Сергей Протасов – Нам бы день простоять, да ночь продержаться! (страница 8)
Меньше чем за минуту, кроме тяжелых бомб, вокруг головных судов правой колонны, а большей частью непосредственно на их бортах и надстройках разорвалось больше десятка среднекалиберных снарядов, что окончательно рассеяло сомнения относительно наличия скорострелок, что на этапе планирования разведкой однозначно отрицалось. Долетел и второй тяжелый залп, на этот раз из шести чемоданов. Снова без попаданий. Замеры времени между вспышками и их падением свидетельствовали о крутой траектории. Следовательно, хотя бы сведения о вооружении форта 14-ю тяжелыми гаубицами изготовления Осакского арсенала, а не 270- или 240-миллиметровыми пушками (что было бы гораздо хуже) полностью подтвердились.
А впереди уже обозначился условный сигнал от нашего «маркера». Судя по всему, он отыскал один из строившихся фортов и теперь показывал его место. Там тоже началась пальба. Надо же! Совсем недалеко! Вряд ли дальше, чем до плюющихся огнем батарей справа. И это все меньше чем за минуту!
Токийский залив встречал главные силы вторжения со всеми положенными почестями. Грех было жаловаться.
Глава 4
Командующий морским районом Йокосука адмирал Иноуэ был уверен, что, опираясь на форты и заграждения пролива Урага, нападение русского флота удастся отбить. В последнее время под его руководством система обороны Токийского залива была значительно усилена. Причем все работы по строительству новых и реконструкции уже имевшихся батарей велись исключительно с учетом накопленного опыта боев береговых укреплений с русским флотом, полученного в последние месяцы.
Начиная со второй половины августа, помимо большого количества малокалиберной скорострельной артиллерии, он получил в свое распоряжение 17 пушек калибра 152 мм и 22 – 120 мм завода Армстронга. Это позволило достаточно хорошо прикрыть минами и пушками бухты Минамибосо, мыс Миогане и район Миура – мыс Кен. Существенно усовершенствовать береговую оборону у бухты Курихама и мыса Сенда южнее Ураги. Таможню перенесли из Курихама в Цуруги севернее мыса Кен, под защиту современных орудий и подальше от нового оборонительного минного поля. На острове Дагашима установили наиболее сохранившиеся два – 203-мм и три 152-мм орудия с крейсера «Токива». Еще четыре пушки с него поставили на насыпном форте № 1, заменив ими устаревшие картузные стодвадцатки на скрывающихся лафетах. Сам крейсер из-за отсутствия необходимых броневых плит и орудийных стволов, еще не доставленных из Англии, похоже, надолго застрял в доке военного порта Куре, куда перешел после временного ремонта и разоружения.
Помимо работ на берегу должное внимание уделили и охране водных районов. Были усилены обычные брандвахты у мыса Кен и появились новые у мысов Сенда и Томозаки, а также на противоположном берегу пролива Урага у мыса Миогане и прилегающих акваториях севернее его.
Кроме того, в Токийском заливе и его окрестностях постоянно базировались вспомогательные крейсеры из состава патрульных сил с кораблями поддержки «Такао», «Ямато» и «Мусаси», а также все оставшиеся трофейные китайские канонерки, перевооруженные на малокалиберные скорострелки, и не менее двух отрядов истребителей. А к концу октября в залив были стянуты вообще почти все оставшиеся миноносные силы империи.
Полностью запретили любое ночное судоходство, а днем все суда встречались еще на подходе и проводились через проходы в заграждениях под охраной (на случай срыва мин). Был в этом обязательном эскортировании и еще один скрытый смысл.
Разрешенные фарватеры впритирку огибали мыс Каннон, словно демонстрируя мощные сооружения его тяжелых батарей. Зато пролегали максимально в стороне от строившихся в проливе Урага двух новых насыпных островов-фортов, которые держали максимально загороженными мелкими судами и щитами из циновок и кусков парусины от всех, проходивших мимо[3]. И это не случайно. Там силами флота подготовили два хороших сюрприза для желающих войти в залив без приглашения.
Отсыпку острова морского форта № 2 закончили еще в 1899 году и сейчас на нем заканчивались работы по кладке стен подвальных помещений и бункеров. По сути, он представлял собой сплошную стройплощадку, что не позволяло разместить артиллерию серьезных калибров. По этой причине армейцы не проводили там никаких мероприятий по вооружению, даже несмотря на неблагоприятный поворот событий в ходе войны.
