Сергей Пономаренко – Лик Девы (страница 14)
«Ирка! Завтра я тебя убью!» — мысленно пообещала она подруге и тут с удивлением поняла, что испытывает злость только к Ирке, но не к Кириллу. Тот представлялся ей жертвой похотливой подруги, имеющей, между прочим, постоянного парня Диму, с серьезными намерениями на совместную жизнь.
У Маши, то и дело перед глазами возникало нагое мускулистое тело Кирилла. И сейчас он за стеной в бесстыдной близости переплелся с Иркой, которая еще недавно была ее лучшей подругой. Маше стало не хватать воздуха под подушкой, она сбросила ее на пол, и тут до нее дошло, что шум за стенкой стих, все успокоилось, наступила тишина. Маша еще долго прислушивалась к этой тишине, пытаясь определить, чем они там занимаются, но безрезультатно. Вздохнула, встала, подняла с пола книжку и вновь занялась чтением, вслушиваясь в тишину. Постепенно чтение ее увлекло, украв у действительности. Заснула она лишь под утро.
На следующее утро, когда в номер заскочила улыбающаяся Ирка, Маша не удержалась и высказалась:
— Все же ты, Ирка, сучка! Тебя в Киеве ждет Димка, не стыдно будет ему в глаза посмотреть после измены?
Ирка снисходительно улыбнулась, словно услышала глупость от подруги, а, увидев выглядывающую из-под подушки книгу, лукаво улыбнулась, достала ее, начала листать, и по ходу поисков комментируя:
— Димка мне не муж, а жених — это понятие растяжимое и очень переменчивое. — Наконец она нашла то, что искала. — Теперь послушай, что умные люди советуют: «Сама по себе измена не есть плохо или хорошо. Просто, идя на подобный шаг, нужно задать вопрос: а чему, собственно, я изменяю? Ответ: изменять стоит только худшему. И, желательно, с лучшим». Будем считать, что я свой выбор сделала, и можешь мне поверить — не прогадала. Кирилл — парень что надо! А ты что, так ночь в одиночестве и провела?
— Мне пока не с кем сравнивать, но Ленчик для меня не лучший вариант! И мне не нужны подношения! — разозлилась Машка. — У тебя зубная паста есть? А то я свою не могу найти.
— Машка, извини, но, по всей видимости, я ее вчера засунула в свой рюкзачок, ведь все это время я ею пользовалась, свою-то забыла. Давай собираться, и быстро — нам сегодня предстоит еще познакомиться со Львовом и дорога домой.
— Кстати, Ирка, а какой у той легенды конец? — зевнув, спросила Машка.
— У какой? — удивилась Ирка.
— И-ир-ка-а! — зло выкрикнула Машка. — Спать не даешь и еще издеваешься?!
— Ладно, слушай. Горцы захватили Василия, уничтожили казачий поселок, а он, в надежде спасти девушку, указал пещеру в горах, в которой скрылся вместе с ней Сява. Сява долго отстреливался, затем, вместе с ней скрылся в подземном лабиринте, ведущем глубоко в гору, и больше его не видели. Горцы отпустили Васю, и тот тоже исчез в горах в поисках друга, нанесшему ему смертельную обиду и в надежде спасти горянку.
— А девушка? Ее удалось спасти?
— Ленчик как раз ушел, и у нас все началось. Одним словом, Сява — Черный альпинист, а Вася — Белый спелеолог.
— Ирка, ты все напутала: Всеволод ушел в подземелье, а Вася отправился в горы!
— Правильно, так и было. Вот, все вспомнила! Сява, спасаясь от горцев, повел за собой девушку в глубь пещеры, а тем туда, оказывается, было идти западло, точнее, нельзя, для них это запретная зона, какое-то святилище там располагалось. Когда Вася об этом узнал, то отправился следом за ними в пещеру, где до сих пор бродит. А Сява не простак, выбрался через другой выход и спрятался в горах. С тех пор бродит он по горам, и называют его Черным альпинистом, а Васю — Белым спелеологом, так как тот продолжает искать друга и девушку в подземельях.
