Сергей Пономарев – Рассказы 39. Тени демиургов (страница 20)
– Кто-то взял в подопечные Генри Лайонела?
– Он не так плох, как все думают. – Кот-в-зеркале поводит ушами. – Он достоин своего кота.
– А как же те убийства два года назад?
Серый кот постукивает хвостом.
– Это не он. Мы не знаем кто, но точно не младший Ардайл. Кто-то из ближнего круга, но он тогда затаился, и мы не успели. Только и смогли предотвратить открытие Врат. А сейчас этот… взялся за старое. Береги подопечную. За сегодня не волнуйся – иди на свою встречу, только помни, что бестии хитры и коварны.
– Как и кошки, – повожу хвостом из стороны в сторону, – как и кошки…
Зеркало на мгновение затягивает пеленой, в которой пропадает старый кот.
Я спрыгиваю на пол, направляясь к черному ходу. Там когда-то давно пробили дырку в стене, рядом с мусоропроводом, через нее я и попадаю на крышу. Крыша нашего пентхауса плоская и покрыта газоном; с одной стороны, это модный экологический тренд, с другой – среди персонала отеля есть садовник. Он любит кошек и специально для меня высадил несколько полезных травок. Все же у некоторых людей бывает достаточно интеллекта, видимо приходящего с возрастом.
Рыжая сидит на краю газона все в том же платье и болтает ногами. Туфли стоят рядом – бестия босиком.
Чулки, аккуратно скатанные в рулончик, лежат рядом с туфлями. В темноте ночи, разбавленной неоновыми огнями, каблуки тускло багровеют углями угасающего костра. Узкие длинные ступни и изящные лодыжки выглядывают из-под атласных складок подола, кровавым маревом стекающих с согнутых коленок. Рыжая сидит, запрокинув голову и откинув назад плечи.
«Зачем звала?» – Я устраиваюсь напротив, не отводя глаз, смотрю на бестию.
Именно сейчас отчетливо видно, что рыжая – не человеческой породы. Огненные волосы до плеч, еще утром спрямленные и уложенные в прическу, завиваются прихотливыми язычками. Прищуренные глаза прячут золотистый вертикальный зрачок и багряную радужку, на щеках полосками пробивается рыжий пушок. Ступни и лодыжки густо покрыты мелким оранжевым подшерстком, мягким и нежным даже на вид. Бестия молчит. Минуту. Две. Три.
«Ну как хочешь». – Я привстаю, делая вид, что собираюсь уходить. Рыжая разворачивается ко мне. В глазах светится мрак.
– Я видела тебя там, в Зазеркалье.
Я небрежно взмахиваю хвостом: «И?»
– И ты мне понравился.
Э… Что? Она это сейчас серьезно?
«Мне не до шуток». – Хвост начинает хлестать по бокам. Я встаю, собираясь уйти. Я что, бросил сегодня Элиз ради вот этого? Прав был Чарти, а меня, похоже, просто развели. Мне нужно быть у Ардайла, охранять Элиз, а не…
– Подожди. – Рыжая вскакивает с травы. – Я должна была сначала сказать почему. Жертвы в Нижних – тебя
Я останавливаюсь. Уши торчком: «Допустим. Ты что-то знаешь?»
– Коллекционер. Ты ведь знаешь о нем?
Знаю ли я? Лучше, чем кто-либо другой. Древняя Тварь, один из древнейших. Коллекционирование, собирательство – его суть. Те, кем завладевает эта страсть, одна из самых сильных, готовы ради своих коллекций на что угодно. Обмануть. Украсть. Убить. Самое сильное вожделение – страсть обладания. А сам Коллекционер собирает души. Не любые. Души, которые так или иначе выделяются среди других. В обмен на ту, что жаждет Коллекционер, он готов дать призывающему многое. Очень многое.
Шипение вырывается не из глотки – из глубины сердца: «Кто?»
– Жрец или жертва? Подумай хорошо. Я отвечу только на один вопрос.
Кто жрец, я догадываюсь и так. В конце концов, Чарти занимается этим вопросом. Другие коты ему помогут. А зная, кто жертва, поймать жреца будет проще. Я приподнимаю лапу: «Жертва».
Рыжая качает головой.
– Ты ведь догадываешься. Чистая Душа, живущая среди грешников.
У меня холодеют лапы, когда бестия произносит имя.
– Когда? – Из горла вырывается вместо яростного вопля сиплый выдох. Нет-нет-нет, только не сейчас. Я никогда не позволял управлять собой, не позволю и сейчас! – Когда, бестия?
Рыжая горестно шепчет:
– Сейчас. Ритуал уже идет.
– Ты знала! – Я готов разорвать тварь на куски. Я не верю ее притворному огорчению, не верю интонациям, не верю словам. – Ты знала и назначила встречу только сейчас?! Зачем?
В змеиных глазах сверкают огни ритуальных свечей. Нижняя губа дрожит, верхняя приподнимается, обнажая маленькие острые клыки. Я внезапно понимаю.
