Сергей Пономаренко – Проклятие скифов (страница 54)

Не успел Олег войти в вестибюль клуба, небольшого здания с облупленными еще с советских времен стенами, как следом вошел милицейский патруль в составе трех человек, и старший потребовал у Олега предъявить документы и дотошно их проверил. Вскоре подошла взволнованная женщина, с испугом смотревшая на милиционеров. Олег догадался, что это Тамара Леонидовна.

Она совсем не была похожа на жену завклубом: ниже среднего роста, чересчур худая, чуть ли не тощая, и какая-то блеклая — мышиного цвета костюм, явно не по фигуре, длинные волосы собраны сзади в пучок, что удлиняло ее и без того продолговатое лицо, а большие круглые очки придали ей сходство со стрекозой. На вид ей было лет тридцать пять — тридцать восемь.

— Что же это вы, гражданочка?! — укоризненно пробасил старший патруля, но, заметив, что та поднесла к глазам носовой платок, собираясь разрыдаться, махнул рукой, и милиционеры ушли.

— Может, пройдем в более подходящее для беседы место? — предложил Олег, не ожидая, когда женщина справится со своими эмоциями под любопытным взглядом старушки вахтерши.

— Извините меня — это я вызвала милицию. Думала, что вы удерживаете Вениамина у себя и пришли требовать выкуп. — Женщина горестно вздохнула, снова поднеся платок к глазам.

Она провела Олега по длинному полутемному коридору со скрипящими половицами и открыла ключом дверь. Они оказались в приемной с двумя дверьми, над одной висела табличка с золотистыми буквами «Директор», над другой — скромная «Музрук», туда и вошла Тамара Леонидовна.

Комната была довольно большая, с потемневшими обоями и облупившимся потолком, и давно требовала ремонта. Мебель была не лучше — старый поцарапанный стол, наверное, старше хозяйки комнаты минимум в полтора раза, и с десяток ветхих стульев, из которых Олег постарался выбрать самый крепкий, но и тот под ним жалобно скрипнул.

— Я так перед вами виновата! Но поймите и вы меня… — Женщина вздохнула и наконец опустила руку с платком.

Олег понял, что, если не взять инициативу в свои руки, Тамара Леонидовна еще долго будет винить себя за свой поступок.

— Понимаю. Давайте так: я задам вам несколько вопросов, вы на них ответите и этим полностью загладите свою вину. — Олег сказал это шутливым тоном, но она приняла все всерьез.

— Спрашивайте — я готова отвечать, — торжественно произнесла она и поправила тонкими длинными пальцами пианистки выбившуюся прядь волос.

У нее были карие глаза, и она по-детски открыто смотрела на детектива, словно прилежная ученица на учителя, не сомневающаяся, что за свой ответ получит хорошую оценку. А Олегу все стало ясно: прозябая в умирающем Доме культуры, любвеобильный и деятельный Рыков не мог не обратить внимания на эту женщину-девушку, явно никогда не бывшую замужем, разве что очень давно. У нее на пальчике правой руки был лишь дешевый пластмассовый перстенек — обычная бижутерия. Она была в него безумно влюблена, а он лишь хотел скрасить серые будни, желая убежать из опостылевшего маленького городка, мечтая о большой сцене, овациях, баснословных гонорарах и молодых красивых женщинах. Возможно, они даже предавались любовным утехам в этой комнате, чутко прислушиваясь к звукам в коридоре. Впрочем, скорее всего это происходило у нее дома — более безопасно и гигиенично. По ней было видно, что она смотрит на мир сквозь розовые очки, не интересуясь действительностью. Рыков стал для нее кумиром, чуть ли не божеством. Только разрушив эту иллюзию, можно было чего-нибудь добиться от этой женщины.

— Как давно вы являетесь любовницей Рыкова? — прямо спросил Олег, пронзая ее взглядом.

Женщина побледнела, потом ее лицо покрылось пятнами.

— Вы… как… Что вы себе позволяете! — Она смутилась и опустила глаза в пол.

— Я не спрашиваю, любовники ли вы, это мне известно. — Олег указал на принесенную им папку. — Отвечайте четко и ясно: с какого времени вы являетесь его любовницей?

Неожиданно женщина успокоилась и посмотрела на Олега в упор — в ее глазах он прочитал ненависть.

— Мы любим друг друга!

— Он прячется у вас? Поэтому вы «заболели» и не захотели, чтобы я пришел к вам домой?

— Его нет!!! Он пропал! — громко простонала женщина, и ее подбородок затрясся. — С ним что-то случилось! Я боюсь за него!

«Если бы она его прятала, то не вызвала бы сюда милицию, — это я уже загнул», — решил Олег.

— Расскажите мне о том дне, когда была отравлена Фролова.

— Я не знаю никакой Фроловой! — слабым голосом возразила женщина.

— В апреле, когда вы повезли спектакль на конкурс в Симферополь, Рыков уехал на день раньше, затем приехали вы — с детьми, участвующими в спектакле. Когда и где он вас встретил?

