Сергей Пономаренко – Зеркало из прошлого (страница 6)
— Здравствуйте! Я очень рада, что вы не испугались и пришли. — Анна мило улыбнулась.
— Почему я должен был бояться? — удивился Арсений.
Зинаида Ивановна также поинтересовалась:
— Правда, Аня, почему господин Бессмертный должен бояться нас навещать?
— Это совсем не то, что вы, маменька, подумали. Мы обсуждали литературное произведение, и у нас мнения разошлись, — пояснила Анна, и говорила она так искренне, что Арсений даже усомнился в том, что вчера правильно истолковал ее слова.
— Идемте, Арсений, в наш сад, — предложила Анна.
Выйдя из дома, они устроились рядышком на скамеечке в дощатой беседке, стоявшей посреди небольшого фруктового сада. Арсений чувствовал себя неловко, не знал, с чего начать. Не придумал ничего лучшего, как заговорить о погоде:
— Сегодня солнечно и жарко, не то что вчера. Косари уже в поле — погода им благоприятствует.
— Лето — самая прекрасная пора! А вот Артем почему-то любит осень. Дожди, грязь, холод… Скажите, что в ней хорошего?
— Осенняя пора — очей очарованье! — процитировал Арсений Пушкина.
— Даже золотую осень я люблю лишь на картинах. — Анна лукаво посмотрела на Арсения. — Я рада вас видеть. Вы что-то хотели мне сказать при встрече?
Арсения бросило в жар — он понял: сейчас или никогда!
— Je t’aime![6] — едва слышно произнес он.
— Я во французском не очень сильна, — игриво произнесла девушка, и по выражению ее лица было ясно, что она все прекрасно поняла.
Арсений встал и опустился на одно колено:
— Анна, я вас люблю! Будьте моей женой!
Анна громко рассмеялась, но, увидев, что Арсений покраснел от обиды, быстро сказала:
— Простите, Арсений, мой смех ни в коем случае не относится к вам — я смеюсь над собой. Пожалуйста, сядьте рядышком, и мы с вами обо всем поговорим.
Арсений встал, но садиться не спешил.
— Все же попрошу вас пояснить ваш смех! — срывающимся голосом произнес он.
— В своих мечтах сцену признания мне в любви я представляла несколько иначе, надеялась, что она будет более романтичной… А получилось, будто я вас сама позвала и вынудила сделать признание. Если бы я вас не пригласила, сколько времени вам понадобилось бы, чтобы вы отважились на это?
Арсений почувствовал, как кровь снова приливает к лицу, начинают гореть уши. Ведь Анна права — неизвестно, сколько еще ему потребовалось бы времени, чтобы набраться храбрости. Он робко присел рядом с девушкой и осмелился взять ее руку в свою. Она не противилась, и это придало ему уверенности.
— Я полюбил вас с первого мгновения, как только увидел. — Арсений наклонился и поцеловал ей руку. — Я люблю вас! Может, мне потребовалось бы еще какое-то время, чтобы решиться сказать вам об этом, но, думаю, вы все это давно видели в моих глазах. — Арсений сделал паузу и смело посмотрел в глаза девушки. — Вы ведь не просто так пригласили меня прийти?
— Сама не знаю, что на меня нашло после прочтения рассказа. — В голосе девушки прозвучала грусть, и Арсений заволновался: «Это была шалость, каприз? Захотелось увидеть меня у своих ног и посмеяться?»
— Qu’est-ce que je signifie pour vous?[7] Могу ли я надеяться на ответное чувство?
— Вы знаете, как любовь трактуется в «Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона»?
Арсений отрицательно помотал головой.
— «Любовь — это влечение одушевленного существа к другому для соединения с ним и взаимного восполнения жизни». Вы понимаете? Это «влечение и восполнение жизни».
— Смею заметить, несколько сухо сказано о чувствах. — Арсений пока не находил подходящих слов, чтобы дать свою формулировку.
— О-о! В словаре все скрупулезно разобрано, в том числе и чувства. Полюбопытствуйте при случае. «Влечение» — очень емкое слово, оно включает и чувства. Более прозаическая, но не менее важна другая составляющая — «восполнение жизни». Вы не находите?
— Затрудняюсь ответить… Может, мне и в самом деле стоит вначале обратиться к этому словарю?
— Я хочу любить и быть любимой! — воскликнула Анна и добавила тише: — Вы мне очень нравитесь, но я пока боюсь пускать в свое сердце более сильные чувства к вам, так как могу с ними не совладать. Я хочу так много от жизни! Мечтаю путешествовать, жить за границей — в Париже, Вене, Берлине, Лондоне! Хочу стать известной, возможно, популярной писательницей, как Марко Вовчок[8]! Вы знаете, что Мария Вилинская в Качановке познакомилась со своим первым издателем — Пантелеймоном Кулишом[9]?
— Я читал рассказы Марко Вовчок — весьма занятные, но ее биографию не знаю.
