Сергей Протасов – Новые земли (страница 59)

Однако скоро стало ясно, что Рожественский не собирался пропускать никого к проливу. Уже в 11:47 он начал разворачивать свои броненосцы на обратный курс, ворочая последовательно через левый борт. Его короткая колонна должна была довольно быстро закончить этот маневр. Гораздо раньше, чем японцы пройдут мимо.

Перед самым началом разворота русских броненосцев над «Якумо» взвился исполнительный к повороту. Броненосные крейсера, вслед за своим флагманом, быстро легли на новый курс. Но еще до этого «Адзума» и «Токива» наконец увидели свои цели и спустя менее минуты открыли огонь уже все японские главные силы, в то время как русские пушки наоборот временно замолчали.

Не получая снарядов в ответ с кренящихся в циркуляции «Бородинцев», японцы быстро пристрелялись, благо дистанция была небольшой. Когда «Бородино» снова начал пристрелку, он и шедший следом «Орел» под адмиральским флагом были уже под частым обстрелом.

К тому же у русских появилась новая неприятность в виде атакующих их с северо-запада трех миноносцев. Уходя от начатой торпедной атаки, Рожественский вынужденно вел свои броненосцы на восток, буквально упираясь в японскую колонну. Теперь японцы ставили русским классический кроссинг «Т», пересекая их курс справа налево.

Уйти от этого охвата головы своей колонны поворотом вправо значило для русских пропустить противника к Цусима-зунду, закончить разворот – с большой долей вероятности нарваться на минный выстрел. Оставалось дать полный ход и идти на восток, подставившись под продольный огонь всей главной японской колонне.

Но преимущество в позиции для японцев, так же как незадолго до этого для русских, было коротким. В 11:54 броненосцы начали ворочать на северо-восток, ложась на почти параллельный с японцами курс, закончив растянувшийся маневр разворота уже через три минуты и начав отвечать в полную силу.

Теперь японская колонна была несколько впереди русской, на сходящемся курсе. Но за время вынужденного бега на восток русским удалось резко сократить дистанцию боя, снова выведя броненосцы на выгодную для своих снарядов дальность прямого выстрела. Наметившийся явный охват головы своей колонны Рожественский игнорировал, наседая на хвост японского отряда, и даже после всех резких маневров не отставал.

Было совершенно очевидно, что «загнанные» японские крейсера уступают русским броненосцам в скорости! Номото приказал дать самый полный ход, чтобы увеличить разрыв с противником и иметь возможность обойти мины с запада, не опасаясь подставиться под тараны. Но машины и так работали на пределе. Измотанные последними переходами на полных ходах машинные команды уже не могли обеспечить полной скорости, даже после того, как в кочегарки отправили все расчеты не задействованных в бою орудий. К тому же «Якумо», и так никогда не считавшийся хорошим ходоком, сбавил скорость в самый неподходящий момент из-за повреждений. Оторваться шансов не было. А минные поля быстро приближались.

В надежде заставить противника отвернуть последовало распоряжение дать торпедный залп, так как дистанция позволяла надеяться на попадания дальноходными торпедами. В течение следующих трех минут все крейсера выпустили мины из аппаратов левого борта, но поражения целей отмечено не было. Вероятно, из-за того, что русские после поворота постепенно набирали ход, все мины прошли у них за кормой.

В 11:45 «Орел» и «Бородино» открыли огонь из противоминных и шестидюймовых орудий противоположного от «Якумо» правого борта по быстро приближавшимся с запада трем миноносцам. Это были небольшие корабли второго класса с одной трубой. Они пока не пытались атаковать, но судя по их курсу, намеревались проскочить за кормой броненосцев к Озаки.

Это было вполне выполнимо, учитывая, что «Бородино» и «Орел» сейчас удалялись от пролива на юго-запад, встречая главные силы японцев как можно дальше от Цусима-зунда, а «Жемчуг» и «Дмитрий Донской» наоборот, на северо-восток, отжимая своих оппонентов, накатывавшихся на них с севера, от Цусимского берега. Таким образом, к 11:47 между мысами Гоосаки и Камасусаки образовалось свободное от русских кораблей пространство, к тому же частично прикрытое дымом.

Видя, что «Якумо» остановить не удалось, несмотря на множество попаданий, и ведомая им колонна имеет все шансы благополучно проскочить мимо броненосцев, к тому же японские миноносцы и легкие крейсера лезут к Озаки буквально из всех щелей, Рожественский приказал начать разворот через левый борт почти на обратный курс немедленно. Его позиция по отношению к броненосным крейсерам уже переставала быть выгодной.

