Сергей Протасов – Новые земли (страница 40)

Но до этого японцам все же удалось добиться трех прямых попаданий фугасами в «Калхас» и еще четырех в «Корею». Повреждения были не велики, но высаживавшиеся части понесли ощутимые потери, будучи еще на палубах своих судов, еще больше увеличившиеся от шрапнели с началом высадки и после стремительного штурма базы.

В течение следующего часа после подавления всех японских батарей десанты с пароходов, броненосцев береговой обороны и миноносцев полностью овладели западной торговой гаванью и большей частью восточной военной. Были захвачены два парохода с японским углем, правда не слишком высокого качества, мастерские казенного адмиралтейства, все доки, флотский арсенал и береговой угольный склад объемом более десятка тысяч тонн первоклассного боевого угля.

Высланные из порта и укомплектованные исключительно добровольцами штурмовые группы на реквизированных повозках и лошадях, не встречая никакого сопротивления, довольно быстро выскочили за пределы городских окраин. Проскочив по довольно основательным деревянным мостам через пять речушек, впадавших в южную часть восточной бухты, уткнулись в развилку. Одна дорога уходила через очередной мост за реку, явно собираясь и дальше петлять вдоль бухты, уходя к северу, а другая вела вверх по склону по левому берегу реки, примерно в направлении подавленных позиций, хорошо заметных по вспухавшим над ними шрапнельным разрывам. Пришлось разделиться. Часть двинулась через мост, а остальные пошли вверх по склону.

Однако скоро река начала все больше склоняться к югу, уводя в сторону, в то время как надо было сворачивать на север. Никаких мостов через нее не было, так что, пройдя с полверсты, двинулись обратно, с большим трудом развернув повозки на узкой горной дороге, для чего пришлось выпрягать лошадей.

Зато вторая группа по свернувшей как раз в нужную сторону почти сразу за рекой дороге успешно и достаточно быстро добралась до японских дальних батарей. Подав ракетами сигнал для прекращения обстрела, молча пошли в штыки. Японцы только еще начинали вылезать из укрытий, а наши уже хозяйничали в орудийных двориках.

Но после разделения отряда людей не хватало, поэтому сначала пришлось занять оборону, не давая канонирам высунуть носа. Только после подхода второй половины отряда, последний отрезок пути гнавшей галопом на звуки ружейной стрельбы, удалось полностью взять под свой контроль все позиции. Форт быстро осмотрели, собрали все найденные бумаги и привели его в полную негодность. На позициях, используя японские же снаряды, удалось подорвать как сами орудия, так и командные пункты и погреба боезапаса.

Выжившая после обстрелов прислуга орудий, никак не ожидавшая атаки со своей территории, не смогла удержать своих укреплений, не приспособленных к обороне с суши. По сути говоря, яростно сопротивлялись только офицеры и десятка полтора нижних чинов на КП и возле него. Все остальные, не имевшие никакого оружия, были сбиты с ног, не успев ничего понять.

Уцелевших рядовых пушкарей и вольнонаемных связали и оставили на месте, а весь командный состав едва не прикончили сгоряча. Среди наших добровольцев имелись убитые и раненые, как из офицеров, так и из нижних чинов. Стрелкового оружия у японцев на батареях почти не было, но против стали фамильных катан в руках потомственных самураев армейские палаши, штыки и приклады винтовок оказались малопригодными.

Закончив с фортом, двинулись обратно. Но перед этим связались с нашими кораблями в порту, используя найденный на КП ратьер. Командовавший добровольцами мичман Князев с «Сенявина» опасался, что на пути в порт отряд на дороге ждет засада, поэтому предложил эвакуироваться катерами, спустившись к берегу бухты. Так и сделали, что оказалось быстрее и легче. Вывезли всех своих раненых и убитых. Выживших японских офицеров, довольно сильно помятых в рукопашной, сразу доставили на флагман в качестве военнопленных.

К 17 часам русские уже полностью контролировали обе гавани и подготовили к подрыву и затоплению плавучий док, подтащив его к входным створам гавани у мыса Бакути. На верфи и в районе арсенала гремели взрывы и начались пожары, причем там все время вспыхивали перестрелки между нашими подрывными командами и японцами, появлявшимися совершенно неожиданно в самых неподходящих местах.

Все истребители, под охраной пехоты, принимали трофейный боевой уголь и воду с японских береговых складов. Для ускорения погрузки пришлось задействовать часть десантных сил, что позволило до отхода принять топлива до полного запаса в ямы, и даже в перегруз россыпью и в мешках прямо в кочегарки и на палубы еще по девять – двенадцать тонн на корабль.

