Сергей Пономаренко – Ведьмина охота (страница 17)

— Хорошо, пойдем вместе, — сказала я Соне.

Она с сомнением посмотрела на меня, явно не особенно рассчитывая на мою помощь в случае чего. Похоже, у нее пропало желание идти в ночь.

— То, что я предлагала, — неразумно. Я пойду к себе, а ты возвращайся в палату.

«Вернуться и лечь спать?» Во мне уже разгоралась жажда ночного приключения.

— Люба ждет! — требовательно произнесла Магда, обращаясь к Соне. — Она ждет тебя!

— Соня, что может в морге случиться? Это будет ночная прогулка до морга, и все. Мы убедимся, что фантазии Магды лишь иногда совпадают с реальными событиями. Если мы не пойдем, нас будет продолжать грызть червячок сомнения, он не даст нам покоя. Все будет хорошо! Если там даже присутствуют темные силы тонкого мира, они существуют лишь в астральном виде и не могут навредить живым, разве что напугать. Но мы не из пугливых!

В этом я покривила душой, так как мне больше, чем кому-либо, известно, что темные силы тонкого мира могут представлять собой смертельную опасность. Недаром в прошлом, чтобы сохранить спрятанные сокровища и тела упокоившихся властителей народов, накладывали заклятия на души принесенных в жертву людей. Этим грешили все древние народы: египтяне, скифы, славяне, хазары, ацтеки, инки и так далее. Мне до умопомрачения захотелось хоть ненадолго покинуть мрачные стены больницы, вдохнуть свежего воздуха…

Мой уверенный тон, похоже, подействовал: Соня достала из кармана связку ключей и задумчиво повертела ее в руке.

— Соня, идем! — нетерпеливо сказала я и потянула ее за рукав халата.

Сделав несколько шагов к выходу из отделения, Соня задумалась.

— Нет, Иванна, на этот счет есть инструкция: прежде чем покинуть отделение хоть ненадолго, я должна поставить в известность дежурного врача. Тем более Богдан куда-то запропастился. Стой здесь, а я позвоню Феликсу Марковичу.

Соня развернулась и, больше не слушая моих доводов, пошла на пост дежурных, где в стеклянной будочке находился ее мобильный телефон. Я не слышала, что она говорила, но, словно в немом кино, видела, каким кислым стало выражение ее лица. Было ясно, что Феликс Маркович не в восторге от ее желания ночью посетить морг. По тому, как она бросила телефон, я поняла, что ей категорически запретили это делать. Я дождалась, пока Соня вышла в коридор.

— Он разорался и запретил идти туда самой или послать санитара. Завтра я наверняка стану посмешищем!

— Стопроцентно станешь, если туда не пойдешь! — подбросила я дров в костер. — Существует мизерная вероятность, что в морге и в самом деле происходит что-то нехорошее. Если мы в этом убедимся, Феликс Маркович еще и прощения у тебя попросит.

— Хорошо, Иванна, мы с тобой быстренько туда сходим и сразу вернемся, — решилась Соня. — Минут за десять справимся?

— Думаю, быстрее.

Магда увязалась за нами, что-то лепеча, но Соня велела ей идти в палату. Судя по всему, Соня была напугана, но не хотела этого показать. Кроме того, она ведь отвечает за отделение, которое, хоть и на непродолжительное время, останется без медсестры и санитара. Если об этом узнает руководство больницы, ей будет грозить увольнение по статье. Соня мне нравится тем, что способна на поступок, что дано немногим. В этом мы с ней очень похожи.

Больничный морг расположен в северной части сада. Не скажу, что эта ночная прогулка представляется мне увеселительной, хотя я и пытаюсь убедить в этом Соню. Тревожные мысли то и дело лезут из подсознания, но я гоню их прочь.

Соня открывает дверь черного хода, и мы выходим в больничный сад. Я с жадностью вдыхаю ночной воздух, напоенный ароматом трав и другой растительности. Нарушая тишину, рядом стрекочет кузнечик. Я ощущаю умиротворенность, и так хорошо становится на душе! Соня теперь держится увереннее, ее движения четкие, как у человека, который не сомневается в том, что поступает правильно. Она освещает нам дорогу фонариком, хотя и света луны достаточно. Неожиданно Соня резко останавливается.

— Что это?

В луче фонаря вижу стоящую у стены стремянку, которая должна находиться в запертой каптерке, расположенной возле черного хода. У меня радостно колотится сердце — достаточно сделать несколько шагов, и через мгновение я окажусь на воле! С трудом сдерживаю себя: я не могу подвести Соню, если сбегу, у нее будут крупные неприятности.

— Готовится побег? — Соня, повернувшись ко мне, ослепляет меня светом фонарика.

Я понимаю, о чем она думает: я специально подбила ее ночью выйти в сад, где все приготовлено для побега. И тут меня осеняет.

— Скорее наоборот: кому-то ночью потребовалось проникнуть на территорию больницы и ему в этом помог кто-то из медперсонала.

— Кому и для чего? — с сомнением произносит Соня, перестав светить мне в лицо.