— А с девушкой что? — Машка, чувствуя, что ее терпению приходит конец.
— Так у нас все началось, не помню, хоть убей. — Ирка мечтательно улыбнулась.
— Спросишь у Кирилла! — деловым тоном приказала Машка.
— А самой слабо? — удивилась Ирка.
— Не хочу! — отрезала Машка.
— Понимаю, но не одобряю, — и Ирка фальшиво пропела: — Сердце красавицы склонно к измене и перемене…
Львов поразил компанию красотой и сохранившимся духом средневековья, особенно на площади Ратуши, напоил фирменной «кавой» и пивом, не хотел отпускать, удерживая радушием и весельем, но Кирилл спохватился и заявил, что пора ехать домой.
По возвращении в Киев Машка часто ловила себя на том, что думает о Кирилле. Особенно часто это происходило в вечернее время, иногда ей даже снились сны, где основным действующим лицом был Кирилл. Она знала, что Ирка больше не встречается с ним, слишком занята учебой и Димкой, настойчиво убеждая его, что она — единственное счастье и необходимо ее как можно быстрее вести в загс. Димка упирался, сопротивлялся, но было ясно, что долго осаду он не выдержит и капитулирует.
Маша понимала, что ее увлечение приносит лишь боль. Понимала, но не могла, и не хотела прекратить эти муки. Мысли о Кирилле ее опустошали, она ощущала боль в сердце, пустоту, безысходность и ничего не могла поделать с собой. Затем пришли бессонные ночи и дневные головные боли, желание поделиться с кем-нибудь своими переживаниями, спросить совета, но среди друзей не находила такого человека. Постоянно думая о Кирилле, Маша изводила себя, но ничего не могла с собой поделать.
Глухая ночь стала ее подругой. Маша уединялась в кухне, кутаясь в теплый махровый халат, хотя на улице в полном разгаре была весна, и на нее нисходило творческое озарение. Желая выразить остроту своих чувств, глубину душевной боли, она начала писать стихи. Она не знала, хорошие они или плохие, но шли они от ее изболевшего сердца.
И пошло, и поехало. Поэтическое вдохновение каждую ночь требовало воплощения на бумаге. От недостатка сна Маша похудела, ее одолевала слабость, ноги казались ватными, а каждая мышца была натянута, словно струна. Приходя домой, Маша изо всех сил старалась поскорее уснуть, чтобы не ощущать, не слышать стонов и криков своей души.
Как бы поздно она не легла спать, но в три часа ночи словно срабатывал будильник, и бессонница мучила ее до утра, и лишь когда надо было идти в универ, приходил сон, вынуждая прогуливать первые пары. Маше непременно хотелось увидеть свои стихи напечатанными в журнале, но предварительно она решилась показать их Ирке, узнать ее мнение. Прочитав стихи, та безапелляционно заявила:
— От них прет нафталином и декадансом. Возможно, в каком-то журнале для женщин их напечатают их, но это не фонтан, и я постеснялась бы под ними подписаться своей настоящей фамилией.
Хоть Маша подозревала, что Ирка на самом деле не знает истинного значения слова «декаданс», но прислушалась к совету, найдя альтернативу печатному изданию — интернет. Маша открыла свою страничку в блогах, и, прикрывшись выдуманным именем, выставляла на ней свои стихи. Но видно писать стихи у Машки получалось не так уж плохо, как их критиковала, что Ира вышла с неожиданной инициативой.
— Старик Фрейд правильно определил: миром правит секс. Поэтому твои стихи должны быть пронизаны откровенной эротикой. Творя их, ты облегчишь свою душу, выплеснешь эмоции, избавишься от невротического компонента.
— А что это такое? — поразилась медицинским познаниям подруги Машка.
— Не знаю, но подозреваю, что ничего хорошего, — призналась Ирка, ни капельки не смутившись.
Освоение нового направления в поэзии забрало у Машки весь остаток сна, пресытило кровь адреналином и заставило ее ужаснуться, прочитав свое творение при свете дня.