Сергей Протасов – Новые земли (страница 55)
К 11:20 стрельба прекратилась. Наши транспорты входили в Озаки, не встречая сопротивления. Ни с трех стоящих там пароходов, ни с берега не стреляли. Угольный склад и несколько строений на берегу в Озаки были подожжены, и этот пожар быстро разгорался. Мелкие портовые плавсредства в большой спешке пытались уничтожить экипажи больших пароходов, оказавшиеся на берегу в момент атаки.
Но успели они не много. Двинувшийся на катерах и шлюпках к берегу десант быстро пресек это безобразие. На все три судна поднялись наши матросы, перекрывшие клапаны затопления и задраившие двери переборок. Капитанов и штурманов трех захваченных больших угольщиков связали и заперли по каютам. Правда, найти какие-либо документы на мостиках и в каютах не удалось. Только кучки еще теплого пепла.
На противоположном берегу Цусима-зунда тоже была невообразимая суета, близкая к панике. Стоявшие под мысом Камасусаки два небольших парохода медленно тонули на мелководье, видимо от рук своих команд, уже почти достигших на баркасах берега. Несколько небольших портовых судов спешили укрыться недалеко от них в складках береговой линии, воспользовавшись сильным задымлением гаваней и общей суматохой. На берегу мельтешили какие-то люди, в группах и по одному.
Все японские батареи молчали. По ним еще вели беспокоящий огонь шрапнелью с броненосцев в ожидании подхода десантных отрядов. Артиллеристы конвоя, по возможности часто, также лупили фугасами по обоим фортам, несмотря на то, что они уже были не видны за возвышенностями входных мысов. Кроме того, они палили по всему, что попадало на глаза, – баржам, пароходам, причалам. Не для того, чтобы отбить возможное нападение или добить уже «мертвые» позиции. Никакой явной или потенциальной угрозы пока не было. Просто им было нужно «стравить пар». Похоже, сдали нервы.
Видя это, начальник конвоя капитан первого ранга Радлов распорядился остановить расстрел потенциальных трофеев, сигналами с мостика «Камчатки» приказывая капитанам транспортов прекратить бестолковую пальбу. Параллельно передавались распоряжения капитана второго ранга Семенова, пытавшегося с ходу организовать оборону рейдов и стоянок. В результате всего этого с «Камчатки» постоянно мигал сигнальный фонарь и сплошным потоком шли флажные семафоры. Причем слог семафоров и светограмм быстро крепчал, поскольку командование начинало выходить из себя, пытаясь восстановить управление. Вскоре эти усилия начали давать результаты.
Первоначальный план вторжения в Цусима-зунд с треском провалился почти после первых же залпов, а многие капитаны судов, так же как и их команды, впервые оказавшись в бою, просто растерялись. Однако постоянно поступавшие распоряжения от старшего начальства быстро привели их в чувство. На палубах удалось навести порядок. Стрельба и паника прекратились.
Довольно скоро тыловики занялись своими прямыми обязанностями, размещая суда конвоя по намеченным им позициям. Только «Камчатка» с «Анадырем» не дошли до своих мест и легли в дрейф недалеко от остова горящего «Изумруда», начав подбирать плавающих в воде людей. О спасении корабля, сплошь объятого пламенем, речи быть уже не могло. Попутно запросили «Мономаха» о состоянии крейсера и нуждается ли он в помощи.
Торпедированный и полузатопленный старый броненосный крейсер оказался развернут поперек пролива и прижат течением к отмели, идущей от мыса Эбошизаки, всем левым бортом. После затопления носовых отсеков дрейф и дальнейшее погружение прекратились. Крейсер сел на мель почти всем днищем с небольшим креном вправо. Передняя переборка носового погреба текла по швам, но держалась. Воду успевали откачивать. После замыкания в цепи носовой электромашины на время была обесточена носовая часть корабля. Но ненадолго. Электричество подключили от кормовой динамо-машины, пар в котлах держался, так что водоотливные средства работали бесперебойно, и дальнейшее затопление внутренних помещений удалось остановить. Артиллерия действовала, и ветеран учебного артиллерийского отряда превратился в прибрежную полуплавучую батарею, снова готовясь к бою.
Еще до того, как пароходы достигли мест своих стоянок, к небольшой пристани за мысом Эбошизаки двинулись четыре катера с «Калхаса», тянувших баркасы со штурмовой группой с «Анадыря» для зачистки южных батарей. Одновременно к северному мысу направился «Днепр», готовя все свои катера и шлюпки к спуску на воду, чтобы «зачистить» форт и захватить не затопленной хотя бы часть мелочи, прятавшейся где-то в дыму под берегом.
