Сергей Протасов – Апперкот (страница 62)

Всю первую фазу боя, держась в виду этого острова и обороняемых там отбитых японских позиций, со старого крейсера много раз видели запросы о помощи и всполохи ружейного огня на берегу, так что такого приказа ждали и восприняли его с одобрением.

Едва выйдя из залива и не обнаружив никаких угроз вокруг, двинулись к Осиме, сразу крошить лес вокруг батарей главным калибром. Снарядов не жалели и били точно. После столь эффектного уже второго возвращения «Донского» и наконец состоявшейся высадки с него штурмовой группы морской пехоты и десантной роты, атаковавшей японцев со стороны пристани под прикрытием огня серьезных калибров, десантники смогли прорваться обратно. С уже подожженных причалов всех их сняли миноноски и спешно подлатанные шлюпки с крейсера, ощетинившиеся вбитыми в пробоины чепиками, как еж иголками.

При этом японцы в бессильной ярости не прекращали атаковать, невзирая на плотное прикрытие амборкации артиллерией и пулеметами. Но достать уходивших от них десантников уже не смогли. Прикрывая эвакуацию, «Донской» стоял без хода максимально близко к берегу, сдерживая наступательный порыв противника. Благодаря его пушкам, отступая, высадившиеся на Осиме несколько часов назад десантники уже не потеряли ни одного человека. Но и без этого из 126 человек, доставленных на остров рано утром, в живых осталось только 57. Из них 36 раненых. При помощи отряда с «Донского» всех погибших также забрали с собой.

Когда уже принимали людей с миноносок, осторожно поднимая раненых, сработали заряды в погребах батарей. От этих взрывов ощутимо вздрогнул весь остров, а здоровенные столбы дыма поднялись до тяжелых облаков, казалось, даже приподняв и раздвинув их.

Глава 10

Собравшись вместе в Сасебском заливе, наша эскадра немедленно начала подготовку к штурму самой Сасебской бухты. Закрывшись от японских пушек зелеными холмами, начинавшимися к северу от мыса Иоризаки, надеялись получить время для необходимого срочного ремонта. Но вскоре, сразу после ухода «Донского» назад к Осиме и возвращения основной части шлюпок со снятой десантной группой Кого, рядом снова начали падать снаряды, что оказалось несколько неожиданным.

С державшегося восточнее и следившего за выходом из Сасебо миноносца № 205 сообщили, что это стреляют батареи на восточном берегу входного канала. Наверняка их огонь корректировался с какого-то берегового поста, прекрасно видевшего всю эскадру, так как разрывы явно приближались.

Это вынудило срочно свернуть работы и начать общий отход вдоль восточного берега полуострова Носиноноги на юго-восток, чтобы попытаться выйти из зоны досягаемости крепостных орудий. Но приобретенная за последние пару часов чрезвычайная медлительность некоторых наших кораблей и только что начатая транспортами приемка на борт возвращавшихся сильно потрепанных штурмовых групп не позволяли быстро этого сделать.

Прикрывая тылы и подранков, все пять броненосцев двинулись на восток. К этому времени пушки на них успели пробанить, остудив и прочистив стволы. Как только косогор, утыканный японскими батареями, у входного канала в бухту стал виден из артиллерийских рубок и с мостиков, по нему открыли огонь из всего, что могло простреливать носовые секторы левого борта, прямо через невысокий мыс Иорисаки. Но он скоро остался позади.

Береговые пушки сразу переключились на переставшие прятаться крупные и весьма опасные цели, которые к тому же приближались. А поврежденные эсминцы вместе с «Авророй», все так же тащившей «Жемчуга», и миноносцы № 209 и 202, обеспечивавшие их охрану, медленно потянулись к каналу Харио. Поскольку им никто не пытался мешать, они легко достигли бухты Сукуинора. Здесь, в самом южном углу залива, было меньше всего шансов, что их смогут достать с форта.

К этому времени броненосцы пристрелялись, и батареи почти сразу замолчали. Тем не менее бомбардировку продолжали, сделав еще два боевых галса по полторы мили, пока транспорты заканчивали возню со своими шлюпками, прерванную было в самом разгаре для исполнения новой вводной от штаба, предписывавшей осмотреть северный берег залива от бухты Таварата до мыса Иорисаки.

Переполненные пехотой, раскачивавшиеся на волнах суденышки рассыпались вдоль скал, но ничего подозрительного не видели, несколько раз угодив под ружейный огонь в районах расположения обнаруженных еще передовым отрядом сигнальных постов.

Пока они суетились у побережья, транспорты, едва успев принять раненых и убитых, вперемешку с пленными, и поднять только половину баркасов, начали исполнять приказ: «Убираться подальше к югу, не дожидаясь возможного возобновления обстрела!» Каждый тащил за собой вереницы гребных судов, забитых пассажирами. Скачущие на волнах катера вскоре потянулись следом, как утята за мамашами, боясь отстать.

