Сергей Протасов – Новые земли (страница 84)
Полученное еще вечером 20 июня известие, что наш флот занял ключевые позиции на Цусимских островах, придавало ему уверенности в своих действиях, так как даже в случае неудачи с возможным развертыванием временной угольной станции на Окинаве или где-то еще на островах Рюкю топлива на его крейсерах гарантированно хватало для возвращения к Цусиме после трех-четырех дней рейдерства в этом районе. А уж с «Анадыря» углем разжиться всегда удастся.
Его надежды оправдались в полной мере. Уже на рассвете 22 июня шедший правым в только что развернутом строе фронта, растянувшегося на 6 миль с востока на запад, крейсер «Светлана» обнаружил дым на юго-востоке. Спустя два часа, после сближения и высадки досмотровой партии, выяснилось, что это английский пароход «Сирена», груженый взрывчаткой, боеприпасами и малайским рисом.
Судно было совсем новым, постройки 1901 года, и шло из Нагасаки в Дальний. Его капитан только после полуночи получил предупреждение о появившихся у Квельпарта русских крейсерах. Но поскольку пароход уже давно миновал опасные воды, капитан решил продолжить плавание до Вей-Ха-Вея, где, в зависимости от ситуации, либо отстояться, либо проследовать далее.
Поскольку пароход был в отличном состоянии и имел ценный груз, его тут же объявили призом, а досмотровая партия сменилась призовой, которая повела судно в кильватер крейсеру. Егоров терзался сомнениями, топить этот трофей, связывавший его по рукам и ногам, или таскать с собой. На всякий случай в машинном отделении заложили подрывные заряды и подготовили к подрыву сам груз парохода, продолжая держать его все время рядом с флагманом группы.
В ходе следующих двух дней поиска в этом районе «Аврора» и «Светлана» досмотрели еще пять судов, арестовав еще одного контрабандиста. 23 июня, уже ближе к вечеру, «Аврора» остановила снова английский пароход – «Сильверстон», шедший из Бремена в Чифу, как значилось в документах. Однако опросом его команды было выяснено, что пароход следует из Сайгона, где принял генеральный груз с французского транспорта, до Дальнего. А при досмотре выяснилось, что судно имеет груз явно военного назначения из рельсов, колесных пар, мостовых конструкций и конского фуража.
Исходя из этого, «Сильверстон» был объявлен призом и на следующее утро вместе с «Сиреной» отправлен на Окинаву под управлением уже русских экипажей. Конечно, был некоторый риск отправлять одни транспорты без охраны к островам Рюкю, но их перехват считался маловероятным, поскольку все силы противника в данный момент наверняка были брошены на охрану коммуникаций в районе между Шанхаем и Сасебо. К тому же в конечной точке маршрута их должны были встретить.
К этому времени была получена телеграмма от «Олега» о безопасной угольной стоянке в бухте Наха, а от английских и японских экипажей удалось избавиться, пересадив их ночью на немецкое судно «Баден», шедшее в Шанхай. При этом, если бы не решительные и одновременно аккуратные действия досмотровой партии с «Авроры» под командованием лейтенанта Лосева, дело вполне могло закончиться международным инцидентом.
Во время досмотра этого парохода появился германский же крейсер «Ганза», на котором держал свой флаг второй флагман Восточно-Азиатской эскадры контр-адмирал Генрих фон Мольтке. С «Ганзы» тут же просигналили «прекратить захват судна» и послали офицера и несколько вооруженных матросов на борт парохода, для защиты прав немецких граждан, но это оказалось излишним.
Ни у капитана, ни у команды никаких претензий к русским не было, а неизбежная в этом случае потеря времени, по словам немецкого шкипера, была уже компенсирована впечатляющим зрелищем лихой высадки досмотровой партии на борт еще не совсем остановившегося парохода в довольно свежую погоду и пузатой фляжкой шустовского коньяка, перекочевавшего из кармана тужурки Лосева в карман кителя капитана Штросселя. Причем фляжку сразу открыли и продегустировали ее содержимое.
Из беседы со шкипером и присоединившимся лейтенантом с «Ганзы» узнали, что действия наших крейсеров в Желтом, а особенно в Восточно-Китайском море уже вызвали волну возмущения в английских газетах, издававшихся в Шанхае. В прессе высказывались даже предложения об отправке на Дальний Восток эскадры броненосцев, для усиления эскадры в Вей-Ха-Вее и прекращения русского пиратства.
Но главным было то, что суда с контрабандой, шедшие из Европы в Японию, были вынуждены развернуться и отстаиваться в Сайгоне, на Филиппинах и в Гонконге, не рискуя даже приблизиться к Шанхаю. Некоторые капитаны вообще спешили избавиться от своего груза, не желая более рисковать. Стоимость грузового фрахта в Японию и страховки грузов на этом направлении снова быстро полезли вверх.
