Сергей Протасов – Апперкот (страница 43)
Минные катера, воспользовавшись внезапностью и рассветной мглой, сразу после высадки атаковали японскую брандвахту между Осимой и Какиноурой, после чего подорванный торпедой пароход спешно выбросился на отмель, где и лег на грунт с большим креном на правый борт.
После внезапного обстрела миноносок к берегу подходить они тоже опасались, занявшись ближней блокадой острова. Позже, действуя совместно, миноноски и катера перехватили и потопили несколько паровых катеров, шедших к Осиме из бухты Омодака с переполненными вооруженными людьми лихтерами, разогнав по окрестностям еще более десятка таких же и других мелких судов. А потом вынужденно разделились.
Пара миноносок с катерами под командованием Хладовского согласно плану операции спустились вниз по проливу Тера, атакуя все встреченные японские суда. Прикончить кого-либо еще не удалось, но путь для эсминцев и крейсеров ими был расчищен. А мичман Черкашин на трех оставшихся миноносках развернулся и обогнул Осиму с севера, двинувшись затем на запад-северо-запад. Патрулируя в этом районе, он вел разведку и обеспечивал поиск и объединение главных сил эскадры с десантной группой, а потом охрану тральной партии и снова разведку, и опять охрану, но уже каравана транспортов.
Капитан второго ранга Семенов с транспортами, прорывателями, номерными миноносцами и тремя миноносками к утру благополучно форсировал пролив Хирадо, оказавшийся на удивление слабо прикрытым. Кроме небольших дозорных судов, там больше никого не встретили. Мин также не обнаружили. Но за полчаса до полуночи, сразу после разделения отряда, когда он еще только двинулся на юг, держась поблизости от западных берегов островов Икитсуки и Хирадо, этого еще никто не знал.
Прорыв начался с того, что у самого входа в пролив, чуть южнее острова Икитсуки, было обстреляно несколько небольших паровых и парусных судов, появившихся из дождя слева от каравана транспортов. После первых же выстрелов на острове, довольно высоко от уреза воды, вероятно на горе Конпирояма, открылся прожектор, но, едва скользнув по воде, его луч поднялся вертикально, сразу после чего где-то за ним взлетели три сигнальные ракеты. Ракетный сигнал немедленно был повторен с другого сигнального поста, гораздо южнее. Вероятно, уже с острова Хирадо.
Луч прожектора, поднятый в небо, был виден позади колонны еще довольно долго. К этому времени Леш закончил обход помещений, где размещалась пехота на флагманском «Калхасе». Будучи довольно тучным, однако всегда энергичным и подвижным, он после этого едва смог подняться на мостик, совершенно позеленев лицом. По словам его ординарца, все время бывшего рядом, за этот обход полковник устал как за недельный переход по раскисшим от дождя маньчжурским дорогам.
С трудом сдерживая спазмы желудка, он потребовал немедленно принять меры по улучшению условий для «пассажиров». Это было более чем уместно. В общем нервном напряге начавшегося прорыва про них как-то совсем забыли. В итоге спустя менее четверти часа после короткого обмена светограмм, переданных ратьером, с лязгом и грохотом стальные крышки трюмов начали открываться, а пехоте, до того удерживаемой в низах из соображений светомаскировки, разрешили подняться наверх.
Вырвавшись из кислой вони переполненных утроб транспортов, впитавших в себя запах пота сотен тел и расплесканного по всем углам так и не переваренного вчерашнего ужина, многие сразу принялись ладить самокрутки, и над палубами поплыл забористый дымок махорки.
При этом с державших дозорные позиции на флангах конвоя миноносок пароходы, подсвеченные огоньками бесчисленных цигарок, казались облепленными тысячами светлячков. Пехота, толпившаяся на палубах перегруженных людьми судов, довольно быстро отдышалась и, видя луч японского прожектора, начала беспокоиться.
Солдаты судачили между собой, что это сигнал тревоги, значит, вскоре следует ждать появления японцев. «А ежели потопют, как давеча в Такесики, так с палубы спасаться сподручнее, чем из железного нутра». Уроженцы Тамбовских и Рязанских губерний, до того никогда не видевшие моря и теперь испытывающие благоговейный трепет, потихоньку начали избавляться от подсумков с патронами и прочей амуниции, чтоб в случае чего легче плыть было.
Брошенное ими снаряжение, кое-как подсунутое под один из трапов, попалось на глаза снова решившему обойти пароход командующему экспедиционной бригадой Лешу. Тот оказался буквально взбешен столь вопиющим фактом разложения дисциплины и потребовал немедленно навести порядок, дав на это час времени, развернулся и ушел в свою каюту.