После занятия нашей пехотой всех японских батарей броненосцы береговой обороны в авральном порядке пополняли убыль в погребах 120- и 75-миллиметровой артиллерии, ошвартовавшись к транспортам прямо в военной гавани. Для ускорения процесса боеприпасы пока размещали прямо на палубах и во всех помещениях, расположенных рядом, поскольку не успевали укладывать все на место сразу. С «Николая I» все время торопили.

В начале седьмого часа вечера благополучно вернулись «Иртыш» и «Воронеж» из Цуруга. Они встали рядом с большими броненосцами на внешнем рейде к западу от мыса Бакути, напротив входного канала. Сразу после их прихода Небогатов приказал разрушить телеграф, срочно собрать все ценное в порту, особенно навигационные карты и связанные с этим документы, забирать десант и готовиться к выходу.

Хотя с шара вокруг никого не видели, на флагмане опасались скорого появления крупных сил противника, которые могли запереть нас в гавани. Начальник штаба Небогатова капитан первого ранга В.А. Кросс всерьез считал, что неожиданно легкое овладение базой Майдзуру является тщательно подготовленной азиатской ловушкой.

Получив приказ с флагмана, тщательно обыскали портовую контору и мостики всех судов, а в город отправили команду добровольцев, благополучно пробравшихся по опустевшим улицам к телеграфу, который оказался совершенно брошенным персоналом. Здание подожгли и сразу вернулись в порт, где пехота уже вовсю грузилась обратно на свои суда.

Пленных японцев из обслуги батарей и гарнизона доставили катерами на борт «Николая I», а в базе и на рейде с новой силой загрохотали взрывы. Используя запасы Майдзурского арсенала и порта, удалось существенно увеличить число минированных объектов. Подорвали все доковое оборудование и сами доки. Подожгли деревянные эллинги и леса, окружавшие строящиеся на верфи корабли, арсенал, мастерские.

Всю портовую мелочь испортили и притопили вдоль причалов, а достраивавшиеся на плаву истребители взорвали и затопили на фарватерах в гавани и перед взорванными шлюзами доков. Загруженные трофейными боеприпасами почти готовые большие четырехтрубные миноносцы разламывало на части всего от одного пироксилинового патрона, инициировавшего детонацию всего остального. Угольный склад также подожгли.

В сумерках русские корабли покинули горящий Майдзуру, уведя с собой оба трофейных угольных парохода и потопив во входном канале плавучий док, днищевую часть которого буквально разодрало тремя десятками мощных подрывных зарядов, сработавших одновременно, а рядом с ним еще несколько мелких судов и стальных барж, полностью перекрывших фарватер. В дополнение, всю эту баррикаду заминировали, так же как и подходы к ней. Но при этом вокруг набросали больше ложных мин из мешков со шлаком и прочим мусором, чем настоящих, так как места «минных постановок» хорошо просматривались с обоих берегов, на которых уже начиналось какое-то подозрительное движение.

Уже в темноте, покинув залив Вакаса, у мыса Куога расстались с трофейными угольщиками, двинувшимися самостоятельно во Владивосток на своих максимальных 9 узлах, а Небогатов повернул к Корейскому проливу, приказав держать 12 узлов на лаге. Курс проложили с расчетом пройти ночью между островом Оки и Японией. Считалось менее вероятным встретиться с противником у самого побережья, так как по логике японцы должны стараться перехватить нас на отходе к Владивостоку.

Миновав мыс Куога, приблизились к берегу и сначала шли недалеко от него, ориентируясь по едва видимым силуэтам гор на фоне ночного неба и зареву пожаров в заливе Вакаса, отражавшемуся в тучах. Однако Йессен вскоре подвел свой броненосец к борту флагмана Небогатова и через мегафон предложил отойти подальше в море, изложив вкратце историю о взбаламученном иле у бухты Ушиура. Хотя глубины на той банке и были скорее щекотливыми, чем опасными, седых волос контр-адмиралу это событие явно добавило, так сказать «на старые дрожи» после недавней аварии «Богатыря».

Небогатов возражать не стал, и отряды приняли немного вправо, удаляясь от побережья. Своему штабу он приказал срочно изучить добытые трофейные карты. Даже первое знакомство с ними показало, что отряд Йессена вполне мог и выскочить на мель. Оказалось, что в двух с небольшим милях дальше в море от обнаруженной банки имелась еще одна, с вдвое меньшими глубинами. Малые броненосцы прошли всего в двух кабельтовых юго-западнее ее.

С восходом луны осмотрели горизонт, определившись по видимым ориентирам, и продолжили следовать в виду берега, так как погода позволяла надеяться на скрытность. Эскадру надежно укрывала дымка, из которой торчали лишь мачты. Дым из труб стелился по поверхности воды, смешиваясь с туманом, что скрывало отряд от возможных наблюдателей, как с моря, так и с берега. Шли проторенным судоходным маршрутом, так что мелей уже не боялись. Все судоходство японцы, скорее всего, свернули, так что встретить кого-либо было маловероятно.