Сергей Протасов – Новые земли (страница 27)

Капитану второго ранга Трояну и всем командирам вспомогательных крейсеров было настоятельно рекомендовано обратить внимание на неудовлетворительную подготовку комендоров. Их заявку на комплектование вновь устанавливаемой артиллерии опытными расчетами с разоружаемых кораблей удовлетворили, обеспечив пароходы-крейсера еще и дальномерами, переданными с ремонтирующихся кораблей.

Также рекомендовалось более взвешенно подходить к прогнозированию возможного развития ситуации. В частности встреча с «Такао» или кем-то подобным у залива Сендай была вполне предсказуема после действий у Осаки и Токио и атаки лагуны Хамано. Все это наверняка заставило противника принять все возможные меры по защите своего побережья.

Береговые службы связи флота испытали на себе действие «адмиральского фитиля», вставленного всем за организацию оповещения, едва не закончившуюся катастрофой «Изумруда» уже у родных берегов. Отвечавшие за связь офицеры из крепости и комендатуры залива Ольги были сняты со своих постов и понижены в званиях с переводом для дальнейшего несения службы на строившиеся новые сигнальные посты севернее устья Амура, в самую глухомань.

Туда же отправился и пристав с Сучанского поста, несмотря на всю проведенную предварительную разъяснительную работу не потрудившийся доложить во Владивосток о прохождении отряда мимо его участка. Хотя сообщение об этом он получил от местного крестьянина Тарбеева, бывшего моряка Добровольного флота.

Когда по графику движения конвой уже миновал Сучан, а сигнала о его прохождении получено не было, в базе объявили боевую тревогу, решив, что его перехватили. «Нахимов» и «Наварин» вынужденно прекратили ремонт и готовились выйти в море со всеми эсминцами. Нерадивость в создании службы наблюдения и оповещения за этим приставом уже отмечалась ранее, и это стало последней каплей. А Тарбеев был назначен старшиной сигнальной вахты Сучанского района.

Были также сделаны выводы и о необходимости обязательного присутствия на уходящих во вражеские воды кораблях переводчиков, пусть даже не военных. Это позволит оперативно получать информацию путем опроса пленных, или даже местных жителей, и даст возможность принимать решения, опираясь на самые свежие сведения. Для решения этого вопроса начался отбор и тщательнейшая проверка добровольцев из числа местных жителей, владеющих японским языком с назначением приличного жалованья.

Аналитические выкладки по итогам первого боевого похода от родных берегов были доведены до всех офицеров Тихоокеанского флота и разобраны на офицерских собраниях в экипажах. В столицу ушли телеграммы о первых успехах и новые запросы на крайне необходимые материалы и оборудование для обеспечения ремонта и поддержания боеспособности флота. Расчетливый царедворец Рожественский задействовал уже все свои связи в окружении императора в ГМШ, но пока добился не многого.

Глава 7

После того, как вторая эскадра достигла Владивостока, часть офицеров штаба Рожественского постоянно занималась анализом всего того, что имело место в ходе похода и последовавших затем боев в районе Цусимских проливов. Вскоре эта группа была реорганизована в аналитический отдел штаба, увеличившийся до 48 человек.

В числе прочих вопросов этот отдел прорабатывал также и обнаруженное после активных артиллерийских боев явление резкого и весьма значительного изменения девиации магнитных компасов броненосцев, до нуля на некоторых румбах. Причем это наблюдалось лишь на броненосцах.

Причину этого явления пока не могли определить. Считалось, что оно вызвано вибрациями от множественных попаданий и от собственной стрельбы. Кроме того, залпы тяжелых орудий вызывали значительные и долго не стихавшие колебания картушки магнитных компасов, что серьезно осложняло управление кораблем.

Опыты со стрельбой из всех стволов с максимальной частотой, проведенные на «Богатыре», показали, что отклонения при этом не значительны. Вызванные же сотрясением корпуса и надстроек качания картушки быстро затухали. А стрельб из тяжелых орудий больших кораблей пока не проводили.

На 13 июня были назначены учебно-боевые стрельбы для двенадцатидюймовой артиллерии, на которых планировалось провести и необходимые замеры с компасами. Для сбережения ресурса стволов главного калибра на кораблях действующего флота для стрельб выбрали «Александра III», небоеспособного, но с исправной крупнокалиберной артиллерией.

Кроме того, в порядке личной инициативы его командира, на нем в обоих носовых башнях вместо планировавшихся изношенных пушек «Богатыря» установили отремонтированные и еще вполне пригодные пушки с «Громобоя». Так что этот «временно учебный» броненосец теперь мог обеспечивать не только стволиковые, но и боевые практические стрельбы всех своих наличных калибров.

