Сергей Пономаренко – Зеркало из прошлого (страница 29)

— Кто знает! Доказать, что у них были другие намерения, невозможно — ты и я живы и здоровы.

— А как же это? — Вадим указал на следы от пластиковой стяжки на ее и своей руке.  — Они стреляли по мне! Тоже хотели напугать?

— Спэроу это так и объяснил. Эти выстрелы спасли нас. Заводские охранники еще раньше заметили два подозрительных автомобиля на противоположном берегу водоема. Карьер Соколовский пользуется дурной репутацией — здесь насиловали и убивали. Последнее убийство семнадцатилетней девушки так и не раскрыли. Охранники сразу сообщили в полицию о выстрелах, и те примчались, поэтому бандиты не стали тебя искать. И поскольку свидетель остался жив, отпал резон расправляться со мной.

— Я видел, как пули бороздили воду возле меня.

— Спэроу представил в качестве доказательства стартовый пистолет, который стреляет капсюлями. Гильзы они собрали, когда уезжали, и доказать, что они стреляли на поражение из боевого пистолета, невозможно.

— Чем для них это закончится?

— Практически ничем — мелкое хулиганство, заплатят административный штраф. У них серьезный адвокат, и он уже роет копытом землю. Артюшенко мне звонил, сказал, что адвокат представил их неудачно пошутившими пай-мальчиками.

— Это плохо.

— Нет, хорошо. После моего заявления они отстанут и от меня, и от тебя.

— Ну у тебя и работенка!

— Бывает… Возможно, они и в самом деле хотели лишь припугнуть — на будущее. Моя статья им серьезно не навредила.

— Ч-черт! У них мои документы, мобильный, ключи от машины, карточки, о деньгах я и не говорю.

— Ты прослушал, я тебе сразу сказала, что они все вернули.  — Алиса открыла сумочку и отдала Вадиму его вещи.  — Будем прощаться — я в редакцию, а ты собирался идти в тюрьму.

— Знаешь, Алиса, после наших вчерашних приключений у меня ощущение, что мы друг друга знаем вечность.

— В таких ситуациях и узнаешь человека. Ты был на высоте!

— Если бы не ты, у меня ничего бы не получилось. Ты поняла без слов, какой у меня план, и здорово помогла.

— Достаточно дифирамбов обоим, мне пора в редакцию, а тебе — заниматься своими делами.  — Алиса говорила сдержанно, с видом очень занятого человека, но Вадиму показалось, что это напускное.

— Настроение нерабочее.

— Настроишься. Прощай! — Алиса поднялась, подошла к двери и обернулась: — Ты был прав, когда сказал, что наша встреча предопределена Судьбой! Если бы ты не подсел ко мне в кафе, то неизвестно, чем вчера бы все закончилось для меня.  — И она быстро вышла.

Вадим продолжал сидеть на кровати, ощущая себя разбитым и опустошенным. «Надо ее догнать, взять номер телефона, может, позже встретимся, при случае».  — Мысли были усталые, как и его тело. Наконец, взяв себя в руки, он встал и вышел из палаты.

Свой автомобиль он нашел на том же месте, где вчера припарковал, в багажнике находилась его главная ценность — фотокамера «Canon». Посмотрел на часы и, поскольку уже было начало одиннадцатого, поехал в тюрьму.

Как и вчера, капитан встретил его холодно, демонстративно посмотрев на часы:

— Любите поспать? Помещение в вашем распоряжении до 13 часов.

— Успею.

И снова он фотографировал убийц, насильников и остался недоволен собой — ему так и не удалось сделать такие снимки, чтобы улавливалось отличие этого отребья от обычных людей.

Возвращаясь домой, Вадим сделал музыку погромче, надеясь избавиться от тяжелого осадка, оставшегося после вчерашнего приключения.

«Житомир, я тебя надолго запомню!»

Когда он уже подъезжал к Киеву, позвонила Марина. У нее был напряженный голос, а значит, она была чем-то расстроена.

— Как твоя командировка? Все сделал, что наметил?

— Все нормально.

— Вечером я тебе звонила, но с тобой нельзя было связаться. Отключил телефон, чтобы никто не помешал?

«Ревнует? Рассказать ей правду — не поверит или станет допытываться, почему я оказался рядом с Алисой».

— Плохо себя чувствовал, рано лег спать — отключил телефон, чтобы никто не потревожил.

— «Никто» — это я?

Вадим взглянул на себя в салонное зеркало — под глазами синяки, как от недосыпания, лицо помятое, правая скула припухла — вид неважнецкий.

— Мне и сейчас плохо, приезжай, сама увидишь.

— Думаешь, не приеду? — Тон Марины стал мягче.  — Что-нибудь с собой привезти?

— В холодильнике пусто, даже яиц нет, зато твое любимое мартини и лимон есть. Мне заехать в супермаркет?

— Тебе нездоровится, я возьму все на себя,  — решительно заявила Марина.  — Соскучился?

— Мне бы поспать.

— Не волнуйся — буду вести себя тихо как мышь. Целую. Жди!

Однако, несмотря на ее заверения, уже через час они лежали на кровати обнаженные и запыхавшиеся, но удовлетворенные.

— Теперь я уверена, что в Житомире ты ни с кем не спал,  — сказала, довольно потягиваясь, Марина.  — Выпьешь мартини? — Она поднялась, демонстрируя стройную фигуру с плоским животиком и женственными округлостями в нужных местах. Она знала, что Вадим за ней наблюдает, и двигалась грациозно, будто танцуя. Отражение в зеркале повторяло ее движения, словно в комнате были девушки-близняшки.

