Сергей Протасов – Апперкот (страница 67)

Справа, между обозначенной барашками перекатывавшихся волн отмелью и скрытым где-то за дымом восточным берегом, судя по карте, убегавшим на восток и образовывавшим небольшую гавань, на самой границе уже расплывавшейся здесь завесы маячили два небольших паровых судна, неспешно двигавшихся наперерез нашей передовой группе. Оба тянули за собой на коротких буксирах что-то массивное, напрочь лишавшее их маневренности.

В них сразу опознали миноносцы, но они явно еще не знали о начале второго штурма и к бою не готовились. Поняв, кто перед ними, там вызвали расчеты к орудиям, но ни перехватить наших, ни скрыться сами уже не успевали.

По ним тут же открыли огонь из всего, что могло их достать, не снижая хода. С «Безупречного» дали ракетный сигнал, что проход свободен. В этот момент, совершенно неожиданно, то сооружение, что тащил ближайший из японских миноносцев, взорвалось с жутким грохотом, буквально накрыв огромным столбом воды своего буксировщика и засыпав его соседа обломками. Тот уже начинал травить пар от нескольких попавших в него снарядов, а после этого и вовсе остановился, замерев, как его качнуло влево, и прекратив стрелять в ответ.

Когда поднятая взрывом вода опала, ближайший японец уже совершенно не представлял опасности. В разводах еще не рассеявшегося дыма и водяной пыли было прекрасно видно, что он быстро погружался кормой, высоко задрав нос. Из трубы бил столб перегретого пара, аварийно стравливаемого из котла. Людей на палубе видно не было.

Тут откуда-то из-за этих уже гарантированно выведенных из игры миноносцев показались еще какие-то небольшие паровые суда, такие же неуклюжие. Огонь сразу перенесли на них, скоро разглядев, что это четыре катера, спешно избавлявшихся сейчас от пришвартованных к их бортам больших угловатых фуне или лихтеров и начавших стрелять по «Безупречному» из имевшихся на них мелких пушек и пулеметов.

Но японцам в этот раз не везло. Почти сразу же одна из этих лодок также взорвалась, разметав в щепки свой катер и накрыв волной соседей. После этого последние два, еще сохранившие ход, развернулись и быстро пропали из вида. Вокруг них теперь хватало клочьев дыма, стелившегося по воде, так что спрятаться возможность имелась. Берег восточнее отмели совершенно не просматривался с самого начала, и кто еще там мог затаиться, никто сейчас сказать не мог.

Судя по мощным детонациям, было очень похоже, что встреченные миноносцы и катера шли к входному каналу с минными плотиками на буксирах, чтобы снова его заминировать. Наш рывок на штурм без подготовки и предварительного развертывания для них явно оказался сюрпризом. Тот же дым, что гарантировал им недоступность от наших глаз, не позволил своевременно обнаружить приближение опасности, а быстрота выдвижения эсминцев авангарда, не стесненного в этот раз тралами, не дала нужного времени для предупреждения.

За те короткие минуты, что шла эта первая перестрелка, миноносная колонна выскочила уже на траверз отмели Чидори. У стенки минного арсенала справа по курсу, за корпусами нескольких грузовых судов теперь стали видны еще два довольно крупных миноносца с одной трубой и двухтрубный истребитель. Они уже отдали швартовы и имели ход, начав стрелять по нашим кораблям. Дистанция была меньше мили и быстро сокращалась.

Русские ответили частым и точным огнем, но это, естественно, не смогло остановить самураев. Они набирали скорость и шли наперерез, в то время как наши, наоборот, дали реверс машинам, чтобы не влететь на всех парах в туши транспортов, столпившихся в северном, а еще больше северо-западном углу бухты, где они стояли вообще буквально борт к борту.

К «принимающей стороне» сразу присоединился еще один однотрубный миноносец, показавшийся из-за пароходов со стороны портовой части бухты. Откуда-то оттуда же донесся мощный звук заводского гудка, подхваченный сразу несколькими судовыми сиренами от морского арсенала. С самих транспортов и с берега заполошно захлопали ружейные выстрелы и малокалиберные пушки. Это все дополнялось накатывавшимися с кормы раскатами стрельбы тяжелых батарей и частых разноголосых разрывов всего, что прилетало на форт с эскадры.

Под такой аккомпанемент наши миноносцы миновали отмель Чидори и получили наконец свободу маневра, сразу положив право руля и ложась на встречный курс своим оппонентам, что шли от минной пристани, держа их под огнем правого борта. Одновременно левым начав отвечать тому одиночке, что выскочил от пароходной стоянки.

Ход резко падал, но еще до полной остановки ручки машинных телеграфов перекинули на «малый вперед», чтобы было проще маневрировать в тесноте забитой судами акватории и не разминуться с противником слишком быстро. И снова строй сквозь строй!