После окончания оказавшейся весьма волокитной из-за приличного волнения на море пересадки экипажей призов на немца русский и германский лейтенанты обменялись портсигарами, на память, и отбыли каждый на свой корабль. Крейсера мирно разошлись, отсалютовав друг другу флагами.
На следующий день утром с «Авроры» обнаружили дымы сразу двух судов, шедших с востока. Сигналом сообщив о контакте на «Светлану», начали сближение, однако вскоре выяснилось, что это японские крейсера «Нанива» и «Такачихо». Не став ввязываться в бой, Егорьев приказал дать полный ход и отходить на северо-запад, уводя противника от отходящих к югу призов, чей дым еще был виден над горизонтом, и предупредив по радио «Светлану», действовавшую западнее.
Японцы пытались преследовать и также воспользоваться радиотелеграфом, но им активно мешали минеры «Авроры». А поскольку в скорости мощнейшие крейсера контр-адмирала Уриу сильно уступали «Авроре», еще до обеда оба преследователя пропали из вида, после чего Егорьев повернул на юг. К этому времени, поскольку угроза боя миновала, уже пришлось отправить часть орудийной прислуги и прислуги подачи на перегрузку угля из дальних ям поближе к кочегаркам, поскольку все бункеры вокруг котельных отделений почти опустели.
К вечеру нашли второй крейсер группы и устроили военный совет. По последним подсчетам на «Авроре» и «Светлане» угля оставалось лишь на путь до Окинавы или Цусимы с минимальным запасом для маневрирования в случае боя. Хотя еще не было известно, удастся ли обосноваться на Окинаве на достаточное для погрузки топлива время, Егорьев считал, что в любом случае провести бункеровку у какого-либо из островов архипелага Рюкю гораздо больше шансов, чем в открытом море. А, как минимум, один угольщик у Добротворского уже был. Поэтому после короткого совещания с капитаном первого ранга Шеиным он повел оба крейсера на юг, также ведя активный поиск, надеясь перехватить возможные пароходы с контрабандой, шедшие с запада в порты острова Кюсю или, Тихоокеанского побережья Японии без захода для бункеровки в Шанхай.
Но эти судоходные пути, видимо, использовались не столь активно, а возможно, из-за поднятой тревоги перевозки этим маршрутом временно прекратили. Два остановленных американских парохода можно было считать случайными. Они шли с Филиппин на Гавайи без контрабанды, и их отпустили после досмотра.
По мере приближения к месту предстоящей бункеровки Егорьев приказал наоборот уходить от возможных встречных судов и вывести из действия часть котлов, для экономии топлива. На «Авроре» к этому времени запас угля в прилегающих к кочегаркам ямах почти не увеличился. Его сжигали почти столько же, сколько успевали перегрузить. Только с остановкой первой кочегарки, и увеличением числа занятых на перегрузке дело пошло. Горизонт по-прежнему был пуст. Ни дымка, ни паруса. Впрочем, для местных вод это было делом обычным.
Утром 26 июня с «Авроры» обнаружили группу дымов справа по курсу. Спешно начали поднимать пары для полного хода. Подозрительные дымы попытались обойти с востока. При этом выяснилось, что они принадлежат нескольким судам, следующим в достаточно плотном строю. Это было уже подозрительно! С ними попытались связаться по радиотелеграфу, но безуспешно. Сами они радио тоже не пользовались.
Поскольку их курс был в сторону Окинавы, это сильно встревожило Егорьева, и он приказал начать сближение, приготовившись к бою. На «Авроре» и «Светлане» считали, что наткнулись на японский крейсерский отряд, ищущий их, и собирались оттянуть его к северу от нашей временной угольной станции. Но когда над горизонтом показались силуэты обнаруженных судов, стало ясно, что это обычные пароходы.
В предвкушении увеличения списка трофеев, крейсера полным ходом двинулись наперерез. Быстро приблизившись, выяснили, что это наши транспорты «Китай», «Метеор» и «Ливония», шедшие с углем и прочими видами снабжения из Сайгона к Окинаве. По планам штабов, они должны были уже день или два быть в районе ожидания. Но, как выяснилось, причина задержки была уважительной.
Когда капитан первого ранга светлейший князь Ливен утром 15 июня получил телеграмму из Владивостока со сроками начала активных боевых действий, по его распоряжению в порту немедленно были наняты три команды грузчиков. Им выдали аванс, чтобы было на что жить остававшимся в Сайгоне их семьям, и сразу перевезли на борт пароходов «Китай», «Метеор» и «Ливония», заранее принявших все необходимые запасы и уже имевших на борту кроме обычных шлюпок еще и грузовые боты, закупленные здесь же, в Сайгоне.