что полностью исключало вероятность успеть. А уж здесь-то!.. Судя по всему, столичные кабинетные реалии сильно отличались от суровых местных.

Возникли серьезные затруднения и с изъятием артиллерии и припасов из «Особого запаса» Одесского военного округа. Пока оттуда привезли только несколько вагонов снарядов для полевых и десантных пушек. По всем остальным пунктам до сих пор шли бесконечные совещания, не дававшие никакого результата.

А вопрос о найме или приобретении крупного быстроходного судна для скорейшей доставки дополнительного боекомплекта для эскадры, как выяснилось лишь спустя два месяца после внесенного Рожественским предложения, сразу даже не стали рассматривать, поскольку теоретически получалось, что быстрее возить поездами. Эшелон из европейской части страны шел три-пять недель, а морем все это надо было везти не менее чем полтора-два месяца, учитывая время для поиска подходящего судна. К тому же был риск перехвата груза японцами.

Но фактически по железной дороге за все время с момента прорыва второй эскадры, то есть с конца мая, успели доставить только три четверти боекомплекта 305-миллиметровых снарядов. Это если их делить поровну и только между новыми кораблями (включая «Александр III»). Но после последних секретных учебных стрельб из тяжелых орудий, оказавшихся весьма интенсивными, этот запас заметно сократился и был теперь вообще вопиюще недостаточным.

А новые боеприпасы больших калибров поступать вообще перестали. Везли только старье, изымаемое из арсеналов. При этом нужно заметить, что среди всего доставленного, кроме остатка стандартных 331-кило-граммовых снарядов нового образца (бронебоев и стальных фугасных с обычной пироксилиновой или пороховой начинкой) привезли еще 85 штук вовсе древних легких 286-килограммовых чугунных бомб. А с ними еще и устаревшие «удлиненные» тяжелые 455-кило-граммовые бронебойные снаряды закаленного чугуна, в количестве 72 штук, совершенно не пригодных для современного морского боя, к тому же нуждавшихся в замене взрывателей. Кроме того, еще 64 тяжелые чугунные бомбы с таким же весом с разрывным зарядом из черного пороха и уже негодными ударными трубками французского типа.

Таким образом, теперь у флота имелось более двухсот устаревших снарядов 305-миллиметрового калибра, использование которых было, мягко говоря, затруднительно. Ни на снарядные стеллажи в погребах, ни на элеваторы «Бородинцев» тяжелые снаряды просто не влезали. Да и смысла запихивать их туда никакого не было. Они, так же как и легкие чугунные бомбы, гарантированно развалились бы в стволах при выстреле.

Несколько смягчало ситуацию, что эти нестандартные боеприпасы могли быть использованы при стрельбе по берегу из пушек-старичков отряда контр-адмирала Небогатова. Легкие бомбы годились для главного калибра «Николая», а тяжелые для «Наварина».

Однако, располагаясь в погребах «антикваров» вместе со стандартными снарядами, они серьезно осложнят жизнь артиллерийским офицерам, которым и без того проблем со своим хозяйством хватало. Для двенадцатидюймовок «Николая» и «Наварина» точных таблиц стрельбы вообще не было. Отправленный в Севастополь еще в мае запрос на них остался без ответа. До сих пор пользовались только старыми, составленными по расчетам, уточненным результатами стрельб Небогатова на переходе, в Майдзурском деле и на Цусиме.

Такая разносортица с боеприпасами говорила о полной неразберихе, царившей в арсеналах, при отгрузке и в полной мере характеризовала состояние тылового обеспечения воюющих армии и флота в данный момент. Отправляли все, что подходило по калибру, не вникая в подробности. Главное, чтобы в пушку влезло.

Для башенных орудий малых броненосцев завезли чуть более одного комплекта 254-миллиметровых снарядов, правда, исключительно стальных фугасных. Хорошо хоть чугунных и сегментных в их числе не оказалось. Сказалось комплектование стандартными фугасами береговых и морских пушек Морского и Военного ведомств. Хотя бы нашлось, откуда готовое взять.

Девятидюймовых снарядов привезли всего 78 штук. Правда, все они оказались 188-килограммовыми «тяжелыми» стальными бомбами. Вся партия соответствовала заявленным весовым характеристикам и ни в калибровке, ни в переснаряжении не нуждалась, что было достаточно редким явлением, как показали последние контрольные замеры. Эти, по сути, полубронебойные снаряды с довольно мощным разрывным зарядом годились и для морского боя и для обстрела берега.