Однако его расположение обеспечивало контроль за северной и восточной частью верхнего устья пролива Урага. Что не давало покоя флотскому руководству, принявшему ряд мер по своей линии. Начиная с середины июля среди грузовых лихтеров и барж в его гавани постоянно находились три специальные шхуны, вооруженные минными аппаратами.
Рукотворный остров морского форта № 3 еще не успели закончить. Сроки его готовности резко отодвинула сильная буря, накрывшая столицу и ее окрестности в июле 1902 года. Тогда уже отсыпанную щебнем большую часть постройки, даже укрепленную бетоном, во второй раз сильно размыло волнами[4]. Настолько, что пришлось начинать все почти заново, первым делом отгородившись от океана полутора сотнями тонн бетонных блоков.
На данный момент восточная часть острова, обращенная на выход из пролива Урага в Токийский залив, более-менее сформировалась. Но осмотревшее его крепостное начальство пришло к выводу, что возводить бетонные или каменные сооружения там еще нельзя, а потому включать его в общую систему обороны мысов Фуцу и Каннон, куда уже входил морской форт № 1, пока еще рано.
Зато представители флота изыскали на его песчаных отсыпях место для целых четырех скорострельных армстронговских шестидюймовок. Их снабдили развитыми бронированными щитами, укомплектовали опытными расчетами и назвали получившееся укрепление флотской фланкирующей батареей. Был большой соблазн устроить что-либо торпедное и там, но отсутствие полноценных волнозащитных сооружений при сильных приливно-отливных течениях, не говоря о штормах, не позволяло обеспечить должную безопасность.
Две эти новые оборонительные позиции, несмотря на скромность вооружения, существенно повышали общую устойчивость и опасность для нападающих всего укрепленного района Каннон. В общем и целом считалось, что мощные, в том числе и современные, береговые батареи, плотные минные поля, перекрывшие пролив в несколько линий, и довольно многочисленные отряды миноносцев и истребителей взаимно дополняли друг друга и обеспечивали абсолютную неприступность портов внутри залива.
В Главной квартире были уверены, что, получив жесткий отпор с самого начала, командование русского флота откажется от повторных попыток штурма. Тем более что союзники прозрачно намекали на действенную поддержку при возникновении малейшей угрозы непосредственно для Токио. Правда, как обычно, не уточняя, в чем она будет выражаться.
Предполагалось, что отказавшись от штурма, противник постарается обосноваться южнее и попытается ввести плотную блокаду побережья. Основной его целью станет любой ценой не допустить подхода подкреплений из Латинской Америки. Выжидательная позиция где-нибудь в архипелаге Идзу[5] или чуть южнее, при наличии достаточных сил и желания, позволяла пришлым вполне надежно перекрывать все возможные маршруты, как в Йокосуку, так и в Куре, единственные сохранившие полную боеспособность японские военно-морские базы.
Это было предсказуемо, и меры приняли заранее. Все купленные в Бразилии и Аргентине корабли, по заверениям адмирала Ноэла, идут к Японским берегам под английскими флагами. А последний переход от Гавайских островов совершат вместе с американскими крейсерами, отправляемыми для усиления отряда контр-адмирала Трена на Филиппинах, так что напасть на них может только полный безумец.
Торговая же блокада ни в коем случае не может стать поводом для катастрофы. Перекрыть абсолютно все пути подвоза все равно нереально. К тому же долго на этих островах русским не просидеть. Их география такова, что полноценное базирование там просто невозможно. Особенно в преддверии зимних штормов. Непогода и постоянные ночные вылазки легких сил из Токийского залива быстро вынудят отступить. И в штабе русского наместника это, наверняка, прекрасно понимают.
Исходя из этих предположений, в Главной квартире склонялись к мысли, что возможное нападение русского флота на столицу империи может носить лишь демонстрационный и кратковременный характер. Тем не менее к его отражению готовились очень серьезно.
20 ноября после объявления боевой тревоги по морскому району Йокосука береговую оборону Токийского залива и прилегающих районов привели в полную готовность. В бухту Канега был отправлен 4-й отряд истребителей для ведения постоянной разведки на ближних подступах к проливу Урага. Там, бросив якорь у скалы Окиносима, миноносцы приняли уголь и воду с брандвахты, пополняя запасы до полных, и приступили к патрулированию.
Никого перехватить не удалось, но ситуация менялась стремительно. С появлением армады транспортов и боевых кораблей противника у Хатидзе этот отряд и все остальные минные силы сдернули с дозоров и мест стоянки, так же как и отряды вспомогательных крейсеров. Началось сосредоточение для превентивного удара. Вскоре пришел приказ на атаку, назначенную на ночь с 23 на 24 ноября.