Сергей Протасов – Апперкот (страница 35)

Были доработаны схемы пристрелки и взаимодействия батарей, подчинявшихся армейскому командованию, между собой, а также с многочисленными береговыми сигнальными постами и дозорными судами, находившимися уже в ведении флотского руководства. Пару раз проводились совместные учения по развертыванию дежурных полевых батарей и учебные противодесантные стрельбы с подготовленных для них позиций. Постоянно обкатывались новые линии связи и тренировался персонал коммутатора на Осиме.

Для скорейшего завершения строительных работ на новых фортах личным приказом вице-адмирала Самадзима в акватории, прилегавшей непосредственно к базе Сасебо и ограниченной островами Куро – Татесима – Какинорура – полуостров Босо, в ночное время сохранялось все навигационное освещение, а судоходство не ограничивалось никакими запретами. Одновременно были усилены дозорные линии на подступах к Сасебо и Нагасаки.

На севере, начиная от острова Икисима на сорок миль к северо-западу, курсировали два вооруженных парохода (мобилизованные флотские угольщики «Суку-Мару» и «Яко-Мару»), оснащенные радио и получившие по четыре малокалиберных пушки. Далее у входа в пролив Хирадо несли дозор вспомогательные крейсера «Кинсю-Мару» и «Ямагути-Мару», бывшие еще недавно транспортами флота и вооруженные двумя 76-миллиметровыми скорострелками. И в самом проливе постоянно держались еще две линии из небольших вооруженных судов.

С юга были развернуты три основные дозорные линии. Первая шла от южной оконечности острова Шиносима у входа в залив Яцусиро на запад-северо-запад до рейда Томиэ. На ней курсировали вспомогательные крейсера «Канто-Мару» и «Хотэн-Мару». Далее от устья залива Татибана к восточной оконечности острова Фукуэ шла вторая линия, на которой несли службу мобилизованные вооруженные пароходы «Кии-Мару» и «Вакура-Мару», имевшие команды, набранные из экипажей погибших у южной оконечности Цусимы бронепалубных крейсеров. Третья линия была уже на ближних подступах к Сасебо, чуть южнее линии островов Таирождима – Есима – Какиноура. Там патрулировали вспомогательные крейсера «Хатиман-Мару» и «Тахочи-Мару».

Кроме того, к концу июля была развернута дополнительная линия из мобилизованных небольших пароходов, наспех оборудованных радио и укомплектованных преимущественно гражданскими экипажами. Военные моряки составляли только сигнальные вахты и командовали такими сторожевыми судами. Эта линия шла от островов Косики на северо-запад до меридиана острова Фукуэ, а затем на север. Там постоянно дежурили более десятка каботажных пароходов, посменно бункеровавшихся на островах Косики и Фукуэ.

Для достаточного насыщения кораблями новых патрулей и их регулярного снабжения всем необходимым конфисковали дополнительно более двух десятков пароходов в Нагасаки и Симоносеки. Были организованы угольные станции на рейде Одзима на островах Косики, в бухте Усибука на южной оконечности Шиношимы, в бухте Одзика на севере Готских островов и на рейде Гото на восточной оконечности острова Фукуэ.

Помимо усиления дозоров началось формирование отдельного диверсионного отряда ближней обороны Сасебо. Предполагалось укомплектовать около десятка новых крупных каботажных шхун добровольцами из флотских экипажей и вооружить их минными аппаратами, доставленными из Нагасаки. После разгрома верфи в этом порту частично уцелевшее вооружение, предназначавшееся для строившихся, а теперь уничтоженных там истребителей, оказалось временно невостребованным, и Самадзима добился разрешения на его использование таким необычным образом.

Поскольку сближение с современным боевым кораблем под парусами на дистанцию прицельного торпедного выстрела признавалось маловероятным, шхуны должны были пустить в дело только в крайнем случае и только ночью. Они должны были нести еще и по стандартной связке специальных мин для постановок плавучих заграждений, которые планировалось сбрасывать на пути следования вражеской эскадры, для чего оборудовались специальные наклонные площадки в кормовой части палубы, прикрытые откидным фальшбортом. Три шхуны к концу июля уже успели перестроить таким образом и даже укомплектовать экипажами.

От постановки дополнительных обычных или крепостных минных заграждений Самадзима пока вынужденно отказался, из-за интенсивного и все еще довольно плохо управляемого движения малотоннажных судов с северного направления и сложных навигационных условий.

Однако на берегу были начаты работы по установке новых створных знаков, обозначающих безопасные проходы в запланированных сплошных заграждениях, которыми предполагалось перекрыть все пространство от Осимы за остров Ката к западу и далее на северо-восток до мыса Осаки. Их планировалось установить во второй декаде августа, «приучив» к этому времени весь мелкий каботаж не ходить далее залива Сазаура.

