Сергей Попов – Скальпель и перо (страница 11)

ПОСЛЕСЛОВИЯ

В моих стихах так много седины…

Я не боялся в этом повториться.

Я очевидцем был, как говорится,

До той поры невиданной войны.

За восемь суток часу не поспать

В бою за безымянную высотку.

Казалось, друг мой из железа соткан,

Он поседел в неполных двадцать пять.

Считают: мудрость – спутник седины.

Философы всегда седеют рано.

Я чту в сединах наших ветеранов

Спрессованную мудрость всей страны.

Но здравому рассудку вопреки,

И по наитью странного порядка,

Порою в моду входят парики

С замысловатой проседью на прядках.

А седина – не только за войну.

Она за труд! О том давно известно.

Носите же на славу седину,

Но только заработанную честно.

ИЗ СТРАШНОГО ПРОШЛОГО

Как они людей травили,

Заживо бросали в ямы -

Этот самый Джугашвили,

Им в подмогу Микояны.

Я ничуть не упрощаю -

Нагляделся инквизиций,

Я лишь память укрощаю

С новых, с нынешних позиций.

Что поделаешь с тобою?

Всё, что свято взято с бою?

Эта память сердце гложет.

Буду жить, коль бог поможет,

С этой неусыпной болью.

Неизбежно отраженье -

Всё история восславит.

А за боль и униженье

И его и «окруженье»

По своим местам расставит.

Я лишь совестью болею.

Разве позабудешь это?

Претерплю! Преодолею!

И вперёд! К добру и свету!

***

«Пока я мыслю – я живу» -

Увы, и мудро и банально.

Уж где-то за ночным кордоном

Отгрохотало: «С Новым Годом!..»

А я порою не пойму,

Что переносно, что – буквально?

Живу. А за моим окном -

Небес послойные морщинки.

И засыпают тихим сном

Декоративные снежинки.

И кипень снежная берёз

Застыла будто бы в гипнозе.

И где-то бродит Дед Мороз

Вокруг больницы на морозе.

А лента памяти моей

Течёт отрывочно – кусками.

Как будто тысячи кунсткамер

Калейдоскопом перед ней.

И так до самого утра -

Et cetera, Et cetera…