Сергей Прокудин – Прощальное лето детства (страница 2)

2

Через два часа Андрей сидел на высоком заднем сиденье зеленого мотоцикла «Урал», который неторопливо катил по грунтовым дорогам в междуречье Волги и Ахтубы.

Впереди, за рулем, сидел отец Сашки, дядя Володя, своей широкой спиной прикрывая его от набегающего ветра. В коляске устроилась тетя Таня, закрытая спереди самодельным защитным экраном из оргстекла. На запасном колесе, в задней части коляски, был приторочен громадный баул с разнообразным барахлом, необходимым в палаточном лагере.

На голове у Андрея был надет открытый мотоциклетный шлем и мотоциклетные же очки, прикрывавшие глаза от попадания разнообразных летающих насекомых. Руками он цепко держался за округлую резиновую ручку, и подпружиненное седло мягко раскачивалось под ним на ухабах.

Андрей с любопытством крутил головой по сторонам, разглядывая пробегавшую мимо местность. Он уже давно не был в этих местах. В былые времена они иногда выезжали сюда порыбачить. Сам Андрей к рыбалке не испытывал никаких особых чувств, но его отец и старший брат рыбалку обожали и периодически делали набеги на многочисленные озера и речушки, имевшиеся в пойме Волги в бесконечном количестве. Андрея они брали с собой, надеясь научить премудростям рыбацкого хобби.

Местность здесь, в низине, разительно отличалась в середине лета от окружающей город степи. Пока ехали к понтонному мосту через Ахтубу, вокруг простиралась выгоревшая бледно-зеленая трава, покрытая обильно поднимавшейся с дороги пылью. Зато потом, после того как мотоцикл медленно прогрохотал колесами по неровному настилу моста, они словно бы попали в другой мир.

Деревья и трава здесь были ярко-зелеными, словно не жарило их яростное южное солнце и не обдавал порывами сухой степной ветер. Там и сям были разбросаны озера, пруды, речки, речушки и ручейки. Из-за обилия водоемов травы здесь были густыми, а деревья сбивались в рощицы и перелески. Даже и сам воздух здесь был иным, более свежим и бодрящим. Налетающий ветерок приносил запах трав и воды.

Дорога, которая после моста выглядела накатанным трактом, широкой желтой полосой пересекавшей яркую зелень, после пары развилок стала настолько узкой, что на ней едва разъезжались две машины. Теперь она не пролегала горделиво прямо, а петляла среди всех этих водоемов и рощиц.

Вдоль дороги то и дело попадались небольшие селения, хутора, а то и просто одиноко стоящие домики, окруженные невысокими заборами. В это время, после полудня, когда солнце изливало на землю максимум своей энергии, желающих показываться на улице находилось мало, так что вся местность выглядела безлюдной.

Даже вездесущая живность в это время пыталась укрыться в затененном уголке. Только коровы, встречающиеся порой на полянах, да верные долгу собаки, вылезавшие из-под заборов, чтобы лениво облаять мотоцикл, указывали, что люди все-таки здесь живут.

Ехали молча. Езда на мотоцикле, в отличие от автомобиля, вообще располагает к молчанию. Во-первых, разговаривать просто трудно – рев открытого мотора и шум набегающего ветра заглушают слова и отбрасывают все звуки за спину. А во-вторых, открывая рот, можно запросто поймать в него встречное насекомое.

Если в относительной тишине автомобильного салона молчание сгущается и даже становится тревожным, то на мотоцикле оно вполне естественно.

Андрей снова задумался о Сашке. Этим летом они в последний раз виделись на практике, да и то – как виделись? Встречались мимоходом. «Привет, привет» – и всё. Почему он предложил родителям пригласить именно его?

Впрочем, если вдуматься, позвать ему было некого. Три года назад, когда их пути разошлись, Сашка некоторое время верховодил дворовыми малолетками. Он даже пытался задирать Андрея и его друзей, но результата не добился.

Учились же они в одном классе, да к тому же отношение к нему со стороны Андрея было вполне доброжелательным. Со временем всё пришло в норму. Они разговаривали при встрече, вместе со всеми зимой играли в карты в подъезде, бились в снежки, сидели по вечерам в недостроенном детском саду.

Словом, Сашка теперь был для Андрея нормальным приятелем. С ним можно было поболтать о всякой ерунде, иногда погулять в компании, но ни о каком серьезном общении речи не шло.

Но у Сашки никаких друзей не появилось. В его жизни были только приятели. Андрей вдруг отчетливо понял, что они по-прежнему оставались друзьями детства. Просто оказалось, что детская дружба в старшем возрасте выглядит иначе. И сейчас, когда вдруг возник вопрос кого пригласить, чтобы скрасить одиночество, его имя оказалось для Сашки единственным вариантом. Тем более, что у родителей в этом случае никаких вопросов не возникало.