Форт молчал. Настораживало слишком быстрое прекращение его сопротивления, но это было неопасно. От ушедшего «Донского» сигналов тревоги пока не получали. Русский флот теперь контролировал Сасебский залив и вход в него. Осталось только сделать последнее усилие и додавить противника в самой Сасебской бухте. Но сначала требовалось перегруппировать силы.

Броненосцы легли в дрейф севернее мыса Кушукизаки, не сводя стволов заряженных орудий с обманчиво тихого живописного берега и призвав сигналом к себе тральщики и прорыватели. Помня о все еще возможных атаках из-под воды, так было удобнее организовать охрану главных сил.

Когда малые суда приблизились, две миноноски из тральной партии, оказавшиеся теперь без тралов, потерянных при прорыве, отправили на разведку устья реки Сугио и канала Хаики, а также бухт Ушиноура и Ясушисаноура, располагавшихся восточнее, чтобы быть спокойными за правый фланг, когда начнется общая атака.

Миноноски вернулись быстро, обнаружив только скопления небольших морских судов. При этом три парохода примерно от 500 до 1000 тонн водоизмещения, пытавшихся разводить пары и удрать, они обстреляли, вынудив команды перебраться на берег. Несколько мест на острове Такашима и на западном склоне горы Канаяма, показавшихся им подозрительными, также прочесали пулеметами. Ответного огня не было.

Тем временем суда, скопившиеся у входа в канал Харио южнее района сосредоточения эскадры, были осмотрены миноносцами № 209 и 202. Не обнаружив военных кораблей и береговых укреплений, они занялись найденными там транспортами.

Судя по еще теплым машинам и котлам, из которых, правда, стравили пар, те явно пытались скрыться в канале, но не успели. К подходу миноносцев почти все были уже брошены своими экипажами на мелководье и дать ход самостоятельно не могли. Так что с освоением трофеев возникли вполне понятные трудности.

После затянувшейся возни с канатами сначала удалось завладеть двумя ближайшими судами, лишь слегка прижатыми течением к камням южнее бухты Сукуинора. Но они оказались изношенными старыми лоханями и ценности не представляли. Благодаря почти полному прекращению оттока воды из Сасебского залива в Омурский и все еще максимально высокой воде, их удалось стянуть на глубину и сплавить до узкой и извилистой части канала, имевшего ширину в этом месте чуть более кабельтова. Там призовые партии отдали якоря, открыли все водонепроницаемые люки и двери и подорвали пироксилиновые патроны в коридорах гребных валов.

Транспорты быстро затонули рядом с торчащим из воды отдельным утесом, на самом повороте протоки. При этом над водой возвышались надстройки. А у одного из них еще и часть высокого полубака. Это полностью перекрыло фарватер, сделав невозможным судоходство по каналу в Омурский залив и обратно. Таким образом, в нем оказались запечатаны все, кто успел там укрыться.

Далее осмотрели и стянули с мели следующие два парохода. Оба совершенно новенькие, еще с не ободранной свежей краской на бортах и исправными механизмами. Чем не призы?! С ними управились быстрее, пользуясь прекратившимся течением и уже отработанной методикой.

Но привести их к эскадре опять не удалось, так как сбежавшая команда и у них стравила пар и даже слила воду из котлов. Дать добыче свой ход снова не удалось, а пока возились с буксирами, время ушло, и буксировка неповоротливых судов плохо приспособленными для этого миноносцами в узости стала слишком рискованной. Особенно учитывая, что с убылью воды и вызванной этим начинающейся переменой направления течения появилась характерная толчея и мощные завихрения водных слоев вокруг неровностей дна и выступающих мысов. В таких условиях без всякой пользы насадить потенциальный трофей на какую-нибудь скалу стало более чем вероятно и было бы обидно. Но еще хуже могло получиться, если бы его вынесло на стоянку наших подранков, обосновавшихся совсем близко.

Исходя из этих соображений, почти состоявшиеся призы, к которым уже успели привыкнуть, также прикончили подрывными патронами и артиллерией прямо на фарватере, предварительно забрав с них все ценное. После этого спешно занялись поджогом других судов, уже не таких свежих, но еще вполне бодрых. Оставлять их японцам в «товарном» виде желания ни у кого не было.

Тут наткнулись на свой русский пароход, захваченный еще до объявления войны. Он имел весьма потасканный и совершенно непрезентабельный вид и уже плотно сидел на камнях в одном ряду с японцами. Называлось судно «Россия» и, судя по сохранившимся надписям на бортах, принадлежало Российскому обществу пароходства и торговли[16].