А в жарких утробах котельных и машинных отделений, прислушиваясь к звукам боя, едва доносившимся сквозь гул ненасытных топок и «дыхание» механизмов, исходили риторическим матом кочегары и машинисты, комментируя «судороги» своего непосредственного начальства с мостиков, вынуждавшие их то гонять машины на реверсах с запредельными рабочими значениями пара во всех магистралях, то давать полный ход и сразу «стоп машина!», из-за чего приходилось резко сбрасывать его избыток в холодильники или через клапаны.

Схватка в любой момент могла перерасти в рукопашную, с таранами и абордажем. Наши силы прибывали! В 13:07 из дыма позади пытавшегося догнать собратьев «двести одиннадцатого» показался и «Ушаков», с которого с удивлением обнаружили, что все время наступавший на пятки «Апраксин» в дыму отстал.

Едва окинув взглядом бухту, командир отставшего миноносца сразу увел свой корабль в сторону, освобождая линию огня для броненосцев и паля всем бортом влево, пытаясь обозначить им приоритетные цели. Но с гораздо выше расположенного мостика флагмана Иессена обзор был достаточно хорошим, чтобы и так понять, куда бить.

К этому времени японцы уже разминулись с нашим авангардом и оказались у него за кормой, разворачиваясь для продолжения боя. Их колонна представляла для комендоров броненосца хорошую цель, так как все корабли практически створились, причем на острых носовых углах на расстоянии прямого выстрела, чем они незамедлительно и воспользовались.

Грянул сначала двухорудийный залп стодвадцаток левого борта, тут же дополненный перестуком трехдюймовок, потерявших несколько секунд на смену снарядов с шрапнели на бронебойные гранаты, и поспешной пальбой вразнобой среднего калибра уже правого борта, для двух пушек которого также открылась директриса стрельбы. А носовая башня главного калибра подвела предварительный итог парой десятидюймовых фугасов. Причем все это вздыбило воду вокруг кораблей противника почти одновременно.

Тем, кто находился в боевой рубке «Ушакова», показалось вначале, что удалось прихлопнуть сразу всех японцев. Только тот, что приближался с севера, уцелел, так как оказался немного правее линии огня. Но когда всплески от взрывов тяжелых снарядов опали, стало видно, что все цели на плаву, а парит и теряет ход только один из миноносцев. Истребитель и другой однотрубник выглядели совершенно не пострадавшими и продолжали бой. Это сразу же подтвердили и из артиллерийской рубки, с высоты которой поле боя видели куда лучше, чем через щели в броне.

Японцы закончили маневр и нагоняли наших, почти упершихся в противоположный берег узкой бухты и также разворачивавшихся на обратный курс, огибая со стороны причалов транспорты, стоявшие на бочках непосредственно перед минным арсеналом. Вот-вот все должны были смешаться в свалке ближнего боя. Тогда калибры броненосцев береговой обороны уже не смогут им ничем помочь.

Пока же скорострелки «Ушакова» сопровождали самураев кучными всплесками, иногда пачкавшимися клубами разрывов под тонкой обшивкой и разлетавшимися при этом обломками. Но за дымом и брызгами, вздымаемыми снарядами, разглядеть, в кого именно попадали и насколько серьезно, не удавалось.

К тому же из завесы наконец появился «Апраксин». Для него, как минуту назад для «Ушакова», теперь положившего лево руля и гасящего инерцию своего веса обратным вращением винтов, дистанция по дальномеру составила всего десять кабельтовых. Обходя своего флагмана с правого борта, он также успел дать полновесный носовой залп, включая башню главного калибра. Ее «выхлоп» на несколько секунд почти полностью закрыл обоим броненосцам обзор в носовых секторах. Сразу следом, считай прямо в этот дым, изрыгнула огонь и кормовая башня «Ушакова», окончательно застелив бурыми клубами половину просматриваемого сектора, а потом снова ухнули стодвадцатки.

Когда дым снесло вверх и в сторону, оказалось, что в итоге броненосцам на пару удалось выбить еще и истребитель, вдобавок к подстреленному на развороте миноносцу. Судя по паре очагов яркого пламени, появившихся глубже в гавани, досталось и пароходной шеренге, в которую влетели все перелеты. И это за неполные две минуты, так сказать с порога.

Однако добрать своих подранков Иессену не дали. Оба преодолевших входной канал броненосца почти сразу оказались главными героями схватки, завертевшейся под западным берегом напротив минной пристани. После громогласного появления в бухте их главный калибр замолчал, зато не слишком многочисленные скорострелки и даже пулеметы начали бить взахлеб на оба борта почти по всем румбам, отражая атаки японцев, в основном катеров, набрасывавшихся со всех сторон. Неожиданно появляясь из-за корпусов многочисленных судов и тянувшихся отовсюду шлейфов дыма, они атаковали и моментально вновь скрывались.