не застегнуть себя ни вверх ни вниз..
В лицо бросает мне шершавый лист,
словно перчатку, злой надменный ветер.
Дуэль назначена, средь фонарей, на вечер —
моя и осени, в аллее скучных лиц.
Дробь ржавых труб свою доносит фальшь,
а одноногий дождь всё верит слепо,
что он способен сделать выход степом
и удивить весь городской асфальт.
Но поднимает настроение опять
девчонка с зонтиком, красивым и нездешним,
и юбочка короткая, конечно,
и взгляд от ног красивых не унять!
«Неба вдруг пролилась просинь…»
Неба вдруг пролилась просинь
паутинка метит след.
Ставит свет фотограф – осень,
будет золотой портрет.
Я вхожу в аллею парка,
как в начало своих снов,
где, как памяти подарок,
моя нежная любовь.
И, быть может, на скамейке
мои юные стихи —
тетрадь школьная в линейку,
откровения мои.
А ночь так глупо коротка
Есть нежность рук и губ блаженство.
А ночь так глупо коротка.
И что любви ей совершенство?!
Она в своём, в ночном права.
И ходит, и бурчит не к месту,
мнёт фиолетовую бязь,
А за окном июнь-повеса
бесстыдно всё стремится снять.
Ложатся тени под луною,
как чертенята, на асфальт.
А мы опять не спим с тобою.
У нас любовь, нельзя нам спать!
Ваятель высший, образ лепит,
как нежно грудь твоя нага.
И губы тянутся навстречу.
А ночь, так глупо коротка.
Осколки
Старое разбилось на осколки —
звон хрустальный нем уже давно.
Что, осталось от бокала только —
на полу чудесное вино.
А мы не поймём, что нам дороже:
старый тот разбившийся хрусталь,
или же вина глоток возможный,
что не удалось испить, а жаль?
Два цвета
Роза тёмная печали.
Роза алая любви.
Эти цвета два случайно,
вдруг соседство обрели.
Только будет что за радость,
если вместе их возьмёшь?!
Ведь любовь с печалью рядом,
как букет, не поднесёшь!
Я вас прошу – Не зажигайте свет!
Не зажигайте свет, я вас прошу!
Мне одному уютно ночью в кресле.
Зажжёте – и окажемся мы вместе, 