Едва броненосцы начали маневр, вынужденно прекратив огонь и сильно клонясь вправо от резкой перекладки руля, главные силы японцев легли на северо-восточный курс, получив возможность стрелять всем бортом. Они сразу начали пристрелку. «Якумо» и «Адзума» били по «Бородино», все так же бывшему головным, и только «Токива» – по флагманскому «Орлу». Стреляли часто и точно, быстро перейдя на беглый огонь, поскольку оба наши корабля оказались под накрытиями.

С, возглавлявшего отряд легких крейсеров «Касаги» под адмиральским флагом тоже явно разглядели открывающийся вход в Цусима-зунд. Уриу повернул на пять румбов влево, ведя за собой весь свой отряд прямо к проходу между японскими оборонительными минными полями, прикрывавшими вход во входной канал с севера и юга. К тому же этот курс позволял вести огонь правым бортом со всех японских бронепалубных крейсеров, беспрепятственно подрезая корму «Орлу» и «Бородино».

Над «Касаги» взвился какой-то флажный сигнал, а затем с мостика замигал ратьер, передавая что-то, вероятно, трем миноносцам, уходившим сейчас за правый траверз колонны Рожественского. С головного из них что-то сразу отмигали в ответ, и на его мачте поползли вверх сигнальные флаги.

Сразу после этого находившиеся к этому времени всего в 23 кабельтовых к северо-западу от броненосцев японские малые миноносцы бросились в атаку. Их резкий поворот вправо был довольно неожиданным и опасным. На начатой броненосцами циркуляции их могли обстреливать только палубные трехдюймовки, причем с весьма призрачными шансами на успех из-за уходящей из-под ног палубы, перекошенной креном кораблей. А уйти из-под удара, не потеряв огневого контакта с японскими тяжелыми кораблями, было почти невозможно.

В этот момент, в дополнение ко всем предыдущим неприятностям, из-под дыма броненосных крейсеров показались, пропавшие было из вида, четыре истребителя и четыре больших миноносца, рвущиеся вдоль берега к проливу. Они оказались неприятно близко к южному входному мысу, так как серьезно превосходили тяжелые крейсера по скорости и быстро их обгоняли. У броненосцев уже не было почти никаких шансов их перехватить. По радио пытались предупредить всех, кто был в Цусима-зунде, о возможном скором появлении японских миноносцев с юга, но в эфире были сплошные помехи. Визуальной связи с нашими ни во внутренней акватории Цусимы, ни на берегу не было. Даже аэростат закрыло дымом.

Командир четвертого отряда миноносцев капитан-лейтенант Фукуда, заметив начало разворота двух больших броненосцев типа «Бородино» и получив приказ контр-адмирала Уриу прикрыть прорыв его крейсеров, не раздумывая, бросился в атаку. Он надеялся сблизиться с противником на дистанцию торпедного выстрела, пока тот не может эффективно отстреливаться.

Но его небольшие низкобортные корабли сильно теряли в скорости, повернув против почти встречной волны, а огонь русских трехдюймовок, наоборот, оказался неожиданно точным. Едва головной броненосец выровнялся после разворота, с него засверкали вспышки выстрелов. Миноносец № 30 сразу получил попадание позади трубы, начал сильно парить, теряя ход, и отвернул вправо, выходя из атаки. Из всего отряда спасся только он один.

За те несколько минут, что русские потратили на маневр, Фукуда успел сблизиться только до 9 кабельтовых, оказавшись к тому же на два румба позади левого траверза головного «Орла» на сходящемся с ним курсе. Позиция была, безусловно, не выгодной. Слишком далеко, чтобы надеяться попасть торпедами, но оптимально для современных броненосцев, комендоры которых обрушили на два оставшихся миноносца всю мощь бортовых залпов противоминных батарей и башенных шестидюймовок.

Однако, невзирая на такой плотный обстрел, японцы шли сквозь густо встававшие всплески прежним курсом, разойдясь во фронт и выжимая все из своих механизмов. Постоянно пронзая острыми носами накатывавшиеся волны, обдаваемые брызгами и осколками от близких разрывов, они уходили от накрытий резкими рывками в разные стороны и медленно нагоняли.

Настырность Фукуды в продолжении ставшей явно бесперспективной атаки объяснялась, вероятно, пониманием того, что, вися на пятках у Рожественского, как борзая на медведе, он не давал ему сразу двинуться в погоню за японскими главными силами, угрожая всадить мину в борт.

Ему было видно, как, воспользовавшись начатым противником маневром, необстреливаемые японские большие крейсера смогли пристреляться по русским броненосцам и наконец начались накрытия и частые попадания в русские корабли. Кроме того, добились-таки накрытий и крейсера Уриу, взяв Рожественского в два огня. Это должно было вскоре ослабить обстрел его уменьшившегося отряда.