Сергей Пономаренко – Зеркало из прошлого (страница 44)

Душа и сам человек — это, как говорят в Одессе, большая разница. Душа не имеет эмоций, желаний, привязанностей. Видимо, алхимику и мастеру-зеркальщику Лурье удалось создать такие зеркала, с помощью которых устанавливается связь между мирами — нашим и Иным. Покончив с собой перед зеркалом, он отправил свой астрал в пограничную зону Иного мира, а тот имеет возможность влиять на наш мир, вернее, на хозяев зеркала.

— Смерть Марины не связана с этим зеркалом? — задал Вадим вопрос, который его мучил последнее время.

— И да и нет. Я могу лишь высказать свое предположение. Как я уже говорил, астралы не имеют эмоций, но, видимо, для них очень важна связь с нашим миром через пограничную зону. Возможно, то, что Марина уговаривала вас избавиться от зеркала, подтолкнуло сущности, обитающие в Зазеркалье, отделаться от нее. Само зеркало не убивает — у него нет рук, ног, ножей, другого оружия. Но у него есть другие возможности, и оно может действовать коварно и наверняка — найти в окружении объекта слабое звено и повлиять на него должным образом.

— Извините, я не понял.  — Вадим в недоумении пожал плечами.

— Среди тех, с кем общалась ваша Марина, были люди, которые испытывали к ней неприязнь, зависть, вызванные обидой, ревностью, другими подобными чувствами или ее действиями. Зеркало лишь усилило эти чувства, и человек пошел на преступление. Но, повторяю, это лишь мое предположение.

— Следователь рассказал, что она за пару месяцев до своей гибели сняла с их общего с мужем счета крупную сумму.

— Вполне возможно, деньги и вызвали эти чувства.

— Как поступить с зеркалом? — поинтересовался Вадим.

— Не готов ответить. Я узнаю у коллег — может, кто-то из них уже сталкивался с подобным случаем. Оставьте свои координаты — я с вами свяжусь. Пока ничего не предпринимайте, своим желанием избавиться от зеркала вы можете навлечь на себя смертельную опасность.

— Кто-то может захотеть меня убить? Денег я никому не давал, так как их у меня немного, завистников вроде тоже не имею. Правда, муж Марины уже горит желанием мне отомстить.

— Убийцами не рождаются, а становятся, и причины бывают разные.

Вадим вспомнил общение с «пожизненниками» в Житомирской тюрьме — они выглядели обычными людьми, и их жизненный путь до совершения преступлений тоже был обычным. Лера рассказала про «ген воина», или «ген убийцы», который имеется у многих людей и может рано или поздно себя проявить.

Когда они, попрощавшись с экстрасенсом, сели в автомобиль, Вадим спросил у Алисы:

— Что это было? Вроде он много говорил и ничего конкретного не сказал. Без него было понятно, что убийца — кто-то из окружения Марины, а снятые со счета деньги — возможный мотив убийства. И никакой мистики!

— По-моему, он все толково пояснил, но пока не знает, что тебе посоветовать. Мне его рекомендовали как сильного экстрасенса, думаю, он что-нибудь придумает.

— Блажен, кто верует,  — пробурчал Вадим.

— Какие у тебя планы на сегодня?

— Съезжу к приятельнице мамы, она сказала, что у нее находится рукопись убийцы, обещала мне ее дать.

— И ты так спокойно об этом говоришь?! Я на твоем месте давно бы ее взяла у нее! Может, благодаря этой рукописи хоть что-то прояснится.

— Это события столетней давности, чем они помогут?

— Если не возражаешь, я поеду с тобой.

— Буду только рад. Сейчас позвоню и предупрежу о нашем визите.

Однако тетя Владя не ответила ни по городскому, ни по мобильному телефону.

— Может, вышла в магазин и оставила мобильный дома? — предположил Вадим.  — Поедем к ней, если что, подождем — она далеко от дома не уходит.

Дверь квартиры тети Влади оказалась запертой, на звонки она не откликнулась. Вадим с Алисой спустились вниз, уселись на скамеечку возле подъезда. Он заметил прогуливающихся по двору двух пожилых женщин, среди них была соседка тети Влади.

— Подожди, я сейчас! — сказал он Алисе и быстрым шагом направился к женщинам.

— Здравствуйте! — громко произнес Вадим, словно был уверен, что они глуховаты.  — Пришли в гости к Владиславе Никитичне, а ее нет дома. Не подскажете, где она может быть?

Женщины вдруг молча резко рванули в сторону, словно к ним приставал хулиган. Отойдя на несколько шагов, соседка тети Влади, обернувшись, наконец узнала Вадима и сообщила:

— Владислава Никитична скончалась!

— Умерла?! Когда это произошло?

