Сергей Пономаренко – Проклятие рукописи (страница 59)

Фестиваль проходил в цехах бывшего военного завода «Арсенал», ныне трансформированного в выставочный зал. Реорганизация заключалась в демонтаже и вывозе оборудования, а для произведений искусства оставили голые ободранные кирпичные стены и такой же пол. Но зато размеры помещения и арки потолка поражали воображение. И вся эта громадная площадь была забита предметами визуального искусства — картинами, плакатами, фотографиями, скульптурами. Авторы большинства работ были приверженцами неомодернизма, считали пережитком классическую технику и реализм.

— Ну, не надо так категорически, здесь есть весьма любопытные вещи. Хотя бы тройственные портреты, — вяло возразил Даниил, имея в виду серию портретов, где на одном полотне путем наложения разных цветов уживалось целых три: Че Гевара — Махно — Наполеон, или Монро — Пресли — Чаплин, или Пушкин — Гоголь — Достоевский.

— Это все стеб, — поморщилась Татьяна. — Если бы не подписи, очень трудно увидеть всех троих — одного в лучшем случае, и то лишь намеком.

— А чем тебе не нравятся эти фотографии? Сплошной натурализм! — Даниил указал на вращающийся витраж с подсвеченными фотографиями, где две полностью обнаженные девушки изображали ведьм верхом на метлах в разных позах.

— Порнография! — гневно заявил стоящий рядом гражданин средних лет и такой же наружности. — Голые девки зажали бедрами древки метел, словно прутни!

— Почему — порнография? Ведь девушки, да и сами фотографии очень красивые, — не согласился Даниил. — Автор упорно изображает обнаженных ведьм, меняя лишь натурщиц и позы, иногда для антуража слегка вымазав девиц глиной. Но метлы на всех снимках одни и те же — в этом он постоянен.

Гражданин не стал продолжать спор, лишь сплюнул на пол и пошел дальше.

— Фотографии и в самом деле красивые, но их смысл как произведений искусства я не улавливаю, — высказала свою точку зрения Таня. — И почему вся экспозиция называется «Саман»? Если имеется в виду древний кельтский праздник смерти Самайн, позднее преобразованный в Хеллоуин, то при чем здесь ведьмы?

Даниил лишь недоуменно пожал плечами, не собираясь ломать голову над тем, что автор хотел сказать своими работами. Они прошли в следующий зал.

— О Боже! Какой ужас! — Таня вздрогнула, чуть не натолкнувшись на обнаженного человека из красного пластика, выполненного в натуральную величину.

Еще несколько подобных фигур стояли в зале на полу, на подставках, висели на стенах. А еще на полу лежали бесформенные кучи, изображающие разлагающиеся человеческие тела, так что можно было различить их части. Ко всему здесь имелось звуковое оформление — непрекращающийся грохот, то усиливающийся, то стихающий, нагнетая тревогу.

— Ты же хотела натурализма — здесь он присутствует в полной мере. Хотя сразу возникает вопрос — зачем нам такой нужен? Как по мне, лучше голые ведьмы на метлах. Скульптуры поражают натурализмом. Вон посмотри — классная скульптура, не отличишь от живого человека.

Даниил указал на скульптуру молодого мужчины, стоящую на подставке у стены, для большего правдоподобия одетую в потертые джинсы и синюю рубашку, с небольшим лоскутом волос на затылке.

— Хорошо выполнена! Один к одному, — согласилась Таня и попросила: — Сфотографируй меня с ним — он как живой.

Девушка подошла к скульптуре и прислонилась к ней, ожидая, пока Даниил запечатлеет ее на камеру мобильного телефона. Неожиданно скульптура шевельнулась, и Таня с воплем ужаса отскочила от нее.

— Живая скульптура, — успокоил ее Даниил. — Я слышал, это сейчас практикуется.

— Я не скульптура, — сообщил парень на подставке. — Мой мобильный разрядился, а розетка высоко, шнур зарядки не достает, приходится, стоя здесь, ожидать, пока он зарядится.

— А что у вас здесь за тела валяются, словно побоище произошло? — поинтересовался Даниил.

— Это все декорации спектаклей. Мы — экспериментальная театральная лаборатория и здесь во время фестиваля покажем несколько спектаклей. Приходите завтра вечером, не пожалеете. Если хотите, можете принять участие в лепке гигантской головы Гоголя из земли и соли — это в конце зала. Идите на грохочущий звук бетономешалки — она готовит смесь.

— Спасибо, подумаем! — с энтузиазмом произнесла Таня и увлекла Даниила к выходу. — Если декорации так пугают, то спектакля я точно не выдержу. Давай выйдем на воздух, немного передохнем.

Выходя, она еще раз взглянула на пластикового человека, так ее испугавшего, словно ожидая, что он пойдет за ними.

Они торопливо проследовали к лестнице, спустились и вышли на улицу. Здесь лицо Даниила вновь приняло холодное, равнодушное выражение, как и в начале встречи.

