Сергей Попов – Скальпель и перо (страница 63)

К тем родникам,

в ту даль,

в тот день вчерашний,

В тот сенокос,

в ту молотьбу

да пашни -

Наивно я судьбу свою молю.

Но я молю,

Как зёрнышки мелю

Под жерновами время и пространства.

Да будет свято это постоянство

И преданность тому, что я люблю.

И что любил. Чем в юности жилось.

То самое земное изначалье,

Что радостью и нежною печалью

В душе моей потом отозвалось.

3

Над Чебаклою плыл вечерний дым…

До робости и до сердечной дрожи

Всё пригласить Есенина Серёжу

Хотелось мне к станичникам своим,

Чтоб почитал он нам свои стихи,

Казачьи песни ниши бы послушал -

Не только голоса, а наши души, -

И как горланят наши петухи.

Он был в те годы от стихов хмельной.

А то – счастливый, то, увы, понурый,

С волнисто-золотистой шевелюрой,

С задумчивой глазной голубизной.

И мнилось мне – на сказочной земле,

Не только в Константиново, в Рязани,

Он, обливаясь чистыми слезами,

И здесь творил бы – в нашей Губерле.

Казалось мне – и мы не лишены

Тех образов, что он руками трогал:

«Изба-старуха челюстью порога

Жуёт пахучий мякиш тишины…»

4

А время шло. И Чебакла текла.

По дну янтарно камешки катались…

Однажды вижу – девочка, купаясь,

Коленку вдруг о камень рассекла.

И кровь…

Ну, как расплавленный рубин

В струе прозрачной – иссиня прозрачен…

И вдруг я стал непостижимо зрячим,

Один на всей земле, среди рябин;

Один перед бедой, лицом к лицу

С чужою болью, как с своей судьбою.

Та боль была уже моею болью.

Один я с ней – здесь у воды, в лесу.

Земное чудо. Солнечная дочь.

Под мамкиным, должно быть , полушалком

Калачиком свернулась. Стонет. Жалко!

Я должен этой девочке помочь.

Я ничего девчонке не сказал.

На ранку положил цветок-ромашку,

Порвав свою любимую рубашку,

Коленку девочке перевязал.

А ей?

Неведомо, должно быть, ей,

Той девочке,

Что это было тайной,

Моею тайной – первым испытаньем.

Да!