— Лучше коньяка, хотя нет — хочу сегодня поработать. Почему ты уверена, что у меня в Житомире никого не было?

— Интимная близость накладывает незримый отпечаток на обоих. Так что я сразу почувствовала бы, если бы у тебя кто-то был.

«Почему я не ощущаю незримый отпечаток ее мужа — ведь ночами они не в карты играют?» — Он промолчал, но настроение подпортилось. Марина это почувствовала и, взглянув на зеркало, сменила тему:

— Зеркало зеркалом, а ты в ящик под ним заглядывал?

— Еще нет. Что там может быть — подшивка журнала «Работница» за семидесятые годы прошлого столетия?

— Все же интересно посмотреть, вдруг там что-то ценное!

— У мамы самым ценным были обручальное кольцо и сережки, которые достались ей от мамы, моей бабушки. Так что слитков золота и шкатулок с алмазами не предвидится.

— Что гадать? Давай посмотрим! Любопытно же!

Вадим поднялся с кровати, случайно опрокинув фужер с недопитым мартини, растекшимся некрасивым желтым пятном по простыне. Марина торопливо подняла простыню:

— Главное, чтобы не прошло на матрац.

Вадим сел возле зеркала на пол и стал разглядывать замочную скважину ящичка.

— Ключа нет,  — констатировал он.  — Придется ломать.

— Алексей такой замок в буфете у свекрови на даче открыл — сунул туда отвертку, повернул — и все!

«Ох уж этот мне муж-умелец!» — раздраженно подумал Вадим, но поднялся и пошел на балкон, где в ящике с инструментами нашел огромную старую отвертку с плоским наконечником и плоскогубцы. Вернувшись, вставил отвертку в замочную скважину, вначале провернуть ее не удалось, но плоскогубцы помогли. «Хрясь!» — и ящик открылся. В нем оказались альбом в потемневшем от времени бордовом переплете, тоненькая пачка листков бумаги, исписанных наполовину выцветшими чернилами, перевязанная голубой ленточкой, и кусок холста, скрученный в рулончик.

В альбоме оказались старинные снимки, скорее всего, сделанные чуть ли не на заре эры фотографии. На большом фото, на всю альбомную страницу, была запечатлена очень красивая девушка с веночком, охватывающим лоб, в белоснежном подвенечном платье. Она словно прилегла на минутку отдохнуть с открытыми глазами. Но зеркало в черной раме, стоявшее у изголовья, не врало — в нем отражалась девушка, лежащая в гробу!

— Какой ужас — ее сфотографировали мертвой! — воскликнула Марина, глядя на снимок из-за плеча Вадима.

— В те времена часто фотографировали покойников в гробу, и даже в компании живых. Усопшего так искусно гримировали, что трудно было разобрать, кто живой, а кто мертвый. Это было обычным делом,  — пояснил Вадим.

— Фу! — Марина брезгливо передернула плечами, затем снова взглянула на снимок.  — Она очень красивая! Если она в гробу, почему у нее открыты глаза? Ее взгляд, отрешенный от всего земного, устремлен в никуда, это так жутко! Готовая иллюстрация для «Вия» Гоголя!

— Фотография напомнила мне работу известного фотохудожника Мана Рэя. Только у него девушка лежит с открытыми глазами и распущенными волосами, а на груди у нее отвратительная статуэтка африканского божка. Когда я ее впервые увидел, решил, что девушка изображает мертвую. Возможно, Ман Рэй в детстве увидел мертвую молодую красавицу с разметавшимися волосами, и этот образ въелся в его подсознание. Разница между этими фото в том, что на одном девушка только изображена умершей, а на другом она и правда мертвая, и еще — зеркало!

Вадим достал увеличительное стекло и внимательно изучил снимок. У него не осталось сомнений в том, что фотограф умело воспользовался ретушью и пририсовал открытые глаза покойнице.

Вадим прекрасно знал историю возникновения и развития фотографии. В конце девятнадцатого и до начала двадцатого столетия были в моде посмертные снимки — фотографировали покойников в позах живых, да еще в компании с родственниками, близкими людьми. Судя по исполнению, этот снимок был сделан в самом конце девятнадцатого столетия, когда уже предпочитали фотографировать мертвецов в гробу, но все еще придавали им черты живых. Вадим видел много таких посмертных фото, но это сильно отличалось — тут фигурировало зеркало, отображающее покойную. Ну а как же примета, что это принесет неприятности живым? То время было богато суевериями.

На обратной стороне фото было написано: «Анна Ступачевская, 1897 год». Судя по манере написания, отсутствию буквы «ять», надпись была сделана значительно позже, спустя десятилетия. В альбоме были и другие фотографии людей, относящиеся к разным периодам времени. На некоторых были надписи, но они, как и эта, ничего не говорили Вадиму. Ему было непонятно, для чего бабушке и матери надо было сохранять фотографии людей, судя по всему, не имеющих никакого отношения к их роду. Ведь не могли же они ни разу не заглянуть в ящик трюмо! И зачем надо было хранить трюмо, совершенно бесполезное, десятилетия простоявшее завешенным черной материей? Бабушка как-то упомянула, что это зеркало стало причиной несчастий, случившихся с его дедом и отцом. Так что же на самом деле с ними произошло?