Сергей Протасов – Новые земли (страница 79)
Доставленные за три ночи войска тоже не смогли повлиять на ситуацию и были смяты нашей артиллерией и пехотными полками, двинувшимися на юг, сразу после того, как был установлен полный контроль над Каминосимой. В течение трех дней, применив тактические десанты в бухтах Сасу на западном берегу Симоносимы и в селении Асата, недалеко от мыса Коозаки, примыкавшую к бухте долину с несколькими селениями окружили с юга, запада и севера, предложив гарнизону сдаться.
Но японцы ответили отказом. Тогда началась артподготовка по хорошо видимым с шара, поднятого над подошедшей к берегу «Колымой», японским позициям. Корректировавшийся с воздуха огонь полевых мортир и пушек, дополненный залпами тяжелых орудий старых броненосцев отряда Небогатова сровнял с землей и перепахал японские укрепления, после чего их легко заняла русская пехота. К 25 июня Цусима окончательно стала нашей.
В качестве трофеев еще в день прихода на Цусиму были захвачены три угольщика в полторы тысячи тонн вместимости, два небольших каботажных парохода в 300–400 тонн водоизмещения в районе Озаки и еще три чуть меньших каботажных судна в Такесики. К ним затем добавились трофеи эсминцев у Окочи и суда, перехваченные «Жемчугом». В портах Цусимы были взяты в исправном состоянии четыре буксирных портовых парохода, более десятка шхун. Кроме того, портовые плавсредства Озаки и Такесики в почти полном составе, ремонтные мастерские, все портовые склады, слип и склад местного японского угля в Такесики. Склад боевого угля в Озаки полностью выгорел.
Из опроса пленных выяснилось, что в гарнизоне Цусимских островов до недавнего времени почти не было регулярных войск. Были только милицейские команды, ополченцы из местного населения и обозные войска территориальной армии. Лишь после Цусимского боя в Такесики были расквартированы две роты пехоты, охранявшие штаб военно-морского округа.
Только что появившиеся на Цусиме резервные войска использовались для охраны навигационных знаков и сигнальных постов. Они комплектовались преимущественно из местного населения, призванного по мобилизации, и не имели полноценной боевой подготовки, хотя офицерский состав был строевым. Этим объясняется их большая стойкость в обороне.
Из экипажей потопленных кораблей были сформированы кое-как вооруженные три сводные роты, дислоцировавшиеся в районе Озаки, Косухо и Такесики и использовавшиеся как резерв для действующей эскадры и артиллерийских батарей, расположенных на входных мысах устья Цусима-зунда. Именно бурная деятельность одной из этих рот так сильно сократила список русских трофеев среди береговой инфраструктуры якорной стоянки Озаки.
Береговые укрепления имелись только на входе в Цусима-зунд. Нигде более батарей не было. В Озаки береговая оборона отсутствовала, только причалы, склады и казармы. На протяжении береговой черты острова Цусима была развернута серьезная сеть сигнальных постов и небольших строений для размещения патрульных отрядов, охранявших побережье. В гавани Миура также имелись склады и небольшие деревянные причалы, пригодные для обслуживания миноносцев и небольших пароходов, а также сигнальные посты на островах Коросима, Оми и Ака, связанные телеграфом со штабом в Такесики.
Восстанавливать сгоревшие в Озаки казармы и склады даже не планировалось. А вот большую часть потопленных на мелководье во внутренней акватории Цусимы барж и ботов довольно быстро удалось поднять и ввести в строй. Их повреждения были минимальными, а некоторые затонули от открытых кингстонов вообще целыми.
На подводников впервые несколько суток после захвата Цусимы легла очень большая нагрузка, так как почти весь остальной флот оказался фактически небоеспособен. Новые эскадренные броненосцы серьезно пострадали в бою, а корабли Небогатова бункеровались и исправляли механизмы.
Несколько проведенных в окрестностях Владивостока учебных минных атак целей на ходу в открытом море неожиданно показали, что пока и подводные миноносцы были немногим более опасными для противника, но японцы об этом не знали, и это планировалось максимально использовать.
После завершения трудного перехода из Владивостока в Озаки все подлодки нуждались в ремонте. Но его пришлось совместить с выходом в дозор и дежурство у Окочи. В итоге более-менее боеспособными к ночи 22 июня остались лишь две субмарины, которые и были немедленно отправлены к гавани на восточном берегу южной половинки Цусимы, через которую японцы наладили доставку подкреплений гарнизону.