В самом Сасебо, помимо накапливаемых для внешних заграждений мин, которых требовалось почти 3000 разных типов, держали в готовности пароход «Амаги-Мару» со 120 обычными якорными минами на борту. Ими можно было достаточно быстро перекрыть вход в Сасебский залив, чтобы не допустить проникновения в него противника при возникновении такой угрозы. Но после выяснения всех обстоятельств разрушения порта Модзи минзаг решили перевести в более пустынную гавань, отведя ему место в бухте Таварата.

Считалось, что при столь плотных дозорных линиях и мощных фортах времени для установки заграждения во входном канале в случае нападения будет достаточно. А мины в таком узком месте, пристрелянном всеми фортами, с брандвахты, дополнительной малокалиберной скорострельной батареи и шестидюймовыми скорострелками учебной артиллерийской позиции, а также полевыми и гаубичными батареями с обратных склонов входных мысов, к тому же освещаемом насквозь, достаточно надежно запечатывали путь к базе, позволяя в то же время легко очистить его после снятия угрозы.

Восстанавливавшийся после нападения русских броненосцев порт Нагасаки также усиливал свою оборону. Там, помимо входного фарватера, приводили в порядок часть разрушенных фортов, еще годных для восстановления, готовя их к перевооружению на скорострельные шестидюймовки, и также подготовили два минных парохода, на всякий случай, держа их вне акватории порта.

Мобилизованные на военную службу «Ямагути-Мару» и «Оита-Мару» уже сейчас могли выставить сразу 260 мин в зоне действия возрождаемых батарей за весьма короткий промежуток времени. А после окончания работ по монтажу специального оборудования на втором из них, ожидавшемся к сентябрю, это время должно было сократиться почти вдвое.

Для усиления гарнизонов крепостей Сасебо и Тачибана начали переброску регулярных армейских частей из-под Химедзи и из Хиросимы, планируя заменить ими ополченцев. Но их доставка, из-за недостатка транспортного тоннажа организованная по железной дороге, сильно задерживалась по причине все еще неудовлетворительной работы порта Симоносеки. К концу июля на станцию Дайто прибыл только саперный батальон в неполном составе из Химедзи. И то без вооружения и амуниции. Сделать что-либо еще уже не успели.

Утром 31 июля поступило сообщение, что русский флот покинул Цусиму, двинувшись на юго-запад, явно направляясь в Желтое море. Поскольку в портах западной Кореи и Китая имелось большое количество только что прибывших пароходов с ценными грузами для армии, становилось ясно, что Рожественский снова решил напасть на транспорты в практически беззащитных гаванях, в полном соответствии со своей тактикой последнего времени.

Как только об этом узнали в Токио, Главный штаб немедленно потребовал от флотского руководства любой ценой обеспечить безопасную стоянку и разгрузку всех судов. Чтобы максимально ускорить отправку флота в погоню, начальник ГШ маршал Ояма Ивао обратился с этим требованием напрямую к военному министру Тераути Масатака.

Тот на срочно созванном заседании Ставки Верховного главнокомандующего доложил о сложившейся ситуации и явной угрозе для грузов, столь остро необходимых сражающимся войскам. После чего, вполне предсказуемо, Военно-морскому совету было поручено «…принять все возможные меры по охране пароходов и их грузов!». Эта задача обозначалась как приоритетная на ближайшее время.

На этот раз интересы флотского и армейского начальства полностью совпадали. Появился шанс зажать русскую эскадру в Корейском заливе и наконец вынудить ее принять бой. В результате вслед за русскими на запад отправили все имевшиеся в Сасебо силы, только два дня назад вернувшиеся из Желтого моря после сопровождения того самого каравана, который теперь требовалось снова спасать от разгрома из-за медлительности армейских служб тылового обеспечения, до сих пор не сподобившихся разгрузить уже проведенные в гавани пароходы.

Если интересы высшего флотского командования полностью совпадали с запросами армии, то его технические службы, наоборот, были категорически против срочного выхода в море. Дело в том, что, сопровождая этот конвой, японским крейсерам пришлось отправиться в плавание вокруг Кореи без положенного отдыха экипажей и обслуживания главных механизмов, едва придя из Хакодате, где они безрезультатно караулили злополучную русскую эскадру, предположительно отступавшую на север после скандальной, хоть и несостоявшейся, атаки Токийского залива. Все корабли нуждались в ремонте и регулировке машин и только начали бункеровку. Поэтому полученный к началу первого часа дня 31 июля приказ снова сниматься с якоря и с максимально возможной скоростью следовать на запад оказался, мягко говоря, не ко времени.