Мотоцикл всё петлял следом за дорогой, покачиваясь на плавных ухабах степной дороги. И вдруг, за очередным перелеском показалось открытое пространство. Лишь зелень степи во всю ширь, деревья на горизонте, а между зеленью и далеким лесом блеснула широченная голубая полоса воды, отражавшая солнце тысячей ярких бликов. Андрей даже задержал дыхание от неожиданности – Волга!

3

Андрей точно не знал, где работал Сашкин отец, но место, куда они приехали было непростым. В небольшом заливчике сгрудились моторные лодки. Никакой разметки на них не было, но если большинство частных лодок в те годы управлялись с кормы, поворотом мотора, то эти были оборудованы сиденьями и рулем, который поворачивал мотор через систему тросов.

На некоторых лодках было даже два мотора. Заводились лодочные моторы тоже круто – поворотом выключателя на панели рядом с рулем запускался стартер, питавшийся от аккумулятора. И не нужно было дергать тросик вручную.

«Интересное кино!» – подумал Андрей, спускаясь к воде по травянистому склону, – «Рыбнадзор или еще что-нибудь?»

Пока родители Сашки разгружали мотоцикл, Андрею велели подождать в сторонке. Несколько осмотревшись и припомнив Сашкины рассказы, он пришел к выводу, что это все-таки база Рыбнадзора.

Скоростные лодки, отдельная территория, частые разговоры Сашки о разных браконьерских крючках, сетях и перемётах сразу встали на своё место. Андрей ещё раз с любопытством оглянулся. Он не слишком много знал о Рыбнадзоре, а уж сталкиваться с этой организацией ему приходилось лишь раз в жизни и эта встреча приятных ощущений не оставила.

Как и многие мужики в этом речном краю, отец Андрея любил рыбалку. Как и все, он почитал закон и рыбачил в основном при помощи удочек или закидных. Но для ловли раков, как и все, плел бредни из капроновой нити. За раками выезжали нечасто, да и ловили их немного, только для себя. Но, как выяснилось однажды, этот способ ловли тоже был запрещен.

Андрею было лет восемь, когда проезжавший мимо озера, где они водили бредень, УАЗик внезапно повернул и остановился возле их мотоцикла. Потом взрослые и вышедшие из машины люди о чем-то долго спорили и кончилось все конфискацией бредня. Отец долго ещё ругался, недобрым словом поминая Рыбнадзор вообще и всех его работников персонально.

Андрей вернулся к мотоциклу и помог перетаскать вещи в одну из двухмоторных лодок, выкрашенную в темно-красный цвет, с ветровым стеклом впереди.

Потом все устроились в лодке – отец Сашки за рулем, мать рядом с ним впереди, а Андрей расположился на заднем сиденье, втиснувшись в пространство между грузом и бортом. Коротко провыли стартеры и моторы слаженно взревели за спиной. Провожавший их с берега мужик отвязал швартовочный трос и, уперевшись ногами, сильным толчком отпихнул лодку от берега.

Лодка медленно повернулась, и дядя Володя передвинул рычаг управления оборотами вперед. Моторы зарычали сильнее и вода за кормой яростно забурлила. По тихой воде они двинулись к выходу из залива.

Через минуту берега разошлись в стороны и солнце засияло еще ярче. В лицо ударил порыв прохладного, пахнущего рекой ветра, и в борт лодки мягко толкнулась невысокая волна. У Андрея перехватило дыхание. Он вновь был поражен величием Волги.

Водная гладь, слегка взъерошенная степным ветром, простиралась далеко вперед, так что противоположный берег виднелся где-то на линии горизонта. Сашкин отец уверенной рукой довел обороты до полных, шевельнул рулем и лодка, будто пришпоренная лошадь, рванула вперед, подпрыгивая на волнах.

Следующие двадцать минут прошли в диком реве моторов и в мелких водяных брызгах, которые разлетались в стороны от лодки после её прыжков. Андрей, с горящими глазами, крутил головой, пытаясь охватить всю картину целиком.

Слева и справа пролетала водная гладь, откуда ветром то и дело забрасывало брызги. Сзади, за пластиковыми крышками моторов и торчащим между ними веслом, бурлила вода и в стороны от уходящей лодки разбегались пенящиеся гребни волн.

Впереди же, через некоторое время, обозначилась темная полоска, которая постепенно росла, превращаясь в песчаный берег, переходящий в поросший лесом обрыв. По-видимому, это и был тот самый остров, где ему предстояло провести следующие две недели.

Он еще крутил головой, но остров притягивал внимание все сильнее и вскоре Андрей смотрел уже только вперед. Вот уже в глубине, под сенью деревьев, стали видны палатки и натянутый между деревьев тент. Курился дымок над костром.

Шум моторов приближающей лодки не остался незамеченным. Когда до берега оставалось метров сто, от палаток к урезу воды сбежал загорелый человек в плавках, в котором Андрей даже не сразу узнал Сашку.