Сергей Пономаренко – Зеркало из прошлого (страница 2)
Двадцатидевятилетний Платон сжал узкие губки на круглом лице с россыпью веснушек на щеках, нахмурил светлые, почти сливающиеся с кожей брови. Он был старше всех здесь присутствующих, но в силу своего скромного положения предпочитал в основном отмалчиваться, а свою точку зрения высказывал, лишь когда непосредственно к нему обращались.
— Задали вы задачку, Анна Дмитриевна! Смею отметить — необычный сюжет для Ивана Сергеевича! Ведь он больше писал о возвышенной любви и охоте, а тут жуткая мистика. Муций стараниями слуги-колдуна становится живым мертвецом, яко упырь, — допустим и такое. — Платон задумался. — Но как мертвец может быть живым? Даже если он передвигается, издает звуки, он все равно не живой, а мертвый! Выходит, и чувств у него не должно быть, как у живого, и любить Валерию он не сможет. Сыгранная им музыка впечатлила Валерию, вот она ее и запомнила. К вашему сведению, Анна Дмитриевна, я ведь тоже запоминаю мелодию с первого раза и могу ее сразу наиграть. — И он добавил вкрадчиво: — Если желаете, проведем испытание.
— Невелика заслуга повторять уже известное, ты же не попка-дурак. — Александр смерил презрительным взглядом Платона. — Ты занимаешься сочинительством музыки — вот и сочини
— Прекрасная идея! — загорелась Анна и с мольбой заглянула в глаза Платона: — Ведь вы сможете, Платоша?
Тот задумался, затем встал и, ничего не сказав, стал подниматься по ступенькам к выходу из грота. Всем было ясно, что он принял вызов и прислушивается к чему-то зарождавшемуся внутри него. Анна и остальные молодые люди последовали за ним.
Снаружи дул неистовый холодный ветер, мгновенно растрепавший редкие волосы Платона, его лицо раскраснелось. Не оглядываясь, спешным шагом, словно боясь не успеть, Платон поднялся к застекленной беседке, в сером свете ненастной погоды утратившей присущий ей молочный цвет. Сжавшись под порывами ветра, рукой придерживая шляпу на голове, Арсений, следуя за уверенно двигающимся Александром, невольно глянул вниз — по обычно спокойному, с темно-синими водами Майорскому пруду ходили волны непривычного свинцового цвета.
Внутри беседки было тепло и уютно. Платон присел к белому роялю, стоявшему посредине, и, задумавшись, застыл. Вошедшие вслед за ним молодые люди шумно рассаживались на ажурных белых стульях. Аня села ближе всех к Платону и внимательно наблюдала за ним. Наконец Платон уверенным жестом поднял крышку, и длинные тонкие пальцы пианиста, совсем не сочетающиеся с его неказистой внешностью, легко пробежались по клавишам.
— Песнь сочинить не обещаю, а вот передать свое впечатление от повести, воплотив его в музыку, пожалуй, смогу. Извольте!
Мелодия, которую он играл, была печальной, уводящей мысли вдаль, и необычно трогательной. Она находила в душе каждого нечто сокровенное, потаенное — и несбыточное. Закончив играть, Платон остался сидеть с закрытыми глазами.
— Браво! — воскликнула Анна с повлажневшими глазами и захлопала в ладоши. — Превосходно! Неужели вы это только что сочинили?
Все, за исключением Артема, восторженно захлопали. Презрительно улыбаясь, Артем резко поднялся:
— Где тут торжество любви? Нытье и жалобы! — Артем раскатисто захохотал. — Скорее, это песнь отвергнутой любви!
— Зачем вы так, Артем? — осуждающе произнесла Анна. — Эта музыка великолепна! К сожалению, как правило,
Платон, продолжавший сидеть с отрешенным видом, с закрытыми глазами, резко их открыл, словно проснулся, и растерянно огляделся по сторонам, не понимая, где он и зачем тут оказался.
— Платоша, сыграйте нам еще раз то, что вы играли, — повторила просьбу Анна.
Взгляд Платона стал осмысленным, глаза прояснились, и его пальцы быстро забегали по клавишам рояля, однако мелодия, которую он то наигрывал, то резко обрывал, была совершенно другой.
Он остановился, растерянно и печально посмотрел на Анну:
— Похоже, я не смогу — забыл мелодию! Не знаю, что со мной произошло…
Артем саркастически рассмеялся:
— Наш музыкальный гений оказался не гением!
Анна бросила на него осуждающий взгляд и попросила Арсения:
— Помогите мне.
Арсений, следуя ее указаниям, придвинул стул к роялю, и она на него присела.
— Не переживайте, Платоша. Давайте вместе попробуем вспомнить. Я буду напевать вам мелодию, а вы играйте.