В это время оба уцелевших русских крейсера выходили средним фарватером, хорошо видимым, благодаря так и не убранным японцами вехам, на открытую воду западнее минных полей. Объединившись со своими броненосцами, они готовились к бою с приближавшимися с трех сторон японскими отрядами.
С «Орла» тоже все время мигал сигнальный прожектор и мелькали флажки сигнальщиков, передавая приказы для боевого развертывания оставшихся у флота сил. Шел активный радиообмен с «Камчаткой», благодаря чему Рожественский быстро узнал, что творится во внутренней акватории Цусимы, которую все больше закрывало дымом разгоравшихся в Озаки пожаров. Принимались доклады о повреждениях и занятых рубежах.
Потери в людях и корабельном составе, понесенные при штурме, оказались весьма существенными. Крейсерские силы четвертой ударной группы были ополовинены всего за полчаса. Японцы выбивали только боевые корабли, явно атаковав транспорты по остаточному принципу, судя по всему, рассчитывая прикончить их в последнюю очередь или захватить вместе с грузом и людьми.
Тем не менее, в общем и целом ситуация складывалась теперь в нашу пользу. К этому времени уже было известно, что Такесики занят нашим десантом. В восточной части пролива, где располагался этот порт, был виден дым и периодически подаваемый условный сигнал ракетами.
Связаться с «Рионом» по радио во время штурма не удавалось из-за помех, вероятно, ставившихся японскими миноносцами. Но и после их ухода восточная группа на вызовы по радио также не отвечала, несмотря на то, что фон помех заметно ослаб и с «Камчаткой» связь держать удавалось. Других способов связи просто не было, так что о ситуации в районе протоки Кусухо точных данных пока не имелось.
В итоге получалось, что к половине двенадцатого дня 20 июня, несмотря на все неожиданности, вход в Цусима-зунд, стоянку Озаки, порт Такесики и бухту Окочи мы все же отбили у японцев. Теперь нужно было все это удержать, а затем и окончательно выдавить противника с Цусимы.
Глава 3
Подавив батареи и введя конвой в Цусима-зунд, Рожественский мог контролировать внутренние воды между половинками Цусимы, по крайней мере прилегавшие к входному каналу. Получив с «Камчатки» доклад о взятии под контроль стоянки Озаки и ее окрестностей, он приказал «Уссури» с поднятым шаром укрыться там.
К этому времени радио снова действовало. Правда, сначала удавалось вести переговоры только с «Камчаткой». Но после нескольких неудачных попыток удалось наконец-то связаться с потерпевшим аварию «Рионом» и узнать положение дел на восточном плацдарме.
Опасения штабных офицеров, что прежде чем появиться у западного берега Цусимских островов, японцы успели атаковать гораздо более слабый отряд, выделенный для атаки протоки Кусухо, к счастью, не подтвердились. Наоборот, выяснилось, что там никаких объектов береговой обороны, кроме погодных неприятностей, не было.
Конечно, потери тоже были, но намеченные рубежи взять удалось. Причем сопротивление гарнизона на берегу оказалось намного меньше, чем предполагалось при разработке операции. Несмотря на потерю вспомогательного крейсера, действия восточной штурмовой группы признали несомненно удачными, учитывая обнаружившуюся готовность противника к нападению.
Но долго обмениваться депешами не было возможности. Помехи работе беспроволочного телеграфа нужно было начинать ставить снова, по мере приближения противника. Теперь все японские отряды уже были видны даже с мостиков наших кораблей, а вот японцы друг друга пока не видели, и радио, для согласования дальнейших действий, им было гораздо нужнее.
Самым логичным в сложившейся ситуации казалось попытаться разбить японцев по частям, пока они не объединились. С севера полным ходом приближались «Касаги», «Цусима», «Акаси» и «Яейяма», державшиеся в трех милях от берега. До них от мыса Гоосаки было уже всего 43 кабельтовых.
Между ними и берегом шли два отряда миноносцев в колоннах по четыре и три корабля каждый. Три больших двухтрубных миноносца в 150 тонн шли впереди, а четыре однотрубных в 90 тонн – за ними следом немного ближе к берегу. Они уже обогнали свои крейсера и были хорошо видны даже без бинокля.
Позади крейсеров виднелись дымы еще нескольких миноносцев, но сколько их и что это за миноносцы, понять пока было невозможно. Аэронаблюдатели вскоре сообщили со своей высоты, что это еще девять номерных миноносцев в двух отрядах, быстро приближавшихся с северо-запада.
На западе, юге и юго-западе хорошо просматривались несколько групп дымов, но с наших кораблей было пока не видно, кому они принадлежат, поэтому с флагмана послали запрос об обстановке на «Уссури». С шара сразу передали сигнальным фонарем краткий рапорт о том, что видно по горизонту.