Сергей Протасов – Чужие берега (страница 35)
Тем временем с миноносок на борт головного «Тобола» поднялся бывший старший штурманский офицер «Изумруда» Полушкин, уже хорошо знавший подходы к нашей базе на Цусиме. Он кратко проинструктировал командира транспорта и согласовал с ним основные кодовые сигналы, после чего, дождавшись подхода кораблей Энквиста, перебрался на одну из миноносок головной пары тралящего каравана.
Уже оттуда, ориентируясь по чуть видневшемуся слева берегу, он дал сигнал к началу движения. Далее подавал команды рулевому и голосом сообщал рекомендуемый курс на остальные суда тральной партии. Доставившие его миноноски и оба миноносца, оставшиеся при конвое, двумя группами заняли позиции западнее головных тральщиков и крейсера, вставшего в кильватер пароходам на протраленную полосу, и начали активный поиск противника.
В 03:17, не дойдя примерно пяти миль до мыса Камасусаки, «Аргунь» налетел на мину. Ее, болтавшуюся на волнах, за несколько секунд до взрыва видели впередсмотрящие, но что-либо предпринять уже никто не успел. Вероятно, ее подрезали тралом, и она всплыла, сдрейфовав под борт парохода.
Взрыв пришелся на самую ватерлинию левого борта под клюзом. Через пробоину быстро затопило все помещения в носу, вплоть до носовой переборки первого трюма. Пароход сразу заметно сел носом, но сохранил ход и управляемость. Попытки подвести пластырь на ходу оказались безуспешными. Переборка опасно прогнулась и началась фильтрация через ослабшие заклепки. Но воду из трюма успевали откачивать.
О подрыве и его причине немедленно известили все корабли конвоя. На полубаке «Тобола», а затем и обоих других транспортов выставили вооруженных винтовками матросов для своевременного расстрела подобных мин в дальнейшем. Однако это быстро привело к полнейшей панике. Плавающие мины начали мерещиться всем впередсмотрящим. Кроме того, сигнальщики замыкавшего колонну «Алантона» углядели под берегом буруны миноносца, якобы атакующего конвой с кормовых углов.
Это добавило к частой, неуправляемой и бестолковой ружейной пальбе еще залпы осветительных ракет и грохот артиллерии. К пушкам «Алантона», усердно расстреливавшим прибойную волну, почти сразу присоединились комендоры подорвавшегося парохода, а затем и «Тобола».
В течение почти трех минут не удавалось навести порядок на палубах. Хорошо еще, что на мостиках паники не было и транспорты не начали шарахаться в разные стороны. Но на сигналы, передаваемые ратьером, а потом сигнальными ракетами и даже прожектором с «Нахимова», никто не реагировал. Только когда мнимые миноносцы были освещены прожектором с броненосного крейсера, стрельба наконец стихла. Сразу погас и прожектор. Но на звуки канонады к конвою устремились ближайшие дозорные катера и миноноски. Их появление с носовых курсовых углов в зоне, едва освещаемой уже почти упавшими в воду ракетами, вызвало новый приступ неуправляемой частой стрельбы из всех калибров и впечатляющей световой иллюминации.
Только когда все русские москитные силы, приближавшиеся к транспортам и их эскорту, вывесили в небе множество осветительных ракет, удалось опознать в «нападавших» своих, и перестрелка прекратилась. К этому времени успели несколько раз прострелить хрупкие корпуса миноносок, траливших фарватер, повредив котел на одной из них. Обоих подраненных тральщиков пришлось срочно менять, вызвав дежурную пару, что привело к задержке в сорок минут прямо среди обнаруженного свежего минного поля у входа в северный входной фарватер.
Все это время москитные силы цусимской базы, вместе с батареями обеспечивали охранение неподвижного каравана и почти постоянное освещение вод западнее него. Каждую минуту ожидали атаки маячивших в проливе и словно ждавших именно этого всю первую половину ночи японских миноносцев. Но, к всеобщему удивлению, ее так и не последовало.
Когда возобновили движение, довольно скоро к освещению подступов к каравану подключились и мощные прожекторы береговых батарей. Остаток пути до прохода в своих оборонительных минных полях конвой преодолел в свете постоянно выпускаемых с берега и эскорта ракет и пробегавших по горизонту лучей боевого освещения, так что обошлось без эксцессов.
Несмотря на помощь пришедшего из Озаки буксирного парохода, ошвартовавшегося к борту поврежденного судна и также начавшего качать воду, из-за задержки на входе «Аргунь» с трудом дотянул до отмели у мыса Эбошизаки, где уткнулся в грунт рядом с остовом «Изумруда». Корма оставалась на плаву. К этому времени совсем рассвело.