Сразу забегали унтера, выясняя, чей хабар попался на глаза начальству и почему. Быстро найденных «авторов» этого безобразия, после короткого, но доходчивого разъяснения, мигом свели в «золотую роту», поставив на самую грязную работу, сопровождавшуюся лещами и пинками от других, считавших, что из-за них теперь всех снова в низа позагоняют.
С палубы действительно скоро пришлось уйти. С большим трудом офицерам, командовавшим десантными частями, удалось отправить своих людей в уже проветренные и очищенные трюмы, над которыми для вентиляции оставили открытыми люки, и заставить заняться уходом за оружием, чтобы отвлечь от лишних мыслей.
Морской переход продолжался еще недолго, так что толком укачать почти никого не успело. Теперь же, закрывшись островами, океанские пароходы перестали даже чуть кивать носами, подминая массивными корпусами созданные ветром неровности водной поверхности. Качка прекратилась совсем, так что воинство приходило в себя.
Но было совершенно ясно, что при начале любой перестрелки с дозорными судами они все обязательно полезут наверх и удержать их будет нечем. Исходя из этого, расчетам палубных орудий транспортов запретили открывать огонь без крайней необходимости или команды с мостика, а солдатикам разрешали появляться наверху только под присмотром унтеров и без оружия, чтобы, не дай бог, не привиделось чего да палить не начали.
Поскольку наше появление здесь уже не было секретом, решили прямо сейчас спустить на воду все миноноски-тральщики. После обнаружения каравана считалось вполне вероятным оперативное минирование пролива японцами впереди по курсу. Подобное планировалось в Симоносеки, как стало известно уже потом из опроса пленных. Кроме того, в случае боя и возможной паники на палубах позже это будет сделать затруднительно. В течение часа все восемь миноносок спустили и завели на них тралы. Далее пароходы продвигались уже строго за ними по узкой протраленной полосе всего пятиузловым ходом.
После первой стычки все ждали японской атаки, но ее так и не последовало. Спокойно миновали остров Камеджика, никого не наблюдая вокруг. Только у следующего островка, называвшегося Шимоджика, миноносцы, шедшие сразу за тральщиками, наконец-то обнаружили противника. Небольшие пароходы, окрашенные в серый дымчатый цвет, от чего они совершенно терялись на фоне рассветного тумана, явно несли дозорную службу. Но, видимо, японцы заметили нас раньше, так как противника пришлось догонять.
Причем после начала погони с пароходов активно сигнализировали ракетами и прожекторами, но вообще не стреляли. Один из них в итоге был потоплен артиллерией миноносцев, а остальные укрылись в бухте Шиджуки на северной оконечности острова Хирадо, либо сумели скрыться в тумане. Как ни странно, на протяжении всей погони радио молчало.
Шлюпки с экипажем потопленного судна успели раствориться где-то в темноте. Их не стали искать, чтобы не терять время. Обнаруженные чуть позже другие убегавшие пароходы тоже не преследовали, ограничившись несколькими выстрелами вдогонку. Ждали появления более опасного противника, поэтому старались, по возможности, выдерживать позиции в ордере, находясь в готовности к отражению нападения. Но японских миноносцев или вспомогательных крейсеров так и не встретили. Так что нашим прорывателям и вооруженным транспортам при прорыве через пролив даже пострелять не довелось.
Сразу после пяти часов утра получили телеграмму от Рожественского, уточнявшего время и место встречи основного десантного отряда с эскадрой. К этому моменту конвой уже почти миновал пролив Хирадо, начав огибать одноименный остров с юга. Видимость заметно улучшилась. Стал виден берег слева по борту, но противника все так же не было.
Благополучно обойдя две небольшие скалы, расположенные южнее Хирадо, в половине шестого подошли к западной оконечности острова Куро, где была намечена встреча с эскадрой. На востоке, едва различимый из-за дождя, виднелся небольшой пароход, удалявшийся в сторону залива Сазаура. Больше никого не видели. С острова не сигналили и не стреляли. Он казался совершенно необитаемым.
Близкий берег держали на прицеле всех орудий, начав спускаться к юго-юго-востоку, откуда показались наши броненосцы. Тем временем вокруг самого острова обошел флагман миноносной группы № 209. Ни одного судна с него так и не увидели, хотя было точно известно, что на северном берегу имеется небольшая бухта, часто используемая в качестве стоянки местными рыбаками, а теперь японской брандвахтой.
Закончив осмотр, миноносец быстро вернулся к пароходам. За время его отсутствия встретились с отрядом миноносок Черкашина, посланным от Рожественского для выяснения принадлежности судов, обнаруженных с броненосцев в районе предполагаемой встречи отрядов. От него узнали об успешной высадке на Осиме, от которой в значительной степени зависел успех всего предприятия.