— Как работа в библиотеке? — спросила Таня, подбирая тему для разговора так, чтобы расшевелить Даниила. — Наверное, это очень интересно — иметь возможность держать в руках старинные фолианты, написанные столетия назад. Пожалуй, я тебе завидую: имеешь возможность увидеть прошлое глазами современников.

— Напрасно завидуешь — возишься в пыли, вдыхая ее и чихая, в итоге через несколько лет такой работы можно заработать аллергию, — чуть язвительно сказал Даниил. — А зарплата нищенская! Нет, я уже работаю в другом месте — вновь в рекламном бизнесе.

— Поздравляю! — обрадовалась Таня. — Ты вернулся в то же агентство?

— Нет, дважды ступить в одну и ту же реку никому не дано, да и не стоит. Другое агентство, более солидное, расположено в центре города.

— Вот видишь, у тебя полоса невезения закончилась и теперь все будет хорошо!

— Полосы только на тельняшке бывают, а в жизни обычно тянется лишь одна полоса.

— Даниил, почему так пессимистично?

— Наоборот, оптимистично. Я считаю, что теперь мне будет сопутствовать только свет удачи.

— Но так же не бывает! — с сомнением покачала головой Таня.

— В жизни бывает многое из того, чего вроде бы не может быть, порой даже задаешь себе вопрос: а существует ли вообще невозможное?

— Невозможно жить вечно — раз; невозможно мгновенно исполнять свои желания-прихоти, так как они делятся на те, которые можно выполнить со временем, и те, которые невозможно выполнить никогда, — это два; невозможно заглянуть в будущее, оно всегда преподнесет какую-нибудь неожиданность — это три, и много-много всего, на чем стоит гриф «невозможно».

— Я в последнее время столько раз переступал через невозможное, что даже стал забывать это слово. Хочешь, я попробую заглянуть в глубины твоего сознания и прочитать твои мысли?

— Ого, ты стал парапсихологом и ясновидящим! — развеселилась Таня. — Я тебя слушаю.

— Тебя в детстве родители называли бельчонком, и ты хотела бы, чтобы я так тебя называл.

— Откуда ты знаешь, как меня называли родители? Этого я ведь даже подругам не рассказывала, — поразилась Таня.

— Ты влюблена в меня и думаешь, что у меня это же заболевание. Ожидаешь услышать от меня любовную бредятину. В твоем представлении любовь — некая драгоценность, которую совместно заключают в оправу двое, почувствовав, что не могут жить друг без друга. Только знай: любовь для меня — непозволительная роскошь, и я обойду ее десятой дорогой!

От слов Даниила у Татьяны перехватило дыхание, она покраснела, но, пока готовила гневный ответ, у Даниила зазвонил мобильный телефон.

— Слушаю, — отозвался он, и Таня услышала доносящийся из трубки женский голос.

Слов нельзя было разобрать, но ей достаточно было услышать то, что говорил Даниил:

— Нет, сейчас я не могу с тобой встретиться — я занят… Не знаю, когда освобожусь… Хорошо, перезвоню. — Он закончил разговор и выжидающе посмотрел на нее.

— Еще одна заблудшая? — с иронией спросила Таня. — Не волнуйся — я скоро дам тебе возможность с ней созвониться И встретиться.

— Это по работе, — кратко пояснил Даниил, и это была правда.

Новую работу в рекламном агентстве ему устроила Лиза, использовав свои возможности и связи отца. Он вначале не хотел принимать ее помощь, пока в его голове явственно не прозвучал чужой голос: «Это не она дает тебе работу, ты получаешь ее с помощью магии».

— Меня это не касается. — Таня горько улыбнулась. — Думаю, это наша последняя встреча. Я хочу тебе сказать: ты изменился, и не в лучшую сторону. Скажу больше — ты стал другим, чужим, и мне остается лишь пожалеть о том, который остался в прошлом.

— Ты, как и все обыкновенные люди, не переносишь правды. Я лишь озвучил твои мысли — только не говори, что ты думала иначе. Чем же я обидел тебя? Твоими мыслями?

— А ты необычный, не такой, как все?

— Наверное, да.

— Ты не обидел меня, а лишь открыл мне глаза. Да, мне казалось, что я люблю тебя, и я рассчитывала на взаимность. Часто вспоминала нашу последнюю встречу… — Таня поняла, что еще немного — и она не сможет сдержать слезы. — Извини, мне пора. — Она побежала к выходу из дворика Центра искусств и, не раздумывая, выскочила на проезжую часть и стала махать рукой.

Серебристый «фольксваген» едва успел затормозить перед ней, водитель хотел было ее отругать, но, увидев ее расстроенное лицо, согласился подвезти.

— Куда? — поинтересовался он.

— Прямо, и подальше от этого места, где разбиваются иллюзии. — Таня села на заднее сиденье и, не сдержавшись, заплакала.

В голове у Даниила вновь зазвучал чужой голос «Если хочешь, завтра она к тебе прибежит и сразу прыгнет в постель. Но зачем она тебе?»