Анна стала тихонько выводить мелодию нежным голоском. Платон оживился и мгновенно подбирал музыку. Общими усилиями им удалось в какой-то мере восстановить музыкальную пьесу, однако в ней было утрачено что-то, придававшее ей очарование, вызывавшее желание слушать и слушать.
Девятнадцатилетняя Анна Ступачевская была из родовитой, но обедневшей дворянской семьи, ныне проживающей в селе Власовка, в старинном доме. Некогда Ступачевские имели здесь свои земли, а в селе Ступаковка находилось их родовое имение. При Петре I казачий сотник Остап Ступачевский вслед за гетманом Мазепой перешел на сторону шведского короля Карла ХII, за что был лишен прав на землю, и ему грозила смертная казнь. Перед тем как бежать с семьей на чужбину, Остап собственноручно сжег родовой замок и прилегающие строения. Но уже его внук и последующие продолжатели рода служили российским императорам, отдавая предпочтение воинской службе. По прихоти судьбы и благодаря доброму отношению фельдмаршала Румянцева-Задунайского к своему боевому офицеру праправнук Остапа стал первым управляющим имением Качановка и построил на дарованном ему клочке земли в селе Власовка, бывшей собственности Ступачевских, большой дом. С тех пор прошло более ста лет, старшие сыновья наследовали этот дом и проживали там вместе с семьями, а к владельцам Качановки и к самому имению уже никакого отношения не имели. За это время добротный дом, сложенный из дубовых бревен и снаружи оштукатуренный, с двумя флигелями, мало чем отличающийся от домов помещиков средней руки, порядком обветшал.
У Анны была сестра Лиза, младше ее на шесть лет. Их отец, Дмитрий Петрович, служил в Борзне, главном городе уезда, где жил в казенной квартире и приезжал домой только в выходные и праздничные дни. Пользуясь этим и тем, что их маменька была постоянно чем-то занята, Анна почти каждый день приходила пешком в качановский парк, невзирая на то, что до него было более километра. Эти походы она совершала втайне от родных, о них знала только сестренка Лиза, так как Дмитрий Петрович, несмотря на добрососедские отношения с Василием Васильевичем Тарновским, считал, что у того собирается не совсем приличное для благонравной и воспитанной девушки общество. Мечтой Дмитрия Петровича было выдать Анну замуж за богача. Но где в глухой провинции такого сыскать?
Поняв, что большего успеха в музыке не добиться и что оставшиеся не у дел кавалеры заметно заскучали, Анна закрыла крышку рояля:
— На сегодня хватит. Платоша, не мучьте себя! У вас чудесно получилось, и вы непременно как-нибудь вспомните и сыграете эту мелодию.
— Вы не боитесь, Анна, — ехидно скривил губы Артем, — что Платоша и в самом деле сочинил магическую любовную песнь? Задурманит вам голову, вы влюбитесь в него, и что на это скажет ваш папенька? Это же нонсенс!
— По-вашему, Валерия полюбила Муция, сама не ведая того? Колдовская «Песнь» ее приворожила? — воскликнула Анна. — Разве это возможно — любить не по своей воле?
— Это невозможно! — быстро ответил Арсений. — Когда любишь, то ощущаешь это всем своим естеством! Знаешь, кого и за что любишь!
— И почему! — едко добавил Артем.
— Разве можно полюбить за что-то определенное? — поразился Платон.
— Ямочки на щечках, изгиб стана, блеск глаз и трепет лани, — иронизируя, подхватил Артем.
— За что вы могли бы полюбить меня? — Анна лукаво улыбнулась, глядя на Арсения.
Тот вспыхнул, опустил взгляд и вдруг набрался смелости, посмотрел девушке в глаза и произнес:
— Кто вам сказал, что я вас не люблю?
На этот раз смутилась Анна, но быстро взяла себя в руки и сказала:
— Арсений, мы не услышали вашего мнения относительно повести!
Анна смотрела в упор на Арсения, тот не выдержал, отвел глаза.
— Повесть весьма проникновенная, о любви и дружбе. О том, что любовь сильнее всего на свете — даже смерти!
— Как бы вы продолжили повесть?
— Затрудняюсь сразу ответить. В самом деле, живой мертвец…
— При чем здесь
— В повести все сказано, — вмешался Александр. — Надо быть более внимательными. — Он взял книгу у Анны и прочитал: —
— Это ужасно! — выдохнула Анна. — Муций полюбил ее, но ведь она его — нет! Воспользовался подло колдовскими приемами, чтобы ее, одурманенную, завлечь в свои объятия. Все это произошло не по ее желанию и против ее воли!
— Красивая и жуткая история. — Арсений был поражен тем, что Анна так переживает из-за трагической участи выдуманной автором героини. Ведь это выдумка, фантазия, и надо отдать должное автору — так ярко и реалистично он все это описал.