После того как мои глаза вновь привыкают к темноте, я уверенно говорю:

— Чтобы это узнать, нам надо попасть в морг.

В устремившемся вверх здании угадывается его ритуальное предназначение. И одновременно в его облике мне видится нечто живое, затаившееся, словно хищник перед прыжком на добычу. Я даже мотаю головой, чтобы прогнать наваждение. Хотя окна закрыты ставнями, через щель из одного из них пробивается слабый лучик света — там явно кто-то есть.

— Что будем делать? — шепотом спрашивает Соня.

— Пожалуй, нам стоит вернуться и сообщить об этом дежурному врачу.

Умираю от любопытства, очень хочется заглянуть внутрь, но озвучила то, что считаю наиболее разумным в данном случае.

— Раз мы здесь, то должны посмотреть, что там происходит, а дежурному врачу могу позвонить по мобилке — она у меня с собой, — говорит Соня.

Вижу, она полна решимости. Соня боялась темных сил, в основном существующих в воображении человека, а столкнувшись с реальной опасностью, храбрится, явно недооценивая ее.

— Ну что ж, пойдем, — опрометчиво соглашаюсь, не в силах побороть любопытство.

Соня выключает фонарик, но уже через несколько секунд мы прекрасно ориентируемся благодаря свету звездного неба и луны. С молчаливого согласия Сони я первой заглядываю в щель, образовавшуюся из-за неплотного прилегания ставни. Увиденное повергает меня в ужас!

На секционном столе лежит растерзанное тело Любы. Живот вскрыт, видны сизо-бордовые внутренности, точнее, то немногое, что там осталось. Фигура в операционном одеянии, в длинном резиновом фартуке, заляпанном кровью, с маской на лице и в надвинутой на самые брови шапочке вытаскивает толстую коричневатую лепешку — видимо, печень — и помещает ее в прозрачный сосуд. Я чувствую, как к горлу подступает тошнота, но какая-то сила удерживает меня на месте. Фигура вооружается скальпелем и, переместившись к голове Любы, начинает производить манипуляции с глазом.

— Что там? Дай посмотреть! — нетерпеливо шепчет Соня.

Будучи в шоковом состоянии, я уступаю ей место. Никогда не считала себя слабонервной, но увиденное меня потрясло.

— Японский бог! — довольно громко произносит Соня. — Любу разбирают на органы, извлекают из глаза роговицу.

Надо что-то делать! Я оттаскиваю ее от окна.

— Хватит, насмотрелись! Звони в милицию или куда хочешь, но этого мерзавца надо задержать!

— Профессионально действует, специалист. Кто бы это мог быть? — бормочет Соня.

Увиденное потрясло ее не меньше, чем меня. Она словно в трансе, не осознает опасности нашего положения.

— Пусть милиция разбирается, — говорю я.

— Надо поставить в известность дежурного врача, а уж потом…

— Звони! — Я снова приникаю к щели.

В прозекторской вижу еще одну фигуру, точно так же экипированную, как и первая. Этот человек укладывает сосуды, в которых что-то бултыхается, в большую сумку. Видно, он спешит. Первый патологоанатом начинает приводить тело несчастной Любы в порядок. Он запихивает в живот тряпки и начинает зашивать. Вдруг слышится звонок мобильного телефона. Патологоанатом в окровавленных перчатках продолжает делать стежки и что-то говорит другому, закончившему складывать сосуды с органами в сумку. Тот выпрямляется, подходит к первому, засовывает руку в карман его халата, смотрит на высветившийся номер звонящего и отрицательно качает головой. Соня дергает меня за одежду.

— Феликс Маркович не отвечает. Наверное, сто грамм выпил и лег отдыхать. Что там происходит?

— Их двое. Они уже заканчивают.

— Что будем делать? Возвращаемся и…

Неожиданно в ее руке мобильный телефон громко разражается мелодией «Ориентация — Север». Соня, увидев номер звонящего, довольно кивает. Я понимаю, что это «проснулся» Феликс Маркович, и тут мне все становится ясно! Прежде чем она отвечает, я выхватываю у нее телефон и сбрасываю вызов.

— Бежим! — командую ей.

Соня недоуменно на меня смотрит, а я вижу позади нее быстро приближающуюся фигуру. Схватив за руку, я тащу Соню за собой и в отчаянии кричу:

— Скорее, Соня! Опасность!

Подчиняясь мне, она сделала пару шагов… В этот момент что-то хрустнуло под ногами преследователя, и она оглянулась.

— А-а-а! — закричала Соня, вырвала свою руку и бросилась бежать в сторону больничного корпуса.

Глупее в нашем положении трудно было что-либо придумать, преследователь буквально дышал нам в затылок. Я с трудом догнала ее, хотела остановить, но она вырвалась и побежала к черному ходу. Следовать за ней было неразумно, и я резко рванула в сторону. Боковым зрением я заметила, что Соню у самой двери настигла темная фигура и повалила на землю… Раздался ее отчаянный крик о помощи, но сразу же стих.