— Днем, на вокзале, — безразличным тоном произнесла женщина, уставившись в окно. — Затем мы репетировали до начала спектакля. Его видели множество людей — можете проверить.

— Обязательно проверю. Назовите мне фамилии и адреса тех, кто может это подтвердить.

Продолжая смотреть в окно, она назвала несколько фамилий, затем, достав из стола канцелярскую книгу, аккуратно расчерченную внутри, дала Олегу переписать адреса и телефоны детей, участвовавших в поездке.

— Не дарил ли вам Вениамин Борисович драгоценности, золотые вещи? — на всякий случай поинтересовался Олег.

Тамара Леонидовна застыла на месте и горько улыбнулась:

— Разве я похожа на женщину, которой делают дорогие подарки? К чему вы это спросили?

— У покойной Фроловой пропало много драгоценностей. Именно из-за них ее убили.

— Нет, он мне ничего не дарил. — Женщина вздрогнула, в ее глазах читался испуг. — Он мечтал выиграть большие деньги в лотерею и на них поставить музыкальный спектакль, чтобы его заметили… нас.

— Как я понимаю, это ему не удалось.

— К сожалению, да, — тихо проговорила женщина. — А теперь оставьте меня одну.

— Хорошо, но у меня предчувствие, что я еще вернусь, — сказал на прощание Олег.

Выйдя в вестибюль, он не удержался от искушения расспросить старушку вахтершу. Имея опыт такого общения, он для начала показал свое красное удостоверение, зная, что оно способствует словоохотливости людей старшего поколения.

— Вы давно здесь работаете?

— Да уж скоро четверть века будет. Помню, раньше, в советские времена, здесь все по-другому было…

Но Олег прервал ее ностальгические воспоминания:

— Ваш директор, Рыков Вениамин Борисович, давно здесь работает?

— С десяток лет уже, а может, и больше. Если требуется — могу вспомнить точнее. — Старушка начала высчитывать на пальцах. — Вначале он был аккордеонистом, затем заместителем директора, затем снова аккордеонистом, а потом уже заведующим клубом — должность директора отменили. Вот когда директором был Самойлович Виктор Степанович…

— Что вы можете сказать о Рыкове как о человеке?

Старушка посмотрела в сторону коридора и понизила голос:

— Дрянь он, и как человек, и как руководитель. Меня хотел уволить ни за что, но я законы знаю! — Она вздохнула. — Вот дорабатываю последний месяц. А Самойлович…

— Оставим Самойловича в покое. Почему у вас сложилось такое мнение о нем? Только из-за того, что он вас увольняет?

— Бабник он и пьяница. Вон Тамаре голову вскружил, она на него только что не молится. Когда он уехал в Киев, ее поставили на его место — она так взялась за дело! — Бабка достала платок и громко высморкалась. — Но когда он вернулся, добровольно уступила ему место, хотя его не хотели обратно брать — она упросила.

— Ваш заведующий три дня тому назад исчез. Как вы думаете, где он может быть?

— Откуда я могу знать, где он? — Она недоуменно пожала плечами. — Болтается где-то с бабами, водку пьет.

— А раньше с ним бывало, чтобы он отсутствовал несколько дней?

— Такого не припомню, врать не буду.

— Хорошо. — Олег вздохнул. — Раз вам больше нечего мне сказать, тогда я пошел.

— Пинтюхов он был, есть и будет! — злобно произнесла старуха. — По мне, пусть бы он здесь вовсе не появлялся — Тамара добрая, с ней можно договориться.

— Пинтюхов — это его прозвище? — осведомился Олег. С этой фамилией было что-то связано, но он не мог припомнить, что именно.

— Это его настоящая фамилия, — оживилась старуха. — Лет пять тому назад у него украли бумажник с паспортом и деньгами. Получая новый документ, он взял фамилию жены — Элеоноры. Но назови козла львом, он все равно не научится рычать.

У Олега забилось сердце от предчувствия, что он наконец вышел на верный след. Он бросился к выходу, подбежал к автомобилю, где у него лежала папка с документами. Быстро нашел список с фамилиями пассажиров утреннего рейса Симферополь — Киев, но фамилии Пинтюхов там не оказалось. Зато она значилась в списке пассажиров дневного рейса Киев — Симферополь. Его переполняла радость — хотелось громко кричать, петь. Выходит, Рыков все же был в Киеве в момент убийства. А раз для поездки он использовал старый, якобы украденный паспорт, значит, он заранее спланировал убийство Фроловой и похищение ее сокровищ! Огорчало то, что Рыков исчез. По-видимому, у него сдали нервы и он решил где-то отсидеться, а может, ему удалось уехать с сокровищами за границу. Олег досадовал на себя за то, что сразу не приехал сюда, как предполагал вначале, а потерял время, желая отправиться в Крым вместе с Илоной. Ведь он мог застать здесь Рыкова!

Разыскать Рыкова теперь было сложно — Олег не мог объявить его убийцей, хотя у него были доказательства. Если подключить милицию и та найдет Рыкова, то неизвестно, попадут ли найденные сокровища к Илоне. Сможет ли она доказать свое право на древнюю скифскую корону? Это вызывало большие сомнения.