Экономить на учебных стрельбах Рожественский был категорически не намерен. Планировалось к моменту полного ввода в строй этого броненосца установить в его главные башни, взамен родных орудий, которые неизбежно будут вконец расстреляны на учениях, пушки черноморского броненосца «Князь Потемкин Таврический». Их уже снимали с «проштрафившегося» корабля и готовили к перевозке на Дальний Восток, о чем на днях была получена соответствующая телеграмма.

Башенные расчеты и артиллерийских офицеров «Александра» заменили на «бородинцев» и «орловцев» которые, сменяя друг друга, должны были отстреляться с идущего 12-узловым ходом броненосца по самому старому из трофейных пароходов, посаженному на мель во избежание преждевременного потопления цели, а затем по макетам береговых укреплений у мыса Ахлестышева. На стрельбах планировалось также изучить воздействие «переснаряженных» аммоналом двенадцатидюймовых фугасов. При этом должен был присутствовать и командующий.

После встречи конвоя броненосец снялся с якоря и двинулся к артиллерийскому полигону. Погода была ясная. В ходе пятичасовых учений отрабатывались, а фактически разрабатывались, приемы пристрелки и ведения огня из тяжелых орудий на больших дистанциях, пристрелка шестидюймовыми башнями на дальностях до 50 кабельтовых и более с последующим поражением цели главным калибром, используя таблицы совместимости, и многое другое.

Общая оценка по итогам стрельб была не выше «удовлетворительно». Пристреливались на больших и средних дальностях слишком медленно и с большим расходом боезапаса, так как корректировка огня на больших дальностях, особенно по береговым целям, была весьма затруднительна даже из артиллерийских рубок. Кроме того, определить точное расположение позиции батареи по вспышкам дульного пламени и дыму выстрелов (имитируемому пиротехническими средствами) с пятидесяти кабельтовых было сложно, так же как и различать место падения снарядов среднего калибра, даже если они исправно взрывались. Трудно было точно определить величину недолета или перелета. В итоге получался слишком большой разброс по дальности.

Не хватало сноровки в работе с новыми доработанными артиллерийскими таблицами шестидюймовых пушек. К тому же выяснилось, что при стрельбе на большую дальность при предельных углах возвышения орудий главного калибра отклонение полета снарядов заметно превышало табличные значения, полученные, видимо, путем вычислений, а не практическим способом. Так, при ведении огня из 305-миллиметровых пушек на дальность в 60 кабельтовых отклонение табличного значения от реальности составляло целых 6 кабельтовых!!! Соответственно обнаружились большие неточности и в таблицах согласования.

При возобновлении огня после разворота на очередной боевой галс порой брали неверные поправки, опять же из-за недостаточной практики. По этой же причине не всегда удавалось развить высокий темп стрельбы, особенно главным калибром. Но, в общем и целом, для первых подобных стрельб вышло не так уж и плохо. Морскую и береговую цели в итоге все же уничтожили с безопасной для корабля дистанции. Отказов техники не было.

Подтвердилось, что при частых даже двухорудийных залпах главным калибром все магнитные компасы практически выходили из строя. Причем на них серьезно влиял лишь огонь тяжелых орудий. Комиссии аналитического отдела штаба было поручено выработать меры по сохранению работоспособности штурманского оборудования при ведении артиллерийского боя.

Результаты стрельб осмотрели, сойдя на берег, и все остались ими довольны. Не жалея мундиров, офицеры и сам наместник императора лазили по искореженным железякам и снарядным воронкам, щупая дыры и заглядывая под завалы из бревен, земли и камней на полигоне.

Пароход был полностью разрушен восемью прямыми попаданиями тяжелых снарядов. Трубу забросило на берег в 10 метрах от судна. Пробоины в обшивке борта, в который попадали пороховые снаряды, достигали метра и более в диаметре, а разрушения внутренних помещений от осколков и взрывной волны были ужасающими.

Но более всего произвели впечатление снаряды с начинкой из аммонала, полученного в ходе опытов на крейсере «Россия». После взрыва одного из них под палубой ее вспучило, разорвав по швам и подняв на полметра. Все бимсы под ней оборвало или перебило, а переборки смяло и спрессовало взрывной волной и изрубило осколками.

Обращенный к берегу борт проломило в одном месте поздно разорвавшимся аммоналовым фугасом, который прошел через весь корпус судна насквозь, при этом, проделав в обшивке ворота шириной больше чем в три метра и высотой во все междупалубное пространство, то есть около двух с половиной метров. Причем шпангоуты тоже смело силой взрыва. Разрывами снарядов в воде при близких недолетах была разворочена даже подводная часть. Конечно, пароходик был гниловат, но и снаряды наши стали куда лучше.