«Что ты хочешь за свою помощь? – Я шиплю, одновременно выгибая спину. – Я могу успеть?»
– Можешь. – Рыжая нагибается ко мне и почти шепчет: – Ритуал будет идти до рассвета. До восхода солнца ты можешь успеть. Через Зазеркалье. Я покажу путь. И помогу там. Сделка?
«Чего! Ты! Хочешь! – Шерсть поднимается дыбом, увеличивая мои и так немаленькие габариты в два, а то и в три раза. – Не играй со мной, рыжая! Я – Хранитель Пятого Круга. Одного удара будет достаточно».
Непроизвольно выпускаю когти, на которых сверкает свет луны. Бестия отшатывается и едва не падает на темную траву.
– Твою жизнь, – завороженно глядя на мои когти, шепчет рыжая Тварь. – Только так можно оборвать поводок.
«И оказаться на поводке самому?» – Я упираюсь взглядом в кроваво-алую цепь, перехлестнувшую тонкую шею. Звенья цепи растворяются в темноте, уходя прямо в Бездну. Из-под моих когтей обрывки травы летят с крыши на тротуар у отеля.
«Ты думаешь, я так глуп? Или наивен?»
Рыжая бледнеет.
– Я не прошу добровольной жертвы. Твоя жизнь придаст силы мне. Мне хватит, чтобы…
«Чтобы убить того, кто посадил тебя на цепь. – Сажусь на траву. Шерсть все еще увеличивает мои размеры, но когти я прячу. – Кто он, бестия?»
– Коллекционер…
Мы поладили. Не то чтобы я так уж стремился пожертвовать оставшимися годами пятой жизни. Однако, видит Баст, я не мог оставить Элиз. Не для этого я взял ее в подопечные, не для этого посвятил ей пятую жизнь. К тому же чего я точно не мог сделать – это обречь душу Элиз на вечную агонию в домене Древней Твари. Госпожа не простит мне этого. Повелительница Солнца ненавидит Тварей, посягающих на ее власть. Тех, что стремятся подчинить мир и погрузить во тьму и ужасы Бездны. Желающих наступления Хаоса.
Отдать подопечную Древней Твари – верный способ собственными лапами закопать в Бездну оставшиеся жизни и собственное посмертие.
Зеркальный коридор открылся нам под Песнь Дороги, и мы с рыжей вступили в дрожащее марево. Здесь, в Зазеркалье, мы шли вдоль грани, что отражала нашу суть, и я с удивлением увидел рядом с собой солнечно-рыжую кошку. Длинная шерсть облаком пушится вокруг тела, а хвост развевается потусторонним ветром Зазеркалья. На шее у кошки кровавым лоскутом висела широкая цепь.
«Как тебя зовут, Рыжая?»
Она обернулась ко мне, сверкая изумрудно-золотыми глазищами:
«Сехмет».
Имя внезапно отзывается странным дрожанием на краю памяти, будто я слышал его раньше, знал… о чем-то? В нем слышится львиный рык, звон мечей и шелест песка. Звон золота и запах реки.
Задумываться некогда. Путешествовать по граням сложно. Не дай Баст, ошибешься, свернешь не туда – и зеркала заиграют, запутают, заведут тебя, куда Сет Апопа не гонял.
Сехмет уверенно вела нас, ловко лавируя между зеркалами, не обманываясь их хрустальным звоном, скользя между гранями, если не было прямого пути. Иногда среди отражений мелькали обрывки чужих жизней, снов, страхов и надежд. Я бежал следом за рыжей, стараясь не отставать и не терять бестию из вида, не отвлекаться на черно-белые картинки.
Время от времени я ловил собственное отражение рядом с солнечной кошкой. Никогда не задумывался, как выгляжу в Зазеркалье. Ощущаю-то я себя по-прежнему котом – усы, лапы, хвост, но грани отражают высокого худощавого мужчину в парадном смокинге, белой рубашке и цилиндре, что плавными скачками движется следом за пушистым оранжевым шариком.
Что ж, я всегда знал, что Зазеркалье коварней, чем кажется.
Наконец мы остановились.
«Там». Сехмет уперлась руками в голубоватый туман зеркала перед нами. Внезапно из-за соседней грани на нас выскочил белый кот. Голубые глаза яростно сверкали, хвост задран перпендикулярно полу.
«Что вы здесь делаете? – Кот переводил взгляд с меня на Сехмет и обратно. – Что вам нужно в Башне?»
«Там моя подопечная! – Я непроизвольно выпустил когти. – Пропус-сти нас-с!»
Кот яростно зашипел:
«Там
«Нам тоже. – Сехмет развернулась к белому. – Нам нужно успеть до рассвета».
Белый нервно дернул лапами, хвост ходил из стороны в сторону.
«Ладно. Поможете мне – я помогу вам. Уговор?»
«Уговор». – Я отошел от грани, завел боевую песнь. Белый и Сехмет вдвоем толкнули зеркало, и мы все втроем вывалились в зал.