Сергей Протасов – Новые земли (страница 66)
К концу боя на «Якумо» не осталось пригодных к использованию шлюпок. Хотя прямыми попаданиями трехдюймовых снарядов были разбиты только командирский катер и вельбот, все остальные корабельные плавсредства пострадали в разной степени от осколков, так же как и надстройки, трубы, вентиляторы и даже два котла во второй кочегарке. Полный ход крейсера ограничивался всего 13 узлами.
Противостоять русским тяжелым снарядам на близких дистанциях боя защита всех броненосных крейсеров была явно неспособна. Даже если снаряд не пробивал броневую плиту, от ее смещения или растрескивания нарушалась герметичность борта за ней на большой площади, вызывая значительные затопления, не поддающиеся контролю. Заделывать такие течи было крайне сложно, а порой даже просто невозможно.
С улучшением видимости русская эскадра вновь стала одним целым, управляемым и опасным организмом, несмотря на понесенные серьезные потери в людях на верхних постах и мостиках. Получив достаточно полные доклады о повреждениях и занятых позициях с берега и всех остальных кораблей, в штабе пришли к единому мнению, что японцев все же удалось отбить. Причем на этот раз без серьезных потерь корабельного состава. Новых атак по крайней мере в течение ближайших часов не ожидалось. Можно было приступать к планомерному захвату ключевых позиций на суше. В половине первого на все транспорты четвертой боевой группы поступил приказ Рожественского: «Начать разгрузку».
К этому времени легкие деревянные казармы гарнизона Озаки сгорели уже полностью, часть складов тоже, что заметно улучшило видимость на берегу. Это, вместе с увеличением численности высаженных войск, позволило быстро отловить и изолировать остатки японского гарнизона в районе якорных стоянок.
Спустя полчаса с пожарами на берегу большей частью удалось справиться, но угольный склад потушить не удавалось. Горели и две баржи с машинным маслом, затонувшие на мелководье у Озаки. Эти три больших костра продолжали жирно чадить. Также горело и несколько мелких судов под северным берегом пролива, но все эти источники дыма уже не могли перекрыть входа в Цусима-зунд.
К тому же ветер начал меняться, и теперь копоть сносило в глубь внутренних вод Цусимы, что облегчило наблюдение за входным каналом, как с воздуха, так и с береговых постов. Никаких агрессивных намерений маячившие на западе японские крейсера не выказывали. Каких-либо других судов, могущих представлять угрозу, также не было видно. К трем часам дня удалось окончательно потушить пароходы. Баржи догорели. Только угольный склад коптил небо еще двое суток.
Войска начали быстро сходить на берег. Первыми высадили пехоту с легким вооружением вспомогательные крейсера, участвовавшие в проводке конвоя через Цугарский пролив. Их баркасы и катера сновали между высокими бортами своих кораблей и берегом как челноки. Никаких заминок при пересадке пехоты и перегрузке ее имущества не возникало.
Это отчасти объяснялось тем, что обширные жилые палубы не успели привести в полный порядок после боя, лишь выломав обгоревшее дерево да покрасив надстройки снаружи. Поэтому путешествие до Цусимы в каютах и салонах с голыми стальными стенами и потолками, к тому же пропахшими гарью и испачканными въевшейся в ржавчину копотью, было малокомфортным.
Добравшись наконец до суши, полки были рады высадке даже в такой подозрительной дыре, как Цусима-зунд. Даже если только-только стихли раскаты залпов главных калибров броненосцев на входных створах и совершенно не ясно, чего ждать от японца дальше.
К этому времени на «Бородино» четыре из шести шестидюймовых башен были заклинены. Но их механизмы не пострадали. Оказались только зажаты осколками мамеринцы. Имел обширные повреждения борт выше броневого пояса в носовой части. Правая якорная полка была трижды пробита, а оба якоря потеряны. К счастью, японцы стреляли преимущественно бронебойными снарядами, так что разрушений, подобных тем, что были получены «Александром» месяц назад, удалось избежать. Сильно пострадал носовой каземат трехдюймовок, остановивший собой большую часть японских снарядов, вполне пробивавших теперь его бронирование и разрывавшихся внутри. Все орудия в нем были выведены из строя, поданный к пушкам боезапас взорвался или выгорел, но барбет носовой башни главного калибра не пострадал.
Часть бортовых коридоров заполнились водой через ослабшие швы и броневые болты, другие пришлось затопить для спрямления корабля. Снова в полной мере проявилось несовершенство крепления броневых плит, не опиравшихся своими стыками на шпангоуты. Хотя броня главного пояса и не была пробита ни разу, из-за их смещения открылось множество течей. К тому же ударами снарядов нарушило крепление некоторых из них, что грозило при повторных попаданиях в этот же район пояса обрывом оставшихся болтов и потерей так и не пробитой плиты.