— Позавчера днем. Маня, соседка, живущая напротив нее, хотела к ней зайти за содой, позвонила — никто не отвечает, а дверь неплотно было прикрыта, она и вошла. Увидела лежащую в комнате на полу Никитичну, у нее была разбита голова — видимо, ударилась, когда падала. Вызвала врачей, те констатировали смерть, вроде как сердце прихватило. Отвезли Никитичну в морг на вскрытие. У нее дочь живет в Харькове — нашли адрес, сообщили. Она приехала, сказала, что хочет мать в Харькове похоронить. Мы ей говорим: Никитична тут всю жизнь прожила, а теперь будет лежать в чужой стороне? А она — мне будет проще ухаживать за ее могилкой. Мол, если здесь похоронит, кто будет присматривать? А мы что — не люди?

Еще женщина сообщила Вадиму, что дочь вряд ли сегодня тут появится, позвонить ей можно лишь на домашний телефон в Харькове, номер знает только Маня, но ее сейчас дома нет — уехала с мужем на дачу, вернутся они завтра или послезавтра.

Вадим оставил женщине свой номер мобильного телефона и попросил, чтобы Маня обязательно с ним связалась и сообщила номер телефона дочери Владиславы Никитичны.

— Куда тебя подвезти? — спросил Вадим у Алисы, когда они вернулись в автомобиль.

Он чувствовал себя неловко в ее обществе. Девушка ему очень нравилась, но это было непорядочно по отношению к Марине, тело которой еще даже не было предано земле. Он дал себе зарок: никаких отношений с Алисой, пока не пройдет по меньшей мере сорок дней после смерти Марины, а лучше несколько месяцев.

— Я оставила свою машину недалеко от твоего дома.

Вадим всю дорогу был погружен в мрачные размышления. Алиса, понимая его состояние, тоже молчала. Лишь подъехав к своему дому, Вадим спохватился:

— А где твоя машина?

— Недалеко отсюда, пройдусь пешком.

Алиса медлила, не спешила выходить из автомобиля. Вадим, понимая, что девушка ждет от него приглашения зайти к нему, молчал. Ему хотелось побыть одному. За последние несколько дней два очень близких для него человека покинули этот мир, и теперь ему было очень одиноко. Начиналась новая жизнь.

— У тебя все будет хорошо! — сказала Алиса, выбралась из автомобиля и, не оглядываясь, пошла прочь.

21

Утром следующего дня Вадиму позвонили из уголовного розыска и пригласили «на беседу». Круглолицый крепыш лет сорока, напоминающий солиста группы «Тик», назвался Сергеем Ивановичем и пояснил, что имеет поручение Черниговской прокуратуры, проводящей следствие по делу об убийстве в Качановке, допросить его.

— В вашей крови обнаружено значительное количество триметилксантина, то бишь кофеина. Да и свидетели, видевшие вас в ту ночь, говорили, что вы были в крайне возбужденном состоянии.

— В каком я мог быть состоянии, если пропала Марина и я опасался, что с ней могло случиться что-то плохое?

— Почему вы сразу были настроены на плохое, ведь Качановка — очень спокойное и безопасное место, и до этого случая там ничего подобного не происходило?

— В этом «безопасном» месте Марину убили, и, к вашему сведению, там уже было совершено убийство при схожих обстоятельствах, правда, очень давно — в 1897 году,  — негодуя, выпалил Вадим, и тут же по выражению лица Сергея Ивановича понял, что сказал лишнее.

— Откуда вам известно о том убийстве? — Оперативник напрягся, как охотничья, почуявшая дичь собака.

— Я интересовался историей этого имения, вроде экскурсовод об этом рассказывал,  — сказал Вадим первое, что пришло в голову.  — Или кто-то из экскурсантов. Точно не помню.

— Пожалуйста, обязательно вспомните и сообщите мне. Кстати, откуда вам известны обстоятельства убийства Голубевой? Разве вы знакомы с материалами следствия?

— Я неправильно выразился. Я лишь предполагаю, что эти два убийства могут иметь схожие обстоятельства.

— С временнóй разницей между ними более чем в сто лет? Что вы хотите этим сказать?

— Ничего конкретного, просто вспомнил.

— Вы можете рассказать о том убийстве более подробно?

— То, что слышал.  — Вадим сожалел, что проговорился. Он рассказал, что узнал от Алисы об убийстве Анны Ступачевской и о том, что убийцей следствие посчитало Арсения Бессмертного.

— Вы таким тоном это сказали, как будто сомневаетесь, что убийцей был этот Бессмертный.  — Сергей Иванович сделал в блокноте какие-то пометки.  — У него довольно редкая и запоминающаяся фамилия.

У Вадима внутри все сжалось: «Начнут копать и узнают, что это девичья фамилия моей матери».

— Я подозреваемый?

— У вас нет алиби на момент совершения убийства, поэтому вы входите в круг подозреваемых, хотя презумпцию невиновности никто не отменял.

— У вас есть еще вопросы?

— Не употребляли ли вы в тот день каких-нибудь медицинских препаратов? Свидетели отметили, что вы в ту ночь были словно не в себе.

— Наркотиками не балуюсь! Как еще может себя чувствовать человек, приехавший к любимой на день рождения и узнавший, что она убита?

— Вы любили Голубеву?

— Это мое личное дело! Да, у нас была любовная связь, какие-то чувства мы друг к другу питали.