В течение первой половины дня седьмого июля, воспользовавшись отливом, закрыли пробоину пластырем, подкрепленным деревом и бетоном, частично разгрузили носовые трюмы. При этом все время качали воду. Но она не убывала. Оказалось, что камнями продавило обшивку. Только когда в затопленный отсек спустились водолазы и смогли частично заделать новые течи, нос оторвался от грунта.
Это позволило перейти на рейд Озаки, где, продолжая разгрузку, начали ремонт силами «Камчатки». После освобождения от грузов и искусственного кренования на противоположный борт вся пробоина оказалась над водой, и ее удалось надежно заделать временной деревянной заплатой, обшитой снаружи железом, а ослабшие стыки листов у днища забетонировали.
Глава 10
После встречи с «Нефертити» на кораблях усилили наблюдение по всем румбам. Поскольку в течение последних полутора суток эскадра не имела возможности определить своего точного места, имелась большая вероятность вылезти на камни у любого из берегов пролива Кии, так и не добравшись до второй цели экспедиции. К тому же считалось, что на входе могут ждать японские сторожевые суда. Чтобы обезопасить эскадру от неприятных неожиданностей и в то же время не встревожить противника раньше времени, после короткого совещания на борту флагмана решили все так же держать перед флотом нестандартного разведчика, страхуя его эсминцами, держащимися за кормой.
Продолжая углубляться в пролив, передали на борт трофейного американца, уже давно имевшего опытную усиленную сигнальную вахту, приказ командующего выдвигаться вперед с соответствующими инструкциями. Яркая окраска «Лизком-бей» полностью исключала даже мысль о возможности военного использования судна. Поэтому было маловероятно, что его будут сразу топить японские дозоры, окажись они в проливе, в то время как он успеет сообщить о контакте на идущие следом истребители, почти невидимые в ночи.
Расчетные координаты к началу второго часа ночи были где-то между островком Исима у западного берега устья пролива Кии и мысом Энджукаиган его восточного берега, примерно на середине прохода, имевшего ширину чуть больше десяти миль. Лотом постоянно проверяли глубину, но дна пока не доставали. Шли на восьми узлах, чтобы не было бурунов, но механизмы держали в готовности дать полный ход в любую минуту. Попутное приливное течение добавляло еще полтора-два узла. Ночь была темной. Тучи по-прежнему закрывали луну и звезды, не позволяя провести обсервацию.
В начале третьего начали перестраивать эскадру в боевой порядок. Следом за американцем низкими тенями неизменно скользили уже два связных истребителя. На всякий случай. Малые броненосцы и крейсера выдвигались вперед главных сил, сопровождаемые четырьмя оставшимися истребителями. «Урал» готовил к подъему запасной шар, уже заполненный газом и державшийся на привязи в наспех заштопанном ангаре. Пары на всех кораблях подняли до максимума, готовясь к боевому маневрированию. Экипажи заняли места по боевому расписанию.
Десантные части, назначенные для захвата батарей, проверяли снаряжение на палубах, изготовившись к погрузке в боты и трофейные лихтеры. Паровые катера для их буксировки усердно дымили последние полчаса, разводя пары на вываленных шлюпбалках. Сети для быстрой высадки пехоты лежали вдоль бортов «Урала» и «Терека», исполнявших при эскадре роль быстроходных десантных пароходов.
Основная часть пехоты заканчивала переформирование, вызванное сумбурной погрузкой. Командиры старшего и среднего звена, не переставая материться, изучали цели и подходы к ним, находившиеся уже внутри залива. Попутно знакомились со своими новыми подчиненными, совершенно сбившимися с ног и сорвавшими глотки, заново формируя роты из надерганных в Озаки откуда придется и затолканных в необъятные недра пароходов взводов, порой тоже сводных. Экипаж «Днепра», помимо расквартированного на нем батальона, готовил к высадке еще и сводную роту из своего экипажа.
Согласно первоначальному плану операции, войска для зачистки батарей должны были оказаться на берегу в пределах получаса после начала огня на поражение с основных сил флота. Считалось, что к этому времени стрельбы с берега уже можно будет не опасаться. Исходя из опыта Майдзуру и Цусимы, в штабе были уверены, что никаких противодесантных батарей в столь отдаленном от театра боевых действий районе у противника быть еще не может. Не могли японцы так быстро исправить свою главную ошибку. Так что самым главным было найти подходящее место, чтобы скорее добраться до фортов.
Вся эскадра пришла в безмолвное движение, проводя рокировку для предстоящей атаки. Причем отдельные отряды на время потеряли из вида друг друга в обманчивой темноте. И в этот момент с шедших в голове флота истребителей фонарем сообщили, что «Лизком-бей» выскочил на камни. Немедленно корабли передового отряда снизили ход до самого малого, усилив вахты впередсмотрящих на полубаках и ведя частый промер глубин.