Но общий объем принятой воды был все же незначительным и не угрожал потерей плавучести. Пробоины выше ватерлинии удалось заделать. Имелось несколько очагов пожаров, уже взятых под контроль аварийными партиями. Хотя рулевое управление оставалось исправным, броненосец едва мог маневрировать под одной левой машиной у входа в Цусима-зунд. Правую машину к концу боя пришлось остановить.
Одним из последних попаданий с броненосных крейсеров был восьмидюймовый снаряд с «Токивы». Угодив в правый борт с кормовых углов позади бронирования средней батареи, он прошел внутрь корпуса до ее кормового траверза и разорвался от удара о броню, рядом с кормовой дверью батареи правого борта.
От удара дверь сорвало, и снаряд разорвался практически в самом каземате. Силой взрыва вскрыло палубу над отсеком машинных вентиляторов правого борта, разбив их осколками и повредив саму шахту вентиляции. Через нее масса осколков проникла в машинное отделение, буквально осыпав правую машину. При этом были ранены двенадцать человек машинной вахты.
Но, несмотря на это, поврежденную машину успели остановить, что спасло ее от полного выхода из строя. Паропроводы уцелели, так что выброса пара и других внешних признаков повреждений не было. Так что это очень опасное попадание, по всей видимости, осталось незамеченным противником.
Шедший на протяжении всего боя вторым в строю «Орел» пострадал заметно меньше. В основном он получал попадания уже на завершающей стадии, когда удалось обогнать японскую колонну. Заклиненную одним из них среднюю башню правого борта уже ввели в строй, а все разрушения небронированного борта и надстроек, так же как и прошитые шестидюймовыми снарядами навылет обе трубы, не сказались заметным образом на боеспособности броненосца.
Японские бронебойные снаряды, преимущественно использовавшиеся противником в этом бою, имели гораздо меньшую разрушительную силу, по сравнению с фугасами. При этом даже на минимальных дистанциях они не могли пробить 145-миллиметровые броневые плиты главного пояса в оконечностях «Бородинцев». Попадая в них даже под небольшим углом от нормали, они раскалывались, а взрывчатка высыпалась и просто сгорала, и то не всегда.
Так, два попадания тяжелыми снарядами в главный пояс «Орла» под носовой 305-миллиметровой башней и под казематом трехдюймовок чуть дальше к носу оказались совершенно безвредными. А из нескольких снарядов главного калибра броненосных крейсеров, угодивших в вертикальную броню носовой части «Бородино» с острых углов, только два, и то с трудом, смогли преодолеть верхний четырехдюймовый пояс. Но и в обоих этих случаях пробития брони не было. Просто плиты, не опиравшиеся своими краями на шпангоуты, разошлись от их ударов.
Итогом боев первой половины дня 20 июня у Цусима-зунда стало то, что вскоре после полудня в распоряжении командующего Российского тихоокеанского флота остался только один боеспособный броненосец, устаревший тихоходный броненосный крейсер «Дмитрий Донской», и малоразмерный, но зато шустрый «Жемчуг».
Все эти три боевые единицы, в сочетании со всеми минными силами, сохранившими относительную боеспособность, никоим образом не обеспечивали превосходства над японцами. По-прежнему не было известно, где их остальные тяжелые корабли, за исключением нашедшегося на отмели в бухте Миура совершенно заброшенного «Касуги». Ожидалось появление минимум пары броненосцев, отбить атаку которых, поддержанную всеми пятью остававшимися у Цусимы японскими крейсерами, будет весьма не просто.
Вскоре из Такесики прибыла связная миноноска, с докладом, что восточный десант смог оттеснить японцев до бухты Иокура-ван севернее протоки Кусухо и прочно закрепился на перешейке, перекрыв подступы к ней со стороны долины Шитака. В районе гавани Миура блокирован крупный японский отряд, засевший в прибрежных скалах и береговых постройках.
Сама гавань пуста и обследованию ее подошедшими из Кусуха баркасами и паровыми катерами никто не пытался воспрепятствовать. На берегу обнаружено много брошенного имущества, а в самой бухте несколько барж и ботов, вполне пригодных к использованию. Стоявшие в ней с утра небольшой угольщик и буксирный пароход ушли, уведя на буксире целые гроздья барж и баркасов.
Южнее Кусухо и Такесики нами заняты прилегающие к горе Накаяма склоны и долины. Все дороги и тропы перекрыты пулеметными и артиллерийскими заслонами, что обеспечивает господство нашей позиции над окружающей местностью. Отбито уже пять японских атак с большими потерями для противника.