Сергей Попов – Скальпель и перо (страница 48)

Гляжу на то я тяжким глазом,

Как на привале у реки

Несли чудовищную заумь

Неграмотные политруки.

Политруки – мозги коровьи -

Что мы сознательны, мы бдим,

Что мы-то, мы-то малой кровью

Солдат фашистских победим.

И в прошлой круговерти адской,

Теперь не скальпель под рукой,

А в памяти моей солдатской

Та кровь солдатская – рекой.

А он крестьянский, он такой,

Лишь стоит в прошлое взглянуть,

Предвидел он – поэт Твардовский

Всю эту жуть, всю эту муть.

И знал он: время отзовётся,

Тяжёлой болью, без оков,

…Перестреляли полководцев,

Поразгромили «кулаков».

Казалось бы, пора открыться.

Не позабыть, не замолчать.

В архивах, в памяти не рыться.

Но всё безмолствует печать.

И он писал…Своей судьбою

Безмолвно выстрадав судьбу,

Страдал невыносимой болью

За всенародную борьбу.

Высокой памятью отцовской

И всем застоям вопреки

Хоть под цензурой был Твардовский,

Вошёл посмертно в дневники.

Вот Солженицын в «Новом мире» -

Нахально время обогнав,

Конечно, с этим не жениться нам.

Но в чём-то Солженицын прав?

Не в силу зла, а в силу света

Накоротке я в суть проник -

Вношу великого поэта

В свой затянувшийся дневник.

***

Как будто ни тревог, ни унижений,

Но я с трудом за край земли держусь,

Устав от бесконечных предложений,

Покинув строй, в котором нахожусь.

А для чего? И где под небом синим

Людская чуткость и людской покой?

Весь этот мир – мы все его покинем

Так: не успев друзьям махнуть рукой.

Одни лишь сны об огненном походе

Кровавой строчкой моего пера.

Порой глядишь и года не проходит,

Чтоб не напомнить, что пора, пора.

И вот живу, как белая ворона

Подряд десяток лет под старика,

Как будто в том ни горя, ни урона,

Лишь выручает горькая строка.

Я тщусь: в себя не потерять бы веры.

Неужто впрямь отрезаны пути?

Но как уйти от этакой химеры?

От самого себя ведь не уйти!

***

…И если впрямь поверить в красоту,

Поправ в себе, что в нас рождает пошлость,

Твой разум обретает высоту