Не столько из тактических соображений, сколько в демонстрационных целях подводники отправились в боевой поход вокруг Цусимы средь бела дня в надводном положении. При этом их выход из Цусима-зунда, сопровождаемый ставшим обязательным предварительным тралением и последующей проводкой за тралами, явно не остался незамеченным дозорными миноносцами, два из которых даже приблизились, чтобы лучше рассмотреть процессию. После чего всеми станциями беспроволочного телеграфа стоявшей на Цусиме эскадры отмечалось резкое оживление радиообмена противника.
Выйдя на чистую воду в северном направлении, курсом на Мозампо, подлодки погрузились и развернулись на юг. Только после двух часов плавания под водой, миновав район патрулей, они всплыли и двинулись дальше уже под бензомоторами. На северо-западе еще долго были видны дымы японских дозоров, но попыток преследования ни подводниками, ни береговой, ни воздушной службой наблюдения отмечено не было.
Уже в сумерках, обходя мыс Коозаки, встретились со связным миноносцем № 205, пришедшим из Кусухо с последними сведениями о наличии судов в районе предполагаемого поиска, после чего продолжили движение. Миноносец проводил лодки до глубокой воды и двинулся в Озаки, так как путь на север вдоль восточного берега был теперь для него не безопасен.
В 23:40 22 июня «Касатка» и «Сом» приблизились к входу в бухту, в которой, по данным воздушной разведки, с четырех часов после полудня уже разгружались три шхуны и один небольшой пароход. Подход этих судов, охраняемых миноносцами, обнаружили с шара.
Оказавшись у гавани, лодки осмотрелись, держась рядом, но явной опасности не было. Возможно, охранение ушло. Хотя, скорее всего, держится ближе к берегу, выжидая. В этом случае миновать его при сближении будет сложно. Оставалось надеяться на малую заметность подлодок и их бесшумность.
С юга наползали тяжелые тучи, из-за чего берег полностью сливался с небом. Суда в гавани в таких условиях были не видны, но едва видимые костры на причальных стенках и берегу могли гореть только для обеспечения их срочной разгрузки. Немного южнее, судя по открывшейся за изгибом берега еще одной группе костров, также разгружались несколько судов, разглядеть которые не было возможности. Но их присутствие выдавали звуки работавших грузовых стрел и голоса, отчетливо слышимые с рубок подлодок, шедших на электродвигателях в позиционном положении.
Командиры решили отойти мористее, чтобы провести короткое совещание. Держась борт к борту, лейтенанты поднялись на палубы своих корабликов и разговаривали вполголоса. Подробных карт этой бухты не было, так что сведения о глубинах были весьма приблизительные. Исходя из этого, было решено в саму бухту, по возможности, не углубляться и действовать со средних и больших дистанций. Поскольку цели были явно неподвижны, это не сильно снижало точность стрельбы.
В итоге решили, что «Сом», чей минный аппарат было гораздо проще использовать, будет атаковать разгружавшиеся неизвестные суда в самой бухте, а командовавший группой лейтенант Плотто, командир «Касатки», поведет свою лодку к транспортам на внешнем рейде. О месте встречи после атаки не договаривались, решив, что будет вернее сразу пробираться в Миура или в Озаки, чтобы постараться прибыть туда до темноты. Пожелав друг другу удачи, офицеры разошлись.
«Касатка» сразу ушла севернее, рассчитывая выйти к своей цели с северо-восточных румбов. Приближались к берегу на малом ходу, при этом командир осматривал горизонт, стоя на открытом рубочном люке, чтобы при малейшей угрозе спрыгнуть вниз, задраить его и нырять.
Когда снова открылась внутренняя гавань, слабо освещенная кострами на пристани, почти не видимыми с моря, стали видны силуэты небольшого однотрубного парохода на внешнем рейде и двух двухмачтовых парусных судов. До них было около полумили.
«Касатка» приготовила все аппараты к выстрелу и двинулась вперед, но вдруг была атакована справа вынырнувшим из темноты миноносцем, заставившим срочно погрузиться. Несмотря на увеличение скорости, переведенные на погружение горизонтальные рули и открытые клапаны всех балластных цистерн, погружение заняло несколько драгоценных минут.
За это время японцы обнаружили лодку, совершенно случайно оказавшуюся прямо у них перед носом, и попытались таранить ее. К счастью, корпус уже ушел под воду, но избежать удара все же не удалось. Миноносец проскочил прямо над лодкой и погнул средний перископ, сделав невозможным продолжение атаки из подводного положения, так как уцелевший носовой обзорный перископ не позволял измерять дистанцию.
Уйдя наконец под воду, командир «Касатки» вместе с боцманом с большим трудом остановили дальнейшее погружение. При этом лодка провалилась более чем на сорокаметровую глубину, но корпус выдержал. Выровнявшись и поднявшись до пятнадцати метров, осмотрелись и стали ждать.