— Так вот, я не желаю находиться в клетке, словно канарейка, как происходит сейчас со мной, — заявила Анна и с жаром продолжила: — Почему я должна тайком ходить на прогулки в парк? Жить в изоляции, не бывать в том обществе, в каком хочу? У Тарновского собираются близкие мне по духу люди — художники, поэты, музыканты, писатели. Но я должна вместе с батюшкой и матушкой наносить визиты знакомым скучным помещикам, у которых есть великовозрастные холостые сыновья, и вынуждена чувствовать себя подобно лошади на ярмарке под пристальными взглядами их матушек, выступающих в роли покупательниц. Мои родители желают устроить мою дальнейшую жизнь — я им за это благодарна, но мои чувства их не волнуют! Бедность — это ужасно, о каких чувствах тут может идти речь?
— Мой отец очень богат, и вы не будете ни в чем нуждаться! — горячо и сбивчиво заговорил Арсений. — Я для вас ничего не пожалею — горы сверну! Мы будем с вами много путешествовать — поедем, куда вы захотите. Вы будете заниматься тем, чего ваша душа пожелает! И я буду вам надежной опорой и помощником.
— Не знаю, как ваши родители отнесутся ко мне, — примут ли меня? Захотят ли, чтобы вы, еще не закончив учебу в университете, женились на мне?
— Они любят меня и во всем пойдут мне навстречу. Они очень хорошие — полюбят вас, как свою дочь, вот увидите!
— Тогда поезжайте к ним, получите их благословение и готовьте сватов! — быстро произнесла Анна. — Мои родители тоже не будут возражать — они весьма лестного мнения о вас!
— Вы выйдете за меня замуж? — воскликнул ошалевший от счастья Арсений.
— Да, мой милый! Поезжайте к своим родителям и возвращайтесь с добрыми вестями.
— Вы любите меня?
— Люблю вас, как же иначе? Зачем бы я звала вас к себе и вела этот разговор?
Счастливый Арсений, наклонившись, облобызал руку Анны, а она другой рукой гладила его по голове, приговаривая:
— Мой любимый…
Арсений решительно произнес:
— Завтра же отправлюсь к родителям и на следующей неделе непременно вернусь. С добрыми вестями!
— Пойдемте в дом. Я хочу вам сыграть романс, недавно мною выученный, — «Я жду тебя, когда зефир игривый…». Чудные слова, не верится, что эти стихи, положенные на музыку, написаны более восьмидесяти лет тому назад.
После обеда у Ступачевских Арсений возвращался в отменном настроении, всю дорогу напевая, причем отчаянно фальшивя, запомнившийся ему куплет из романса:
Арсений пребывал в восторженном, эйфорическом состоянии, ему хотелось с кем-нибудь поделиться своей радостью, но пока это их тайна, и по отношению к Анне это было бы нечестно.
«О небеса! Какое счастье снизошло на меня — Анна и я будем вместе!» Вот только мысли о поездке к родителям, о том, как они воспримут известие о его скоропалительной женитьбе, слегка беспокоили его. Все было не так просто, как он уверял Анну.
«Матушка поплачет и согласится, а вот отца надо будет убедить, и это будет нелегко».
Арсений прокручивал в голове предстоящий разговор с отцом, предполагая, какие тот будет выдвигать доводы против его женитьбы. Дворянское происхождение Анны будет скорее минусом, чем плюсом, так как отец не уважал дворян, кичащихся заслугами предков, но мало на что-либо способных. Его отец считал, что будущее за людьми, занятыми современным производством, наукой, приносящими конкретную пользу государству.
Ведя мысленный спор с отцом, Арсений перешел дамбу и направился в противоположную от дворца сторону. Он хотел, чтобы никто ему не помешал поразмышлять наедине с самим собой. Арсений сошел с тропинки и стал искать укромное местечко. Парк здесь напоминал настоящий лес — огромные кроны деревьев заслоняли небо, пышные кустарники порой были непроходимы.
Через десяток шагов он оказался на небольшой поляне, посредине которой виднелись останки некогда могучего дуба — после попадания молнии от него остался лишь мощный обугленный остов, вздымающийся неровными, острыми, словно копья, краями, на высоту в полтора человеческих роста. Пройдя мимо дуба, Арсений облюбовал противоположный край поляны и прилег в тени орешника, прямо на сочную высокую траву с одурманивающим запахом. И сразу все мысли покинули его, он любовался облаками, проплывающими в нежно-голубом небе, принимающими форму то парусников, то сказочных замков. Время будто остановилось для него, не хотелось ни о чем думать, а лишь наслаждаться этими чудесными мгновениями, ощущать радость жизни.
Внезапно Арсений скорее ощутил, чем услышал, что здесь находится еще кто-то. Приподнявшись на локтях, он выглянул из-за высокой травы и увидел мальчишку из усадьбы Ступачевских. Подойдя к дубу, тот воровато огляделся, подпрыгнул и ловко, по-обезьяньи ухватившись за обломок ветки, подтянулся, сел на ветку, затем протянул руку к стволу дерева и через мгновение спрыгнул на землю. Что-то насвистывая, он вернулся на тропинку и пошел прочь. Заинтересовавшись, Арсений подошел к дубу и увидел дупло, расположенное довольно высоко.